Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

Самородок Галковский, или С кем уезжал Николай II из Ставки в Царское Село?

Самородок Галковский, или С кем уезжал Николай II из Ставки в Царское Село?

С изумлением известился, что, оказывается, в 2007 Д.Е.Галковский родил своим умозрением апгрейженную версию "Февр. измены государю" ( http://galkovsky.livejournal.com/96620.html ), и с тех пор она получила широкое распространение.

Решающий момент этой версии - изображение отъезда Николая II из Ставки в Царское 28.02 как стремительного бегства от угрозы ареста со стороны заговорщиков. Галковский излагает это так:

"27.02.17. Началось. Неудачная попытка ареста Николая II в Ставке. Царь чудом ускользает и едет в Петроград с охраной в 12 человек. Бегство так поспешно, что ему не удаётся посадить в поезд личный императорский конвой – 2 сотни отборных казаков, всегда сопровождавших царя. Взбешённый Алексеев посылает в догонку путчиста Иванова – тот едет на поезде с несколькими сотнями «автоматчиков» (если вы понимаете, о чём я). Впоследствии это подаётся (до сих пор!) как «карательная экспедиция». Впереди паровоза «карательной экспедиции» бежит сам Николай – без трусов".

Почему-то этот пассаж сторонники данной версии обычно цитируют, опуская финальное "без трусов".

Посмотрим, как оно было на самом деле, благо сама последовательность событий не оспаривается.
27 февраля императором было принято решение отправить ген. Иванова с Георгиевским батальоном (600-800 штыков) в Царское Село на усиление охраны находившейся там его семьи. Гарнизон Царского насчитывал 40 тысяч человек, в том числе батальоны нескольких лейб-гвардейских полков, включая части Собственного Его Императорского Величества лейб-гвардии сводного пехотного полка, предназначавшийся специально для ближайшей охраны монарха и его семейства. В батальоне 2-го лейб-гвардии Царскосельского стрелкового полка, размещенном в Царском, было
8 тысяч ртов (в т.ч. 1000 штыков). Надежными считались также размещенные в Царском Селе части Конвоя (две сотни), 1-я рота Железнодорожного полка (полк, обслуживающий царские поезда), часть Гвардейкого экипажа (гвардейские морпехи по-нынешнему).

Иванов должен был выступить на Царское 28-го числа, принять там и гарнизон (кроме того, ему вручали полную свободу распоряжения всеми войсками Петр. военного округа). По плану, принятому императором 27.02, к Иванову туда в ближайшие дни должны были как можно скорее подтянуться части с фронта (их выделили немедленно и 28 они уже начали движение, 1-го были в пути), и со всей собранной массой Иванов должен был отправиться подавлять восстание в столице.

Весь исход 27 февраля Николай параллельно прочим делам провел в переговорах по прямому проводу с Александрой Федоровной в Царском селе. Надо отдать ей в данном случае должное - насколько она раньше придерживалась шапкозакидательских настроений на тему о том, как их с государем обожает народ и армия, и лишь средостение и т.д., насколько она его настоятельно просила разогнать Думу - настолько реалистично она оценила обстановку по результатам 26-27 февраля, поскольку мятеж войск ее потряс и разом пролил для нее свет на многое в реальном положении дел. Еще в 11 ч. 12 м. утра 27 февраля в Ставке императором была получена телеграмма от императрицы: "Революция вчера приняла ужасающие размеры. Знаю, что присоединились и другие части. Известия хуже, чем когда бы то ни было». В 1 ч. 5 м. дня от императрицы в Ставку пришла новая телеграмма: «Уступки необходимы. Стачки продолжаются. Много войск перешло на сторону революции».

Николай не придал ее словам об уступках никакого значения. Переговоры же с женой вечером вызвали в нем крайнюю тревогу за семью и желание немедленно к ней прибыть. По восп. полк. Сергиевского "около полуночи некоторые офицеры оперативной части, как обычно, зашли ко мне для сдачи последних телеграмм и рассказали, что Государь решал вопрос — вывозить ли Свою
семью спешно из Царского Села в Ставку или самому ехать к семье" ( https://archive.org/stream/kadetskaiaperekl38858800/kadetskaiaperekl38858800_djvu.txt ). В результате император склонился ко второму, и в районе полуночи с 27 на 28 император отдал распоряжение подать два царских литерных поезда (один - самого царя, другой - свиты) для скорейшего отъезда в Царское Село, не дожидаясь даже отправки Иванова. Распоряжение это никто не скрывал от Алексеева, который тут же оделся и пошел во дворец, чтобы уговорить царя не уезжать из Ставки, откуда только и можно было командовать всем. Алексеев вернулся, сказав Лукомскому: «Удалось уговорить!» - и лег спать (восп. Сергиевского, ). Однако через примерно полчаса после разговора с Алексеевым император всё же приказал подать автомобиль и, уже садясь в него, приказал: «Скажите Алексееву, что я всё-таки уехал» (восп., использованные Сергиевским). В час ночи он перешел в свой поезд. Затем он долго инструктировал Иванова о том, как надо будет Иванову действовать на следующий день. В три ночи он лег спать, поезда его вышли в 5 утра, пока он еще спал, проснулся он в 10. Обо всем этом написано в дневнике самого императора: "27-го февраля... Отвратительное чувство быть так далеко и получать отрывочные нехорошие известия! Был недолго у доклада. Днём сделал прогулку по шоссе на Оршу. Погода стояла солнечная. После обеда решил ехать в Ц.[арское] С.[ело] поскорее и в час ночи перебрался в поезд. 28-го февраля. Вторник. Лег спать в 3 ч., т. к. долго говорил с Н. И. Ивановым, кот[орого] посылаю в Петроград с войсками водворить порядок. Спал до 10 час. Ушли из Могилёва в 5 час. утра. Погода была морозная, солнечная. Днём проехали Вязьму, Ржев, а Лихославль в 9 час." Ровно ту же последовательность событий рисуют восп. конвойца Галушкина, см. ниже, только из них вдобавок выясняется, что сначала (как видно, примерно в десять вечера) император хотел выехать из Ставки в 14:30 28.02, потом - около одиннадцати вечера / полуночи, т.е. незадолго до разговора с Алексеевым - решил выехать сразу, ранней ночью, а в конце концов, около часа ночи, перенес отъезд на рассвет.

По воспоминанию того же Сергиевского, утром 28-го ему сказали, что "Государь ночью уехал в Царское Село и что отъезд был такой поспешный, что офицеры Конвоя едва успели на
поезд, а их лошади и некоторые вещи оказались непогруженными", и далее в течение более чем 10 часов в Ставке не получалось никаких сведений о движении царских поездов.

Кто был с императором в этих поездах? Прежде всего оба поезда были укомплектованы чинами одного из батальонов 1-го Железнодорожного полка, которые их охраняли и обслуживали. Кроме того, при царе была его свита с ординарцами, обслугой и адъютантами людей, состоявших в свите. Ген. Воейков, ген.-майор свиты, дворцовый комендант, был главным - он распоряжался всем движением поездов. Наконец, были чины Конвоя. Для Конвоя вся эта история выглядела так, цитирую восп. Галушкина (есть и в сети, http://regiment.ru/Lib/A/5/10.htm ):
"[вечером 27 февраля] Полковник Киреев объявил офицерам, что им от командира Конвоя получено сообщение о предстоящем выезде Государя Императора в Царское Село. Отбытие Его Величества назначено на следующий день в 14 часов 30 минут. Полковник Киреев отдал приказание командиру Л.-Гв. 4-й Терской сотни есаулу Татонову (сотня вступала на службу 28 февраля) назначить одного офицера и соответствующий наряд казаков для сопровождения Государя Императора. Были назначены хорунжий Лавров и 14 урядников и казаков. Поздно вечером, примерно около 23 часов, казак-дежурный у телефона гостиницы «Париж», часть комнат которой была отведена для офицеров Конвоя, служивших в Ставке, доложил дежурному офицеру, что командир срочно требует к телефону полковника Киреева. От командира было получено приказание: «немедленно же выслать на военную платформу станции Могилев офицера и положенный наряд казаков, т.к. по повелению Его Величества, отбытие Государя Императора в Царское Село ускоряется, в связи с чем литерные поезда должны отойти со станции Могилев не завтра 28-го, как было назначено, а этой же ночью, т.е. в ночь на 28-е февраля». Хорунжий Лавров с казаками Л.-Гв. от 4-й Терской сотни, назначенными для сопровождения Государя Императора, срочно отбыл на станцию и, как при всех поездках Государя, занял места, отведенные для чинов Конвоя в Свитском поезде (поезд литера «Б»). К Собственному поезду (литера «А») для Встречи Его Величества был назначен сотник Шведов, 1 урядник и 3 казака Л.Гв. от 1-й Кубанской сотни. 28 февраля. Прибывший рано утром с вокзала сотник Шведов сообщил о том, что Государь изволил прибыть в Свой поезд к 1 часу (ночи). По неизвестной (сотнику Шведову) причине отбытие Императорского поезда задержалось до рассвета. После 2 часов к поезду прибыл генерал-адъютант Иванов и был принят Государем. За час до отхода Императорского поезда отошел Свитский. В Собственном поезде, как всегда от Конвоя находились: командир [гр. Граббе], ординарец Его Величества и два казака".

Таким образом, с императором отправилось 19 конвойцев, как и полагалось по стандарту. Всего же, считая с чинами 1-го Желдорбата и свитскими, с ним ехало сильно за сотню вооруженных людей.

Об отъезде императора в Ставке узнали, как только проснулись. В течение 10 часов связи с императором не было (примерно до 4 дня). Ген. Иванов со своим батальоном выехал в Царское в час дня, по тому пути, который и был ему назначен - виндавскому, в то время как царские поезда пошли по длинному маршруту - Орша, Вязьма, Лихославль до Тосно, откуда должны были быть направлены по передаточной линии Тосно - Гатчина на Царское Село. "Этот длинный путь объяснялся тем, что Виндавская линия, через станцию Дно, была предоставлена эшелонам с войсками генерал-адъютанта Иванова, которые двигались к Петрограду для усмирения бунта". Все соответствующие решения император делал сам (несомненно - по итогам совещания с Ивановым в два ночи). Это решение и оказалось роковым, так как Иванов на Царское пройти успел, а император - уже нет.

***

А теперь сравним этот ряд событий с галлюцинацией от Галковского. Император у него спешно бежит от заговорщиков - так спешно, что не успел погрузить даже конвой и взял с собой только 12 человек.
То есть про свиту и солдат Желдорполка Галковский запамятовал, 19 у него редуцировалось в 12, и, самое главное, император так спешил вырваться от заговорщиков Алексеева и Иванова, что а) нисколько не скрывал от Ставки своего намерения отбыть в Царское; б) после отбытия к поезду в час ночи еще долго совещался с Ивановым, в три лег спать, а отбыли поезда в пять утра, через четыре часа пребывания в одном из низ императора. Так спешно, так спешно - не иначе, тех четырех часов, которые император провел в поезде, стоящем в Могилеве, не хватило ни ему для того, чтобы погрузить еще 100-200 конвойцев, ни заговорщикам - чтобы не допустить его выезда...

А страшные заговорщики в Ставке не догадались контролировать отбытие поездов из Ставки, хотя (не говоря о том, что это и превентивно надо было бы делать) узнали о намерении императора оттуда уехать часов за 7-5 до реального отъезда, в т.ч. от самого же императора.
И страшный путчист Иванов, в два ночи узнав от царя, что тот собирается отбывать в Царское, пошел мирно спать, а двинулся его догонять в час дня, причем не по той дороге, по которой поехал царь (а по какой он поехал, Иванов и не знал. Но догонять двинулся - по той, по которой ему самому царь предписал идти на Царское...).

***

Почему император не взял с собой больших сил? Это как раз вполне разумно. Он торопился ехать к своей семье в Царское Село, где стоял 40-тысячный гарнизон (кстати, к моменту его прибытия в Царское Село туда должен был УЖЕ с большой вероятностью прибыть Иванов, поскольку Иванов выехать должен был позже на 8 часов, но шел более короткой дорогой). При императоре было за сотню, если не больше, вооруженных людей. Если царскосельский гарнизон останется верен (в чем Николай был убежден), то еще две сотни человек конвоя ничего к этому не прибавят. Если гарнизон взбунтуется (что и случилось), то еще две сотни конвоя против этого не помогут. Опять же, чтобы пробиться поездом в случае перекрытия дорог - тоже. Зато погрузка этих двух сотен даст только лишние хлопоты и станет ЧП, демонстрирующим беспочвенный страх царя перед собственной свитой - ведь по стандарту их грузить не надо, по стандарту царя в пути сопровождать и должно было человек двадцать от конвоя, а главная охрана при передвтжении в поезде возлагалась на свитских и чинов 1-го Желдорполка.

А откуда Галковский взял свое "так спешно, что не успел погрузить конвой"? А из личных фантазий на тему фразы Сергиевского о том, что ему рассказал денщик: "В 7 1/2 ч. утра, как всегда, меня разбудил денщик и рассказал, что Государь ночью уехал в Царское Село и что отъезд был такой поспешный, что офицеры Конвоя едва успели на поезд, а их лошади и некоторые вещи оказались непогруженными".

Сравни это с воспоминаниями самих конвойцев и раскадровкой по часам. Можно поверить, что _какие-то_ офицеры Конвоя и вправду едва успели погрузиться сами и не успели погрузить лошадей - ведь если сначала передают, что отправка будет в два дня, потом - что в два ночи, а потом - что на рассвете, то немудрено кому-то и сбиться, особенно учитывая, что люди еще и спать ложились. Но никакого "спешно" в том смысле, что царь так быстро исчезает, что еле успели люди к поезду побежать, не было: император только в поезде стоял в Могилеве четыре часа. Да и не убегают от угрозы аресте на ПОЕЗДЕ, дожидаясь даже самой спешной погрузки конвойских офицеров.

В общем, один денщик напел Галковскому Карузо.

Что люди пишут, это упасть можно

О Владимире Луговском:

"В первые дни войны с Германией в очередной раз едет на Западный фронт. Эшелон попадает под бомбежку, контуженный Луговской по трупам выбирается из вагона, затем из окружения и возвращается в Москву. Осенью 41-го с парализованной матерью уезжает в эвакуацию в Ташкент".

http://stogarov.livejournal.com/136477.html

Да. Автор забыл упомянуть, что Луговской еще по дороге из вагона и окружения разбил две немецкие танковые дивизии.

Идиотизм чистый, нормально обложенный

Идиотизм чистый, нормально обложенный

Максим Кононенко о ситуации в Пикалёво:
http://vz.ru/columns/2009/6/9/295373.html

...Глупее всего в этой ситуации выглядят сами протестующие жители Пикалево, не желающие оторвать от стула свои задницы. Collapse )

Катаев на Беломорканале - фин

Катаев на Беломорканале - фин.

Одной из черт большого чекистского чина Семена Фирина (кстати, катаевского одногодка), сына неудачливого еврея-торговца из Вильны, - чертой, для чекиста, в общем, совершенно лишней, - было то, что он с определенным уважением относился к людям лихим и нетрусливым, способным принять и внезапно бросить вызов, а также вообще к людям незаурядным. Впоследствии это дорого обошлось множеству народа, ибо когда Фирина расстреляли в 1937, вместе с ним расстреляли еще более двухсот человек, часто провинившихся лишь тем, что он отличал их за дарования или лихость, а иногда приближал их и делал им что-нибудь хорошее.
В 1933, однако, это его свойство сильно сказалось на результатах вольта, который отколол с ним Валентин Петрович после отъезда с Беломорканала, в обратный путь, когда писатели в сопровождени Фирина ехали поездом в Москву. Описать этот эпизод лучше, чем это сделал Авдеенко, не удастся все равно, поэтому передаю слово ему. Collapse )

Уморительное. Быков+Катаев равно 2 за пересказ текста

Поглядел в (очень хорошую) биографию Пастернака, написанную Быковым - что он там пишет о Катаеве, коль скоро имена К. и П. переплелись намертво, особенно в 1958.

Читаю:

"Впоследствии вариацию на ту же тему — скрытно сославшись на Пастернака в цитатном названии — предпринял Валентин Катаев («Уже написан Вертер», 1979). О внешних событиях сообщается туманно и скупо (советская цензура едва пропустила в «Новый мир» эту историю о матери, просящей за сына, о бывшем политкаторжанине, который его освободил и поплатился за это жизнью, и о страшной ошибке — имя сына осталось в опубликованных расстрельных списках, и мать умерла от горя, не дождавшись его возвращения). Фабула развивается по логике сна, и герой все куда-то едет в поезде, все куда-то не туда… Главными персонажами катаевского повествования становятся облака, рельсы, жара, грузовики, рокотом моторов заглушающие выстрелы в тюремном дворе,— и пастернаковские цитаты, возникающие в повести дважды".

Господи боже! Мать героя не УМЕРЛА ОТ ГОРЯ, а покончила с собой, и этот момент - ключевой для сюжета "Вертера". Это отец Пчелкина умер от горя при ложной вести о гибели сына в "Траве забвения".
"Куда-то едет в поезде и все куда-то не туда" в Вертере никакой не герой (Дима Федоров), а авторское "я", рассказчик, сам Катаев, который то называет себя в первом лице "я", то в третьем лице "спящим"! Этот я/Спящий сам по себе, а Дима Федоров сам по себе, первому представляется история второго.
Фабула развивается не "по логике сна", не туманна и не скупа, а прописана подробно и яснее ясного.
"Бывший политкаторжанин, который освободил и поплатился" - это гибрид ращом двух героев "Вертера" - Дейча-Маркина, предгубчека (ОСВОБОДИЛ Федорова именно он, и никто иной этого сделать и не мог) и Серафима Лося-Соболя (который просил за Фелорова и добился от Маркина согласия его освободить). Политкаторжане они оба, расстреляли за это в "Вертере" их обоих, но освободил Федорова первый из них, а сказать, что "Вертер" написан "о матери, просящей за сына, о политкаторжанине, освободившем и попалатившемся" можно только о втором.

Что ж это такое? Опять Валентин Линёв в чистом виде.