Category: юмор

Category was added automatically. Read all entries about "юмор".

1869-1918

Там, где пехота не пройдет... 1869-1918

Как вельможному пану припало стеснение,
пособляет - тут как тут - мелкий жидок.
Инженеру Азеву - мое почтение:
где пехоты не пройдут, там он ходок.

Поддостали допряма печальнички-выжиги,
им поближе бы к звездАм топить за народ.
Да из сердца и ума начальнички выжили -
это что ж выходит, сам вводись в оборот.

Мчитесь в голубую даль, устои моральные,
Заратустра не велит, так ввяжемся в грех.
Если уж кого и жаль - коллатеральные;
что касается своих - жаль, что не всех.

Шейку в петельке не жмет, далекие-близкие?
Парень с маленькой войной, пожалте в расход.
Партизан лесник вобьет в яму с фошыстскими,
да не сложен, бог ты мой, тот анекдот.

Вы не плачьте, панычу, по его косточкам,
и коллатеральные, как сказано, жаль.
Но за Сержа Саныча, да за Славу Костыча,
да за борцов-молодцов - ему медаль.

Обществннность пробудилась

Общественность пробудилась в связи с новыми карикатурами "Шарли Эбдо", на этот раз на падение нашего аэробуса ( http://topasnew.ru/uploads/posts/2015-11/1446789077_c8e890a156bb65.jpg ), - части общественности они открыли что-то новое. Пробуждение этой части общественности произошло с немалым опозданием, ибо "Шарли" еще в 1982 ярко проявились на такой счет: тогда во Франции произошла автокатастрофа, в которой погибло 53 человека, из них 44 - дети и подростки, в основном из городка Крепи-ан-Валуа, "Шарли" выпустил по этому поводу номер 252, тоже с карикатурами, который ряд префектов распорядился конфисковать по требованию семей погибших и другой публики - вообще был большой скандал. Этот номер скачиваем тут:
http://www.pierrecarles.org/IMG/pdf/hara_kiri_no252-sept_82-.pdf

Тела погибших были так обуглены и изуродованы, что их невозможно было опознать, их похоронили в общей могиле, а до того держали в ненадписанных гробах. По этому поводу "Шарли" поместили фотографию родственников перед гробами, от себя дорисовали на ней на гробах надписи вроде "Помидоры из Марокко", одной женщине пририсовали реплику, что этак, мол, "корова не найдет своего теленочка", а затем поместили карикатуру, на которой был изображен памятник погибшим в виде барбекю с обугливающимися детскими телами и подписью "Проект памятника для Крепи-ан-Валуа, предложенный знаменитым скульптором Сезаром Барбекю". Ко всему этому было приписано "Непереносимо!" и "Стыдно!" - что, по-видимому, было призвано передавать гражданское негодование "Шарли" по поводу невозможности опознать погибших.

Вышел большой скандал, номер начали конфисковывать. Тогда "Шарли" выпустил специальный номер, скачиваемый тут: http://www.pierrecarles.org/IMG/pdf/c-h-7_sept_82.pdf
Здесь "Шарли" давали решительный ответ, что юмор вполне может быть черным, что смеяться по поводу смертей вполне уместно, а среди иллюстрирующих этот тезис карикатур одна искусно подтверждала выражение "корова" из предыдущего номера (на карикатуре была изображена корова с подписью "корова, которая смеется" и общей подписью: "После драмы в Крепи-ан-Валуа во Франции арестовано все, что смеется! Свобода сыров и прессы в опасности!"), а на другой было изображено следующее: женщина в черном траурном наряде замахивается молотком на человека, покатывающегося со смеху сидя за столом. Общая подпись: "Тупость, побивающая колкое словцо", а человеку пририсована реплика: "Хи-хи! Мне похрен (m'en fous)! Это боль заставляет меня смеяться!"

Все сие можно видеть в пдфах по ссылкам.

Затем были, например, рисунки с юмористическими подписями на крушение самолетов Эр Франс и Йеменских авиалиний (2009):


Подписи: под первым:
"На европейских выборах - на 228 воздержавшихся больше!" (там 228 человек погибло, а это был год выборов в европейский парламент)
Под вторым: "Крушения лета и романы на каникулах"


На крушение корабля с беженцами у Лампедузы и на крушение "Конкордии".
На первой Марин Ле Пен говорит: "Применяй программу Национального Фронта!"


Между дел на смерть Майкла Джексона: "Наконец-то Майкл Джексон (действительно)  белый!"

На катастрофическое землетрясение на Гаити 2010 и международную помощь ему. Американский спасатель: "Это мой!" Французский: "Я его первым заметил!" Над ногами покойника пририсованы линии, изображающие запах, - в знак того, что он покойник.

И, пожалуй, самое яркое после дебюта в 1982 году - рисунок на гибель малайзийского "Боинга" (не того) в Индийском океане. Когда на Реюньоне летом этого года были найдены его фрагменты, "Шарли" опубликовали следующую карикатуру:



Подписи:

"Малайзийские Авиалинии:  появилась надежда. Найдены кусочки пилота и стюардессы".
На рисунке оторвавшиеся руки пилота продолжают тискать оторвавшиеся груди стюардессы. Груди сохранились намного хуже.

На теракт против самих Шарли рисунки там тоже были (вопреки частым заявлениям публики). Правда, какие-то очень не такие, как выше: никаких "столькими-то карикатуристами меньше", или рук с грудями, или коров с телятами и анонимных помидоров. Так что граждане постарались оправдать репутацию и посмеяться в связи с печальной участью коллег, - но сделали это, похоже, для проформы и без огонька. Во всяком случае, в совершенно ином тоне по сравнению с хиханьками выше - тут объектами посмеяния являются террористы, а не погибшие и не их гибель. Вот эти рисунки:

Тут важна двухэтажная центральная:


"Блин, где наши 70 девственных гурий?
- Они заняты с командой "Шарли", лопухи!"

Человек, которому хотелось,... 3

Человек, которому хотелось, чтобы последний царь был умён, а Ленин умер от сифилиса-3. Религиозные и политические мнения Леонида Ильича Брежнева (продолжение. предыдущее см.http://wyradhe.livejournal.com/224202.html )

Про антисоветские анекдоты в связи с Леонидом Ильичом известно было вообще довольно широко. Я упоминал один из них, рассказанный Брежневым Брандту. Со слов Брандта это был анекдот о том, как агитатор колхозникам рассказывает, до чего хорошо им теперь живется, а старушка отвечает "Ну точно, прямо как при царизме!" Известен и другой вариант пересказа этой истории самим Брандтом, согласно этому варианту Леонид Ильич рассказал его Брандту как анекдот о самом себе, и речь шла о будущем, а не об уже достигнутом благосостоянии. "Я помню, - сообщил Брандт в одном из интервью, - как он [Брежнев] мне однажды рассказал байку о своем визите в колхоз - что он обратился к собранию колхозников в зале, говоря о достижениях, которые будут осуществлены в результате текущей пятилетки - молоко каждому ребенку каждый день, мясо каждому каждое воскресенье, достаточно денег, чтобы каждый мог покупать себе в год по паре обуви, а каждая женщина могла бы купить ткани по крайней мере на два новые платья в год. Тогда, сказал он мне, одна старушка из задней части зала спросила: "Товарищ генеральный секретарь, можно вопрос?" Он ответил: "Да, пожалуйста". - И она говорит: "Я правильно поняла - вы пытались нас убедить, что скоро все будет почти так же хорошо, как при царе?!" "

Cам Брандт, кстати, рассказал при первой встрече Брежневу другой антикоммунистический анекдот: "В чем разница между социализмом и капитализмом? Капитализм - это эксплуатация человека человеком, а социализм - наоборот!" Как вспоминал Брандт, Брежневу этот анекдот понравился, что в свете сказанного выше неудивительно. Эгон Бар, сопровождавший Брандта на встречах с Брежневым, вспоминает о том же самом: "Брежнева, как бы странно это для кого-то сегодня ни прозвучало, я с самого начала воспринимал как некую фигуру Ренессанса. Он, как говорят немцы, любил вино, женщин и песни... Но вместе с тем, безусловно, был широко мыслящим человеком и в нашем присутствии не чурался порой рассказывать и политические анекдоты, причем довольно острые, критикующие саму тогдашнюю советскую систему".

О том, что Брежнев любил антисоветские анекдоты, шепотком передавали поэтому в МИДЕ довольно широко, так что об этом даже пишет наш дипломат-перебежчик Арк. Шевченко. Войнович, наслушавшийся на Западе историй об этих встречах Брандта с Брежневым, с неудовольствием вспоминает: "Канцлера Западной Германии Вилли Брандта он в свое время умилил тем, что рассказывал антисоветские анекдоты, героем которых был он сам, и анекдоты, за которые рядовые люди вполне могли схлопотать и срок". Срок за политические анекдоты при Брежневе схлопотать было никак нельзя, ну да кто Войновичу считает.
Известен случай похлеще: как Брежнев не допустил ареста человека за антисоветские анекдоты при Сталине! Генерал Бобков, ведавший в КГБ преследованиями диссидентов, сообщает: " Рассказывают о таком факте. Еще в его [Брежнева] бытность секретарем [Днепропетровского] обкома партии к нему пришли согласовывать вопрос об аресте какого-то человека за распространение антисоветских анекдотов. Брежнев потребовал выяснить, что это были за анекдоты и каким образом «антисоветчик» распространял их. Оказалось, один анекдот он рассказал в очереди за молоком, а второй — во время скандала в булочной, где продавали несвежий хлеб. - Арестовывать его не за что, — объявил Брежнев, — бороться надо не с теми, кто рассказывает анекдоты, а с теми, кто поставляет несвежий хлеб и создает очереди за молоком!"

***

Уже не столько политическое, сколько религиозно-политическое бонмо Брежнев отпустил как-то в Москве Никсону. Принимая Никсона в одной из кремлевских палат, Брежнев указал на огромную фреску, изображавшую Христа и апостолов, и сказал Никсону: "Вот - Политбюро того времени!" Никсон ответил: "Ну, значит, у Генерального секретаря вообще много общего с Папой Римским", на что Брежнев "загоготал (guffawed) и пожал Никсону руку".

В этом присловье отразились две позиции Брежнева, обе одинаково антирелигиозные ("анти -" - по отношению к религиям как доктринам, а не как к несовершенным временным явлениям, фиксирующим и реализующим, в частности, стремление людей к добру и правде; само такое стремление, хоть бы и осуществляющеея в силу традиции в религиозной форме, Брежнев уважал, так что к верующим - о чем уже у нас шла речь - относился с уважением, к их традиции - тоже, а вот к самой вере как доктрине и к Церкви как организации - нет) . Только одна из них направлена против Церкви христианской, а другая - против Церкви коммунистической, поскольку приравнивание одной к другой, приравнивание Христа и его апостолов к Политбюро является кощунством по отношению к обеим Церквям и их доктринам. С одной стороны, здесь выражена позиция секулярного неверующего, считающего, что христианская церковь и религиозная доктрина - это сугубо земные дела, элементы вертикальной власти и контроля в общественной самоорганизации, а другого реального смысла у них нет (та же мысль отразилась и в уже цитировавшемся высказывании Брежнева о том, что народ принял коммунизм потому, что у него есть потребность зацепиться за какую-то идею - раньше ее удовлетворяла православная монархия, а с отказом от нее народ "зацепился" за коммунизм). С другой стороны, здесь выражена уверенность, что никакой новой земли и новых небес и сама Компартия не открыла, а является просто очередной идеократией, аналогичной правящей Церкви былых времен. Мнение это, полностью неприемлемое для обеих Церквей - ортодоксально-христианской и коммунистической - исходит из того, что никакой истинности в притязаниях любой из них на открытие неких высших ценностей и на то, чтобы служить к ним проводником, нет, что реально это просто элементы политической земной организации, несущие сугубо земные функции поддержания контроля и стабильности - уж так вот оно, к сожалению, выходит, что общества обычно хотят "цепляться за идею" и без этого у них не обходится (совершенно так же смотрели на религию неверующие монархи XVIII века: "для народа нечто такое необходимо, иначе будет смута". Или, как вспоминал Макаров: "В Харькове, набравшись смелости, [я] спросил генерала [Май-Маевского]: - Ваше Превосходительство, Вы не верите ни во что, но почему же Вы креститесь на парадах? - Капитан, - ответил Май-Маевский, - вы слишком молоды и не понимаете, что для простого народа это необходимо") . То, что Никсон этот подход поддержал, приравняв Генсека к Римскому папе, вызвало у Брежнева, как мы видели, полнейший восторг (кстати, он к Никсону вообще проникся большой симпатией). Из всего этого эпизода лишний раз видно отношение Брежнева к обеим религиям - коммунистической и авраамитической - поскольку уважение хотя бы к одной из их доктрин с приведенным эпизодом несовместимо. - Читатель мог бы подумать, что я слишком большое значение придаю двум репликам, но как верно заметил Плутарх, "какой-нибудь ничтожный поступок, слово или шутка лучше обнаруживают характер человека, чем битвы, в которых гибнут десятки тысяч".

Истинное свое отношение к коммунистической религии и ее постулатам Брежнев, разумеется, скрывал, но иногда оно прорывалось не только наедине с братом или в анекдотах, рассказанных иностранным правителям. О случаях, когда он эту идеологию устойчиво именовал "тряхомудией", я уже писал. Вот другие:

Когда шла подготовка к XXV съезду партии, группа Капитонова подготовила раздел о партии и идеологии. "Брежнев потребовал показать ему этот текст. Стали читать, дошли до середины, записал в дневнике Анатолий Черняев, Брежнев встал и заявил, что эту галиматью он читать не намерен: словно переписали передовицу из «Правды»!" Капитонов был вызван на ковер, раздел переписали. Существенно тут, однако, то, что передовицы из "Правды", по мнению Брежнева, суть образцы галиматьи, которую и в качестве генсека-то, в виде ритуала оглашать ему, Брежневу, зазорно.

Когда готовили XXIV cъезд, Брежнева даже на Политбюро прорвало по поводу постулата о кризисе капитализма. "Не кажется ли Вам - сказал он коллегам по ПБ - что мы капитализм [напрасно] изображаем гибнущим, подпорки ему поставили [= приставили ему в нашем изображении костыли, изображаем его калекой]... Об этом умирающем империализме мы говорим с 1917 года, с тех пор как совершилась революция!"
В 1968 он сказал Дубчеку: "Война из-за вас не начнется. Выступят [с критикой мер СССР] товарищи Тито и Чаушеску, выступит товарищ Берлингуэр. Ну и что? Вы рассчитываете на коммунистическое движение Западной Европы, но оно уже пятьдесят лет никого не волнует!"
Хотя про коммунизм ему приходилось говорить миллион раз, казалось бы, привычка должна была выработаться автоматическая, но иногда и тут прорывалось его желание избавиться от необходимости самое это слово произносить. При подготовке XXV съезда составители его доклада написали "Здесь проходит главный фронт борьбы за коммунизм". В докладе коммунизм упоминался и так через раз на второй, но вот тут Брежнев прицепился и сказал: "Нужно ли нам так говорить? Трудность в том, что никто не дал ясного тезиса или формулы, что такое коммунизм, коммунистическое общество!" И заявил, что поэтому лучше сказать вместо "здесь проходит главный фронт борьбы за коммунизм" - "здесь, товарищи, проходит один из решающих участков нашей политики"....

К этому же ряду примыкает известное воспоминание Арбатова о том, что Брежнев "даже просил [его и других речеписцев] вычеркнуть цитаты из классиков, поясняя: «Ну кто же поверит, что Леня Брежнев читал Маркса?»" Казалось бы, тут проявилось просто нежелание Брежнева выставлять себя насмех: кто же, в самом деле, поверит?... Однако не тут-то было: согласно стенограмме, например, 1971 года, Брежнев сам приказывает составителям своего доклада вписать туда цитаты из Маркса: "В самом начале сказать, что партия верна ленинскому курсу... Если можно, привести и Маркса. Маркс и Ленин. Было бы очень хорошо. Пусть это будет пять страниц, ничего".

Стало быть, нисколько не стеснялся Леонид Ильич представать перед братьями по партии с цитатами из Маркса! Следовательно, говоря с Арбатовым и прочими, он на самом деле руководствовался просто своим негативным отношением к Писанию той ортодоксии, к которой номинально принадлежал, и поэтому даже в официальных своих речах по возможности Маркса не хотел поминать (напомню, что Брандту он говорил: Маркс, воскреснув, должен был бы сказать: Пролетарии всех стран, простите меня...). Ну а если уж надо, так надо...

А перед новогодним обращением к народу по Центральному телевидению в 1970 году, когда перед съемками Брежнева гримировала некая гримерша Галина из Телецентра, Леонид Ильич во время этой процедуры ей сказал: "Ну что, Галочка, будешь пудрить меня? Ну. пудри, пудри, дорогая, сейчас и я им пудрить буду...."
Галочка, по ее признанию, так растерялась, что даже не нашлась, смеяться ей или нет.

Человек, которому хотелось, чтобы последний царь был умный, а Ленин умер от сифилиса

Человек, которому хотелось, чтобы последний царь был умён, а Ленин умер от сифилиса.

Если бы сейчас начали писать новую биографию Брежнева с учетом всего, что стало о нем известно, то название ей подошло бы именно такое.  Вообще, работать с биографическими материалами людей, родившихся в первой трети 20 века, грустно, но совсем не так грустно, как это было бы применительно к предыдущим и последующим поколениям. Для тех, кто родился в последней трети 19 века, приятие большевизма или благоприятствование ему было преступным. Для тех, кто родился в конце 1930-х и далее, хорошее или терпимое отношение к Октябрьской революции, Ленину-Сталину, сов. государственной религии, ее охране, соответствующим рогаткам, соответствующим мерам во внешней и внутренней политики - было бы постыдным (или простительным в зависимости от их культурного ценза и осведомленности). Но  вот большинству родившихся в первую треть 20 века ставить в вину приятие большевизма и советской гос.религии было бы столь же бессмысленно, как ставить в вину испанскому алькальду 16 века то, что он искренне полагает, что на испанской земле не может быть терпима ни одна религия, кроме католической, что инквизиция необходима, а еретиков необходимо уничтожать. Если такой алькальд судит по справедливости и закону, считает необходимым разбираться с каждым по его личной вине, не пустошить людей излишними налогами, а за ересь карать действительных, всерьез уличенных в ней еретиков, а не абы кого за кривое слово о римском папе - то с него взятки гладки. Если он дошел и до того, что не всякий тот человек еретик, кого инквизиция признала еретиком, ибо она часто черт-те что творит - то это уже не взятки гладки, а пятерка с плюсом.

Если он еще и дошел до того, что еретик - это только тот, кто сознательно противопоставляет себя Церкви и католической доктрине как ее враг, а не всякий, кто выдумал, что-де Господь и ангелы самозародились в мировой стихии - то перед таким алькальдом уже следует снимать шляпу.

Если он еще и думает, что иCollapse )



Cам Брандт рассказал при первой встрече Брежневу другой антикоммунистический анекдот: "В чем разница между социализмом и капитализмом? Капитализм - это эксплуатация человека человеком, а социализм - наоборот!" Как вспоминал Брандт, Брежневу этот анекдот понравился, что в свете сказанного выше неудивительно. Эгон Бар, сопровождавший Брандта на встречах с Брежневым, вспоминает о том же самом: "Брежнева, как бы странно это для кого-то сегодня ни прозвучало, я с самого начала воспринимал как некую фигуру Ренессанса. Он, как говорят немцы, любил вино, женщин и песни... Но вместе с тем, безусловно, был широко мыслящим человеком и в нашем присутствии не чурался порой рассказывать и политические анекдоты, причем довольно острые, критикующие саму тогдашнюю советскую систему".

О том, что Брежнев любил антисоветские анекдоты, шепотком передавали поэтому в МИДЕ довольно широко, так что об этом даже пишет наш дипломат-перебежчик Арк. Шевченко. Войнович, наслушавшийся на Западе историй об этих встречах Брандта с Брежневым, с неудовольствием вспоминает: "Канцлера Западной Германии Вилли Брандта он в свое время умилил тем, что рассказывал антисоветские анекдоты, героем которых был он сам, и анекдоты, за которые рядовые люди вполне могли схлопотать и срок". Срок за политические анекдоты при Брежневе схлопотать было никак нельзя, ну да кто Войновичу считает. Известен случай похлеще: как Брежнев не допустил ареста человека за антисоветские анекдоты при Сталине! Генерал Бобков, ведавший в КГБ преследованиями диссидентов, сообщает: " Рассказывают о таком факте. Еще в его [Брежнева] бытность секретарем обкома партии к нему пришли согласовывать вопрос об аресте какого-то человека за распространение антисоветских анекдотов. Брежнев потребовал выяснить, что это были за анекдоты и каким образом «антисоветчик» распространял их. Оказалось, один анекдот он рассказал в очереди за молоком, а второй — во время скандала в булочной, где продавали несвежий хлеб. - Арестовывать его не за что, — объявил Брежнев, — бороться надо не с теми, кто рассказывает анекдоты, а с теми, кто поставляет несвежий хлеб и создает очереди за молоком!"

Известно, что Никсону Брежнев тоже рассказывал подобные анекдоты; в мемуарах Никсона, кстати, всплывает знаменитая байка о том, как-де мать Брежнева посмотрела его дачу и сказала: "Отлично все, только, Лёнь, ты не боишься, что опять большевики  придут?" Достаточно вероятно, что Никсону этот анекдот сам Брежнев и изложил. Всего интереснее, что мать и отец Брежнева действительно были антибольшевистски настроены: известно, что они были (и до смерти оставались) очень верующими людьми, и когда Брежнев в юности вел в деревне безбожную пропаганду (М. Тимощенко откопал в архивах в выступлении Брежнева воспоминание: «Вот я в 1923 году работал на селе. С чего мы начинали? Работало нас двое: я и Ваня Брежнев. Мы достали две брошюры. Одна – «Существует ли Бог» и другая про деву Марию. И мы доказывали, что Бога нет… тарарам был на селе. Пришли домой, родители были религиозные. Спрашивают, что ты там проповедовал, богохульник? А мы не боялись и работали. А всего нас было четыре человека на все село комсомольцев»; да и не только на деревне он ее вел - он младшего брата Якова настойчиво и успешно отучил от веры; к сожалению, никак не разыщу в своем архиве, где именно об этом написано), у родителей с ним из-за этого были сильные столкновения. Но люди таких убеждений никак не могли хорошо относиться к воинствующе безбожной и подвергшей церковь репрессиям большевистской власти. По рассказу Байгушева - впрочем, достаточно часто завирающегося, но тут, похоже, достоверного - мать Брежнева и на старости лет, в том числе в разговорах с сыном, именовала правящих коммунистов "погаными" и говорила: "сколько ж ты будешь среди этих поганых мучиться". (NB. В юности Брежнев был  антицерковником и воинствующим атеистом, в старости в разговоре с Картером употребил фразу "Бог нам не простит,  если мы потерпим неудачу [с продолжением политики разрядки и разоружения]" и ценил некоторые элементы традиционных обрядов просто как часть русских национальных обычаев [ел кусочек пасхи и яйца на Пасху, был кумом Щелокова на крещении его сына, послал как-то брата поставить свечки за родителей; согласно легенде, как-то перекрестился, пояснив окружающим - "народный обычай" а вот история, аналогичная по духу реплике в адрес Картера - жена его вспоминала, что еще при Хрущеве Брежнев хотел реставрировать Преображенский собор в Днепропетровске /что и осуществил по приходе к власти/: "Его Хрущев спрашивал: зачем тебе это надо? А Леонид Ильич отвечал: грехи замаливать. Так они чуть не подрались из-за этого"], хотя оставался вполне неверующим, не разделяющим никакой религиозной доктрины, - что лишний раз видно из свидетельства его дочери Галины, которая сама в церковь как раз ходила: "Папа с церковью никогда не боролся. Мама молилась, и он ее никогда не осуждал" - из самого построения фразы ясно, что сам Брежнев к религии так и относился отстраненно и веры своей жены не разделял. По отношению к верующим,  церкви и сектам он считал необходимым сделать большие смягчения сравнительно со временами Сталина и Хрущева - и сделал  -  но его отношение к религии как доктрине тут ни при чем). Известно также, что мать Брежнева в самом деле считала и ту невеликую роскошь, с которой жил ее сын как генсек, чрезмерной и стеснялась ее. Так что анекдот про мать Брежнева, дачу и большевиков отвечает реальному отношению его матери и к даче, и к большевикам, и к разговорам с сыном.

2 be cont.

Старый-престарый польский анекдот 30-х годов

Старый-престарый польский анекдот 30-х годов

"Купающуюся нагишом в речке девицу арестовали за возбуждение одной части населения против другой".

Рекомендую нашим спецам по 282-й перенять эту идею всерьез.

Катаев, Маяковский, Трава забвения-3.

Еще один барским крестьянам от их доброжелателя Катаева поклон.

Катаев в "Траве забвения" излагает историю "Бани" Маяковского. С самого начала тон задан с громом и молнией:

"Он читал отлично, удивив всех тонким знанием украинского языка,
изображая Оптимистенко, причем сам с трудом удерживался от смеха (...)

После чтения, как водится, начались дебаты, которые, с чьей-то легкой руки, свелись, в общем, к тому, что, слава богу, среди нас наконец появился новый Мольер.

Как говорится, читка прошла "на ура", и по дороге домой Маяковский был в прекрасном настроении
..."

Новый Мольер.

Есть похвалы, которые по определению звучат как издевательство Collapse )
Но дальше - больше. Катаев излагает знаменитую эпопею борьбы Маяковского за "Баню". В частности, Маяковский вынужден был перестать на читках говорить за Оптимистенко с украинским акцентом, чтобы избежать упреков в великодержавном шовинизме. Катаев пишет об этом: "Маяковский брал меня с собой почти на все читки. По дороге  обыкновенно советовался:    - А может быть, читать Оптимистенко без  украинского  акцента?  Как  вы думаете?  - Не поможет.    
-Все-таки попробую. Чтобы не быть великодержавным шовинистом.   И он пробовал.
Помню, как ему было трудно читать текст своего Оптимистенко "без украинского акцента"".
И Катаев от себя прибавляет: "В таком виде "Баня", конечно, теряла половину своей силы,
оригинальности, яркости, юмора
".

Вот как! Половина всей cилы, оригинальности, яркости и юмора "Бани" заключается, значит, в украинском акценте Оптимистенко! Ничего себе Мольер... Замечательно, что эту изничтожающе-издевательскую ремарку Катаев запускает в дело как нечто самоочевидно бесспорное, под эскортом слова "конечно": "В таком виде (без украинского акцента) "Баня", КОНЕЧНО, теряла половину..."