Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

Эррио-1933

Эррио-1933
https://ru-history.livejournal.com/4770623.html

Сентябрьское интервью Эррио после поездки в СССР в 1933 г.:

- Потемкинские деревни? Не знаю. То, что я видел в России, было прекрасно, а о том, чего я не видел — я не могу говорить.
- Но голод!
Эррио начинает волноваться. Это слово почему-то особенно волнует его. Он сильно стучит кулаком по столу и восклицает:
— C'est un mensonge pure, pure, pure!
Итак, голод в СССР — чистейшая ложь. Его спутники подтверждают и разсказывают, что в СССР люди одеты лучше, чем до войны. Эррио слушает и утвердительно кивает головой.

(о сабже в целом - https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%AD%D1%80%D1%80%D0%B8%D0%BE,_%D0%AD%D0%B4%D1%83%D0%B0%D1%80 )

Там, правда, не сказано, что 9 июля 1940 он призвал в самых велеречивых выражениях всех депутатов поддержать Петена в его ликвидации Репюблика. "Сплоченная вокруг маршала, с чувством благоговения, которое его имя внушает всем, наша нация объединилась в своем горе. Не будем нарушать того согласия, которое установилось под сенью его авторитета". И необходимо "сделать более суровой нашу Республику, которую мы сделали слишком мягкой".

Вот ведь у немцев сидел потом, общая директива Гитлера была при общем крахе всех таких расстрелять, чтоб союзникам не достались, да исполнители струсили, не выполнили. Конечно, хорошо, что не выполнили - наряду с Эррио в таком положении была тьма нормальных людей. Но применительно к Эррио могли бы, право, и выполнить. Карму бы себе хоть немного улучшили; впрочем, их карма не интересовала.

Не пришлось бы болезному заочно препираться потом с Кальтенбруннером (уже казненным) по вопросу, опять же, о питании. Пишет бедолага Эррио в своих печатных послевоенных оправданиях-самовосхвалениях следующее:

"...в протоколах Нюрнбергского процесса (том XI, стр. 348) я прочел показания Кальтенбруннера, которого, по некоторым данным, в феврале 1945 [1946!] года допрашивали, желая выяснить, предполагалось ли отдать приказ о расстреле некоторых лиц, интернированных в районе Берлина. Кальтенбруннера спросили, что он имеет в виду под "специальным обращением" применительно к этим лицам. Вот что он ответил прокурору:
– Знаете ли Вы, что такое Вальзертраум в Вальзертале или Винцерштубе в Годесберге и о том, какое они имеют отношение к тому, что вы называете "Sonderbehand-lung"? Вальзертраум – это самый элегантный и самый аристократический горный отель во всей Германии. А Винцерштубе в Годесберге – это хорошо известный отель, где проводились многочисленные международные конференции. В этих отелях были размещены такие видные деятели, как Понсэ, Эррио и другие. Они получали тройной рацион по сравнению с нормальным рационом дипломата, то есть в девять раз больше, чем немец во время войны. Каждый день им выдавалась бутылка шампанского, они свободно переписывались со своими семьями, могли получать посылки от семей, оставшихся во Франции. Этих интернированных часто навещали и спрашивали о всех их желаниях. Вот что мы называем "специальным обращением"".
Однако я никогда не жил ни в одном из отелей, о которых говорил Кальтенбруннер, и вообще я не жил в каком-либо отеле. Рацион мой был самый простой (подчас он состоял только из одного супа). Мне никогда не предлагали ни одной бутылки шампанского (от которого я, впрочем, отказался бы). Я не получал ни известий, ни тем более каких-либо посылок от семьи: Посещать меня было запрещено. Каждое слово Кальтенбруннера о моем пребывании в Германии – это сплошная ложь".

Даже неинтересно проверять, ложь это, или в самом деле немцы давали ему жрать ровно настолько, насколько сказал К. В любом случае даже самый простой рацион из подчас-одного-супа - это неизмеримо больше, чем досталось в 1933 примерно шести миллионам советских граждан, которые умерли в тот год от несуществовавшего, по Эррио, голода.

Казалось бы, при чем тут Восхождение Ганнибала?

(1) P.S. к предыдущему. Кстати говоря - если английский центр способен точно и уверенно идентифицировать такое-то отравляющее вещество как советороссийский "Новичок", то это как минимум значит, что самому этому английскому центру формула самого "Новичка" отлично известна - иначе с чем сравнивали-то? Невозможна ведь логика "а, эта штука действует вроде так, как по смутным рассказам действует Новичок - значит, это и есть Новичок, с полной надежностью!" Итак, откуда же в Англии так точно знают формулу секретного оружия СССР [> РФ?]?:))) И не видно ли из самого этого обстоятельства, оглашенного самой Терезой Мэй, что, стало быть, состав сего злого зелья и точно давно известен за пределами РФ - в частности, в Англии?:))

(2) Казалось бы, не о том, а на самом деле о том. В 1981 и 1988 годах Т. Харрис выпустил два романа про маньяка каннибала Ганнибала - романы как романы. Нормальные, рассчитанные на массового читателя, и при этом на нормального человека.

А вот в середине нулевых написал и выпустил он еще один роман про того же героя. Выпустил поневоле. Дино Де Лаурентис, главный по фильмам о Ганнибале, ему велел это делать, о чем говорил сам так: ( http://ew.com/article/2007/02/16/hannibal-lecter-meets-his-end/): "Я сказал Томасу: - если ты не напишешь роман [о предыстории Ганнибала], я это поручу кому-нибудь еще. Я не хочу терять эту франшизу. И аудитория хочет этого". Он сказал: "Извини, но нет". А я сказал: "Я это ПРАВДА поручу кому-нибудь еще". И тогда он сказал: "Дай мне подумать. Я придумаю".

И Харрис придумал. Придумал (ему тогда было 65) с явной издевкой над ситуацией, над всем тем, что пришло за 25 лет, истекавшие со времен его первого романа о Лектере, и над ожидаемой аудиторией. Сюжет романа "Ганнибал. Становление / восхождение" таков:

Жил да был рыцарь Ганнибал Угрюмый ок. 1400 в Литве, был он литовский рыцарь, бил тевтонских орденских рыцарей, и построил он в Литве замок Лектер. К утру 22 июня 1941 года седьмой граф Ганнибал Лектер мирно живет в своем замке - том самом - В СОВЕТСКОЙ ЛИТВЕ. У них поместье, пруд, где плавает черный лебедь, и библиотека, где хранится двадцати-трех-томный словарь литовского языка. У графа есть маленький сын Ганнибал (будущий каннибал) и его сестра, еще того меньшая дочка Миша. Ганнибал в 6 лет прочел "Элементы" Эвклида -старинное издание с рукописными иллюстрациями - и созрел умом на оных.

Все это благолепие было разрушено железными ветрами Операции Барбаросса. Уже 23 июня три бомбардировщика бомбили железнодорожные пути, и советский полковник Тимка (Timka) сказал графу (коего он именует "товарищ Лектер"), что у Лектеров есть минимум неделя, чтобы эвакуироваться, если немцы вообще дойдут до замка. Граф с семейством принимают решение укрыться от немецких захватчиков в охотничьей сторожке своего имения. Как известно, операции в Литве шли для нашей стороны гораздо хуже, чем думал полковник Тимка. Рота дивизии СС "Тотенкопф" ворвалась в замок в считанные дни, убила всех евреев и цыган, а немецкий танк специально раздавил черного лебедя, который из последних сил бился с танком, нанося ему сильные удары крыльями, - но танк прокатился по нему, превратив его в месиво плоти и перьев [все так и написано, я не шучу]. Эсэсовцам помогают литовцы-коллаборанты.

Однако семья Лектеров заблаговременно укрылась в охотничьей сторожке в лесах и в тайне от немцев (и почти от всех) провела там три с половиной года нацистской оккупации. Вторую зиму оккупации они продержались на найденном ими замерзшем трупе лошади - они разрубили труп топорами и засолили. Зимой 1944/45 советские солдаты их освободили, но тут же были атакованы немецким самолетом, все смешалось, все погибли, кроме Ганнибала и его сестры Миши, оставшихся горькими сиротками. Тут появляются дезертиры-эсэсовцы и их прихвостни литовцы-коллаборанты, числом пять. Они съедают сестренку Мишу к ужасу и потрясению Ганнибала. С тех пор он такой. Дальнейший синопсис см. в:
https://en.wikipedia.org/wiki/Hannibal_Rising

Издательство выпустило этот шедевр только первым тиражом в 1,5 млн. экземпляров (2006). Сам автор комментировать свой текст избегал. Высоколобая критика радовалась, что продать удалось только половину тиража, но обманулась в своей гордыне: беглый взгляд на амазон показывает, что кроме этого издания, было другое издание в 2007 году, и еще одно издание в 2009 году, и еще немецкое издание в переводе Зеппа Лееба, и еще одно немецкое издание, и в виде аудиокниги отдельно - так что все оно отлично окупилось коммерчески. (Про фильм, поставленный по роману - ради чего Лаурентис и выкручивал руки Харрису - я уж не говорю).

Дэн Симмонс недавно отколол похожую штуку - и опять без результата. Пипл схавал и не поморщился ( https://wyradhe.livejournal.com/450138.html ).

Любопытная и вполне естественная, одними друзьями человечества не предвиденная эволюция.
Да, так я о чем.

3) Впрочем, Бибиси публикует интервью с Мирзаяновым ( https://news.mail.ru/politics/32865308/ ), где он указывает, что и старые запасы Новичка (а он, по его словам, поступил на вооружение Советской Армии в 1989 - понятно, что производился и далее) применимы, хоть и не как боевое ОВ, но для отравления обычных людей (*),
а само вещество должны знать с тех пор и США, и еще много кто знать может.


(*) "Со временем любое химическое вещество, тем более химически отравляющее вещество, теряет свою эффективность. Через 10−15 лет оно уже никуда не годится — то есть, как боевое отравляющее вещество, — но оно может еще поражать сколько угодно мирных людей. Его еще можно использовать".

country music fans often are Republican gun toters

I’m actually not even sympathetic bc country music fans often are Republican gun toters.
"На самом деле мне даже не жалко [погибших от стрелка в Лас-Вегасе и раненных им], так как поклонники кантри-музыки часто бывают республиканцами-сторонниками права на ношение оружия"

Хейли Гефтман-Голд. Юрист, выпускница Коламбиа Юниверсити, элитная студенческая лига, спортсменка, комсомолка и просто красавица.

"Из корпорации CBS уволили вице-президента за критический отзыв о жертвах стрелка из Лас-Вегаса. Как сообщили Los Angeles Times в пресс-службе компании, Хейли Гефтман-Голд уволена за нарушение принятых в CBS стандартах поведения после записи в Facebook. Она 2 октября написала, что ей не жалко убитых, потому что любители кантри-музыки часто оказываются сторонниками республиканцев и любителями таскать за собой огнестрельное оружие [перевод никудышный, gun-toters - это те, кто own fire weapons and endorse the right to carry one, http://www.urbandictionary.com/define.php?term=gun-toters. - А.Н.]. По ее мнению, если республиканцы ничего не сделали после расстрелов детей в школах, то и не остается надежды, что они когда-либо сделают что-то правильное. Эти комментарии были стерты, но до того их успели подхватить и распространить блогеры и интернет-издания правого толка. После этого начался сбор подписей под петицией с требованием уволить Гефтман-Голд".

См.

http://www.theblaze.com/news/2017/10/02/cbs-exec-not-even-sympathetic-over-vegas-massacre-country-fans-often-gun-toting-republicans/

http://dailycaller.com/2017/10/02/cbs-legal-exec-no-sympathy-because-country-music-fans-often-are-republican/

Видать, еще сильнее утомилась эмоционально, чем ЖЖ-юзер Сколар Вит (https://scholar-vit.livejournal.com/518903.html ).

Что ж горят-то так люди на работе. Вот так молятся, молятся кротко за врагов, да и надорвут свои нечеловеческие силы...

Хоть бы промывальни мозгов и рудники самоцветов, которые их производят, закладывали им больший запас прочности.

P.S. Кстати, CBS обеспечивает хостинг для "Academy of Country Music awards". Как она только могла работать на этом канале... Наверное, на этом серденько-то и надорвала.

P.P.S. Официальное покаяние было принесено товарищем (после получения заушаний и увольнения ) с интенсивностью пулеметной очереди, в выражениях несравненной бочковатости ребер, в тот же день ( http://www.foxnews.com/entertainment/2017/10/02/top-cbs-lawyer-no-sympathy-for-vegas-vics-probably-republicans.html ).

“Earlier today I posted an indefensible post in a Facebook discussion thread concerning the tragic Las Vegas shooting, a statement I sincerely regret. I am deeply sorry for diminishing the significance of every life affected by Stephen Paddock’s terrorism last night and for the pain my words have inflicted on the loved ones of the victims. My shameful comments do not reflect the beliefs of my former employer, colleagues, family, and friends. Nor do they reflect my actual beliefs — this senseless violence warrants the deepest empathy. I understand and accept all consequences that my words have incurred".

Сегодня я опубликовала не выдерживающий критики пост в фейсбучном треде с дискуссией о трагической стрельбе в ЛасВегас, это было суждение, о котором я искренне сожалею. Я глубоко сожалею о [допущенном мной] приуменьшении значения какой бы то ни было жизни, затронутой терроризмом Стивена Паддока прошлой ночью, и о боли, которую мои слова причинили близким жертв. Мои позорные комментарии не отражают убеждения моего бывшего работодателя, коллег, семьи и друзей. Они также не отражают и мои собственные действительные убеждения - это бессмысленное насилие гарантирует самое глубокое сопереживание. Я понимаю и приемлю все последствия, которые вызвали мои слова».

Узнаю дискурс 57-й! Ну, правда, тут чувствуются, кроме общей хорошей дрессуры и подвижности, еще и некоторые интересы "бывшего работодателя".

Почувствовать себя Лённротом

Почувствовать себя Лённротом

Принимая соавторское участие в подготовке комментированнного издания лесных юкагирских сказаний о Халандине (пока без параллельного юкагирского текста там, где он был; выйти должно в начале осени) - всего таких сказаний, в том числе ранее не публиковавшихся ни на каком языке, нашлось больше десятка,
- захотел для себя и для популяризаций сделать сводное сказание по всем версиям. При этом принял установку на то, чтобы не пересказывать реальных юкагирских рассказчиков, а просто приводить их текст (с минимальной перефразировкой при надобности) - то одного, то другого, мозаично, как если бы несколько человек рассказывали то поочередно, то вперебой, но одну связную историю. Обычно фрагменты одного сказания очень хорошо дополняли фрагменты другого (или реконструируемый по нескольким вариант), так что ясно было, в какое место фабулы они должны были ложиться. Однако при несовместимости версий чем-то приходилось жертвовать - если один рассказчик говорит, что при Халандине в такой-то момент была и жена, и дочь, а другой - что только дочь (это, конечно, далеко не самое главное расхождение), то выбирать надо что-то одно. Я обычно выбирал исходную (насколько ее можно реконструировать) или более подходящую к другим деталям (что вовсе не всегда значит "исходную": ведь и через десятки лет после формирования предания очередной сказитель может ввести деталь, литературно яркую и/или лучше перекликающуюся с уже имеющимися деталями, чем то, что значилось в предании раньше, или деталь, хорошо развивающую уже имеющиеся детали).

Но иногда, в виде исключения, очень хотелось сохранить фрагменты от несовместимых реально друг с другом версий. Например, в одном кусте рассказов Халандин не только борется с теми, кто совершает набеги на юкагиров, но и сам совершает набеги на ламутов (эвенов), которые на юкагиров при этом не нападают. В некоторых рассказов этого куста он сам чувствует по этому поводу некоторые угрызения и тяготится этим, делает же это только ради прокорма сородичей - себе ничего из такой добычи, добытой агрессивным набегом, не берет принципиально (все это находит параллели в тундренном юкагирском эпосе об Эдилвэе). В другом кусте рассказов Халандин борется только с теми, кто совершает агрессивные набеги на юкагиров. В некоторых рассказах этого другого куста подчеркивается, что эвены тоже выиграли от его борьбы и прекрасно зажили, кочуя вместе с юкагирами. Два названных куста рисуют двух несовместимых Халандинов, но в обеих версиях есть такие яркие фрагменты, что терять их не хочется.

В этом случае я воспользовался сюжетным ходом других юкагирских сказаний (как раз об Эдилвэе), где герой сначала долго враждует (в том числе излишне - и сам тяготится этим) с иноплеменниками, а потом, наконец, мирится с ними, коль скоро они просто хотят жить по-соседски рядом. Вставив аналогичную перемену в биографию Халандина, я получил возможность приводить и фрагменты текстов, где он совершает набеги на эвенов, и фрагменты текстов, где эвены в итоге его деятельности выигрывают. Таких насильственных шагов понадобилось всего ничего.

Получившийся текст стал супер-разноцветным, так как фрагменты, взятые от каждого рассказчика или нескольких из них; места, вставленные от меня и при этом явно предусмотренные рассказчиком, просто им не проговоренные; места, вставленные от меня для сюжетных сращений кусков на деле несовместимых версий Халандине, но при этом по мотивам иных юкагирских сказаний; места, вставленные от меня для сюжетных сращений кусков на деле несовместимых версий о Халандине уже без всякой опоры на юкагирские предания, - все это выделено разными цветами, чтобы читатель сразу видел, что откуда.

Научного значения такая штука, конечно, не имеет никакого, но вспомогательное имеет и для специалиста, так как показывает, что и насколько из разных версий совместимо друг с другом или хорошо подходит и дополняет друг друга, и вообще может представлять интерес, наподобие сводных изложений тех или иных мифов. На мой вкус такое изложение лучше всего было максимально сшивать из того, что реально говорили сами юкагирские рассказчики, и так, как они это излагали - как если бы они поочередно, а иногда дополняя друг друга, рассказывали эту историю заезжему человеку, собравшись в одном месте.

История с географией: и мои безделки (к ПЛИО)

История с географией: и мои безделки (к ПЛИО)
(из серии "как звали Ахилла среди девушек")

1. Ниже помещена карта, основанная на официальной (с) Мартиновской. Масштаб можно выкидывать в утиль сразу, ибо карта, несомненно (и как многократно отмечалось), выполнена в Меркаторовской проекции, так что на каждой широте масштаб свой - и тот факт, что Стена насчитывает 300 миль в длину,  никак не поможет понять, какой протяженности отрезок равной длины отвечает выше и ниже по карте - для этого надо знать, на каком градусе лежит Стена и где на карте экватор. Впрочем, и на эти вопросы давно ответили спецы по ПЛИО: экватор должен лежать на нижней границе официальной карты, а Стена пролегает под 60 с.ш.
Соответствия историко-этногеографические тоже давно выявлены: Вестерос -  разросшийся о. Великая Британия  - разросшийся так, что на юге включил полуиберо-мавританскую Испанию  ( ~ Дорн), на севере - ушел куда-то в Исландски-Гренландски-заполярнонорвежские места; Первые Люди Вестероса ~ в осн. бритты (вкупе со всеми предыдущими волнами заселения Брит. о-вов, начиная с палеолита); андалы ~ германцы, переселившиеся в Британию; Пентос и прочие вольные города крайнего Запада Эссоса ~ италийский мир и далее на балканский восток (всякие Иллирио в качестве личных имен, Пентосы в качестве топонимов); дотракийцы- кочевники Великой степи, тянущейся полосой от Тисы и Причерноморья до...;  И-Ти - несомненный Китай со всей его восточноазиатской китаецентрованной сферой. Континенты Соториос и Ультос грубо отвечают, соотв., Африке и Австралии с ее древним продолжением на север, в Сахул и Сунду.

002.png


2. Опыты наложения карты Знаемого Мира ПЛИО на Меркаторову карту Земли с совмещением Вестероса с меридианом Британия - Испания, а экватора мира ПЛИО - с земным делались неоднократно, при этом Collapse )

Асшай окажется отвечающим югу Индокитая - Птолемееву Золотому Херсонесу. Ультос в самом деле придется на юг Сунды и далее к Австралии...

В трех книгах заблуждание, или еще о Манефоне - 3

В трех книгах заблуждание, или еще о Манефоне - 3

Теперь перейдем к "другому антиграфосу" и "другой книге"

Имеем:
1. В том тексте Манефона, который Иосиф Флавий цитирует пространно, Манефон, по словам Флавия, говорит то самое: " Гиксос, то есть “цари-пастухи”, потому что “ГИК” на священном языке означает “царь”, а “СОС” — “пастух” и “пастухи” в просторечном языке".

3. Несколько ниже Иосиф Флавий сообщает: "В другом библосе своей «Истории Египта» Манефон говорит, что тот самый народ, так называемые “пастухи”, именуется в их священных книгах пленниками".

2. А вот на пространстве между этими сообщениями обретаются слова про какой-то "другой антиграфос", в котором сказано, что гик-сос означает "пленники-пастухи" (а не "цари-пастухи"). Причем стоит это в месте, прямо продолжающем фразу про царей-пастухов, и это место, которое имеющиеся переводы традиционо передают с очень коварным искажением. В переводах Флавиева "Против Апиона" это место обычно выглядит так: "...в просторечном языке. Некоторые говорят, что они по происхождению арабы. В другом же списке (антиграфосе) слово “ГИК” обозначает не “цари”, а “пленники”, и получается совсем наоборот — “пленные пастухи”, поскольку слово “ГИК” на египетском языке, так же как и “ГАК” с густым придыханием, имеет значение “пленники”. И это представляется мне более вероятным и имеет больше отношения к древнейшей истории".

Однако в оригинале нет ничего похожего на такую синтаксическую связь фразы про арабов и фразы про гик-пленников, как в этом переводе. Там эти фразы - однородные, с общим подлежащим "некоторые":Collapse )

***

Итак, выходит, что в "Против Апиона" упоминаются три фразы с тезисами разных авторов:

1) некая цитируемая Флавием фраза Египтиаки Манефона с гик-царями, где Манефон высказывает свою мысль о том, что гик в слове гиксос - это цари;

2) неизвестно кому принадлежащая (Манефону; его глоссатору; Флавию; глоссатору Флавия) фраза из "другой копии" неизвестно какого труда (какого-то еще автора; второго томоса Египтиаки; "Против Апиона"), в которой приводилось мнение о том, что гик - это не цари, а пленники, причем прямо приводилось как _альтернативное_ мнению самого Манефона; в имеющемся тексте это мнение прямо подано как мнение "некоторых" (а не Манефона), и этот смысл значился в любом варианте этой фразы, когда бы и как она ни появилась и ни попала на путь, приведший ее в имеющийся текст "Флавия.

3) излагаемая Флавием фраза из "другого библоса" Египтиаки Манефона, где сам Манефон говорил, согласно Флавию, о том, что "пастухи" именовались в священных египетских книгах пленниками.

Многие специалисты приняли, однако, фразы (2) и (3) как говорящие об одном и том же фразы Флавия - фразы Флавия о каком-то "другом" сочинении, ходившим под именем Египтиаки Манефона, в котором приводилась версия про гик-пленников, а не гик-царей. В самом ведь деле: тут "другой" (антиграфос), а там тоже "другой" (библос), тут говорится, что "гик" в слове гиксос - "пленники", а там - что гиксосов называли пленниками, разве не одно и то же?

Нет, не в самом деле и не одно и то же. Другой антиграфос (другая копия того же самого текста, о котором шла речь выше) - это не "другой библос Египтиаки" (другая часть того же многочастного сочинения, о какой-то иной части которого шла речь выше), называть народ гиксосов пленниками как эпитетом - это вовсе не тождественно тому, чтобы этимологизировать первую часть самого слова гиксосы как "пленники", и, главное, Иосиф Флавий никогда не выставил бы себя насмех, в одном месте заявляя как взгляд Манефона версию про гик-царей (место 1), а версию про гик-пленников как версию каких-то "некоторых", несогласную с мнением Манефона (место 2, если его внес Флавий), а чуть ниже (в месте 3) - приводя ту же версию про гик-пленников как версию самого Манефона! Остается считать, что в случае (3) речь идет о тезисе, вполне совместимом с местом (1), и таких Флавий и понимал. Иными словами:

- у Манефона во втором томосе "Египтиаки" шла речь о том, что египтяне дали обсуждаемому народу название "гиксос", которое означало, по разъяснению самого Манефона "цари-пастухи", а в какой-то иной книге "Египтиаки" (третьем томосе, надо думать) Манефон упоминал, что к этим "пастухам" египтяне прилагали также эпитет "пленники" (возможно, по игре слов, которую египтяне вообще очень любили). Можно даже понять, в каком месте третьего томоса это могло обсуждаться: именно в третьем томосе (от начала XX династии до Александра Македонского) неоднократно должна была заходить речь о евреях (начиная с похода Шешонка I на Израиль и Иудею), а поскольку Манефон считал, что именно гиксосское Иерусалимское царство переросло в еврейское Иерусалимское царство (в результате миграции "первоевреев" - египетских прокаженных во главе с Моисеем - к его друзьям-гиксосам в Иерусалим), то в связи с этим уместно было бы поговорить о слове гиксос еще раз. Никакого противоречия в этих сообщениях Манефона не было: само выражение "гик-сос" означало "цари-пастухи", а называли этот народ египтяне еще и "пленниками".

- Иосиф Флавий в "Против Апиона" все это и передал.

- в каком-то "издании" "Египтиаки" или в каком-то "издании" "Против Апиона" кто-то (сам Манефон - наименее вероятно; или какой-то глоссатор Манефона; или Иосиф Флавий) привел как альтернативное мнению самого Манефона мнение "некоторых", что гик в гиксос значит "пленники", а не цари. Возможно, мнение это и возникло-то после первого "издания" Египтиаки под впечатлением от сообщения самого же Манефона, что гиксосов в священных книгах могли _называть_ пленниками.

- либо Флавий, знавший, что в одном из списков текста второго томоса "Египтиаки" приведено (Манефоном или его глоссатором) это альтернативное манефоновскому мнение, а в другом - не приведено;
либо глоссатор Флавия, знавший, что в одном из списков "Против Апиона" приведено (Флавием или его более ранним, чем данный, глоссатором, при изложении материала второго томоса Египтиаки) это альтернативное манефоновскому мнение, а в другом - не приведено-

так и внес его в дошедший текст "Против Апиона" как мнение каких-то отличных от Манефона неназванных лиц / лица (resp. "некоторых"), и при этом отметил, что оно содержится не во всех известных ему списках подразумевающегося текста (второго томоса Египтиаки в первом случае, Против Апиона - во втором), а лишь в одном из них, "другом" по отношению к тому, что был им принят как "первый".

Никаких противоречий, никаких фальсификаций.

Знаменитое приглашение на похороны баснями: еще одна сторона

Знаменитое приглашение на похороны баснями: еще одна сторона

В своей известной публикации 1952 г. "Необыкновенные книги" (ЛН за 1958) Н. Смирнов-Сокольский упоминал о последнем прижизненном издании басен Крылова в 9 книгах. Издание это знаменитое: его предпринял сам Крылов после истечения в 1840 г. срока десятилетней монополии Смирдина на издание этих басен (Крылов продал ему эту монополию в 1830 г. за 40 000 рублей - небывалый гонорар; Смирдин обязался издать 40 000 экземпляров в десять лет, и ровно столько издал и сумел сбыть - тоже небывалое дело).
На этот раз Крылов подготовил издание в 9 книгах вместо 8-ми, и именно его хотел сделать каноническим.

Издание это знаменито тем, что в цензуру текст был сдан еще в первой половине 1843 года - и к осени 1844 издание было во всяком случае готово и лежало на складе отпечатавшей его военно-учебной типографии, - а вот получили его читатели, как считается, так:

душеприказчик Крылова, ген. Яков Ростовцев, заведовавший военно-учебной типографией, находился при нем во время его смертельной болезни. В первые часы 9 ноября - дня своей смерти - умирающий Крылов дал ему указания, и Ростовцев велел оттиснуть на первом листе каждого экземпляра издания надпись: "9-го ноября, 4 1/2 часов утра. По желанию Ивана Андреевича Крылова присланное душеприказчиком его Яковом Ивановичем Ростовцевым". Несколько таких книг было тут же и отослано друзьям Крылова. Около 8 утра того же дня Крылов умер. Продолжая выполнять его указания, Ростовцев велел сделать новую обложку с новой, измененной надписью: "Приношение. На память об Иване Андреевиче. По его желанию. СПб. 9-го ноября 3/4 8-го утром". В этой надписи Крылов отражен уже как умерший и указан точный момент смерти. Некоторое количество экземпляров с этой надписью вместе с извещением о похоронах разослали ряду лиц, указанных в последний момент Крыловым (извещение гласило: "9-го сего Ноября, в исходе осьмого утром, скончался Иван Андреевич Крылов. По неимению у И.А. родственников, душеприказчик его имеет честь покорнейше Вас просить: почтить погребение его тела, 13-го ноября, в Понедельник, Вашим присутствием. Вынос назначен из Церкви Св. Исаакиа Далматского, в 10-ть часов утра, а отпевание в Александро-Невской Лавре"). На каждом из этих экземпляров стояло внесенное самим Крыловым загодя подписание дарителя (в конце предсмертной болезни писать он уже не мог) «Сочинитель И. Крылов». Имя получателя подарка вписывали уже под диктовку Крылова или по списку, ранее им составленному, те, кто был рядом с ним перед смертью - зять Савельев и душеприказчик Ростовцев. В переписке Грота с Плетневым, соответственно, это издание упоминается как "приглашение на похороны Крылова с книгою его басен". Еще более тысячи экземпляров с этой надпистью раздали тем, кто пришел на похороны. было роздано тем, кто присутствовал на похоронах. На траурной обертке каждого экземпляра напечатано: «Приношение. На память об Иване Андреевиче. По его желанию. СПБ. 9-го ноября, ¾ 8 утром».

Получилось, как отметил М.Гордин, совершенное впечатление, что Крылов сам себе назначил точный момент смерти по своим соображениям, в точности к этому моменту издал книгу, подписал ее - уже зная, что умрет, - и немедленно после этого умер.

Со времен самого Крылова люди задавались вопросом: почему книжка, подписанная к печати в июне 1843, оказалась, как видно, готова к отправке читателю лишь в ноябре 1844? Кеневич заключал, что издание это Крылов "предпринял и закончил, но только не успел выпустить в свет". Через сто лет Смирнов-Сокольский справедливо оспорил его: "Дата цензурного разрешения — 30 июня 1843 г. Год выпуска, обозначенный на выходном листе, — 1843-й. Умер Крылов 9 ноября 1844 г. Почему, как сообщают биографы Крылова, он «предпринял и закончил, но только не успел выпустить в свет» это издание, — непонятно. Полтора года — с июня 1843 г. по ноябрь 1844 г. — срок для выпуска простой неиллюстрированной книги — более чем достаточный. Как бы то ни было, но книга, действительно, вышла в свет только в день похорон ее автора." (Вышла в свет - т.е. не из типографии вышла, а стала доступна читателям. Из типографии она во всяком случае вышла существенно раньше смерти Крылова).

С. Магидсон ( http://vivovoco.astronet.ru/VV/PAPERS/LITRA/KRYLOV.HTM ) делает единственно возможный вывод: книги после отпечатания задержал на складе сам Крылов, и именно потому, что заранее хотел устроить именно то, что и было устроено: выдать эти книги в свет как свое посмертное приношение. Не зная, разумеется, заранее часа своей смерти, он отпечатал издание загодя, но велел до времени оставить его на складе, договорившись с Ростовцевым, что вот когда он будет умирать или умрет - то Ростовцев запустит весь этот механизм.

Сомневаться в этом не приходится, но необходимо сделать одно добавление. И в "Северной пчеле", и в "Отечественных записках" это самое издание отрецензировали как вышедшее уже в _начале 1844 года_, причем рецензия в "Отечественных записках" (пера Белинского) в цензуру была представлена еще в янв. 1844 (Белинский. Басни И. А. Крылова. В девяти книгах. Санкт-Петербург. В тип. военно-учебных заведений. 1843. В 8-ю д. л. 320 и VIII стр. // "Отечественные записки". 1844. XXXII. No 2. Отд. VI. С. 50-52, ценз.разр. 31 января; вып. в свет 3 февраля 1844; ZZ. Басни И. А. Крылова в девяти книгах. СПб., в тип. военно-учебных заведений, 1843 г., в 8-ю д. л. 326 и VIII стр. // Северная пчела. 1844. 3).

То есть, стало быть, рецензентам Крылов это издание представил еще к концу 1843 г.! И рецензенты писали о нем просто как о вышедшем, без упоминания того, что оно со склада вообще-то и не вышло.

Иными словами, Крылов и с этим своим посмертным приношением решил сшутить шутку: известить всю образованную публику, что вышло новое издание его басен, - а издания-то в свет и не выпустить, придержать до дня своей смерти. На что могла быть рассчитана такая шутка? Только на одно. Что вообще должен делать читатель, узнавший из рецензии, что вышла интересная ему книга? Осведомиться у книгопродавцев и в редакции, ответственной за выпуск рецензии, а равно и в указанной в рецензии типографии, печатавшей книгу, где ее можно купить. Осведомившись же об этом, читатель неизбежно должен был бы выяснить, что нигде ее купить нельзя - и сделать по этому поводу запрос автору и изданию, тиснувшему рецензию. Получится огласка и шум: что же это такое автор отчудил - в уважаемые повременные издания книгу представил как вышедшую, а на самом деле в свет не выпустил? Или неувязка какая? И издание придется выдавать в свет немедленно.

А вот если читатель на самом деле совершенно не рвется приобретать эту книжку, то он пробежит рецензию и не пошевелится. И книга сможет спокойно лежать на складе до того самого времени, когда кто-то все-таки не найдется такой, кто начнет доискиваться, а где ее взять.

Как мы знаем, никакого шуму именно что не случилось и публика приняла это издание в дни смерти и похорон Крылова так только что выпущенное.

Иными словами, Крылов подшутил над своей собственной великой славой и своими читателями - да и всей образованной публикой. "Вот, просвещенная публика, я у вас слыву таким великим и любимым писателем, - а при всем этом вы же, прочитав, что я выпустил новое издание своих басен, да еще в некоем новом виде, в 9 книгах вместо 8, -- даже и не обратите на это внимания, и не подумаете даже поинтересоваться его купить (даром даже, что далеко не все из вас знают, что я перестал писать, так что не знают, не прибавил ли я и новых басен), и по моей смерти примете его от меня в посмертный дар как нечто, о чем вы в первый раз из моих посмертных извещений узнали - и искренне запомните дело именно так. А на самом-то деле вас об этом издании извещали Бог знает сколько времени назад через самые читаемые вами журналы и газеты. Вот такие вот вы и есть читатели. И будете вы еще годы и годы со скорбным умилением поминать, как я вам отправил загробный дар, умирая. А на самом деле это никакой не посмертный дар, это издание, о котором вас еще бог знает за сколько времени до моей смерти печатно извещали через газеты и журналы как о вышедшем, да только не нашлось вас охотников купить - вы и не заметили этих извещений. Вот таково-то вы зрячи и внимательны к тому, что вокруг происходит, даже когда речь идет о вещах, которые вам, по вашей же уверенности, близки и ценны. Когда при мне еще живом вас известили об этом издании, - вы и внимания не обратили; когда я его вам подсунул в пакете с моей смертью - тут уж запомнили, и приняли как появившееся только сейчас, и даже дата выпуска книги на первом же листе на вас никак не подействовала".

И ровно так оно и случилось.

(А если бы, паче чаяния, пошли бы запросы - ну так и двинул бы Крылов книгу в свет сразу после них, объяснив разрыв во времени мелкой технической неувязкой. Но не пришлось).

(Кстати, примечательно и стереотипное подписание Крылова - "сочинитель И. Крылов". Не просто И. Крылов, но в то же время и без указания звания - Крылов был статский советник. То есть слово "Сочинитель" подчеркнуто стоит в качестве единственного само-определения, отметающего любые прочие звания, а место в иерархии игнорируется вовсе).

Макаров и его превосходительство. Сериал. 11. Мемуары. 1.

Макаров и его превосходительство. Сериал. 11. Мемуары. 1.

Итак, переходим к самой сводной републикации мемуаров Макарова о Май-Маевском.

(предыдущие серии с http://wyradhe.livejournal.com/416362.html и до http://wyradhe.livejournal.com/418935.html . Оглавление предыд. серий: 0. Введение. 1. 1. Павел Макаров попадает на белую службу. 2. "С палкой ходит бронепоезд, а пройти не может": братья Макаровы никак не могут найти контакты с большевистскими организациями. (Лето 1919 - декабрь 1919). 3. "Наконец, нашли!" И спалились. (Декабрь 1919 - февраль 1920). 4. Борьба за мемуары. От "Адъютанта генерала Май-Маевского" (1927-1929) до "В двух схватках"(1957) через арест в тридцать седьмом. 5. От издания к изданию: большие и небольшие перемены. 6. Апогей. "Партизаны Таврии" (1960). 7. Видишь ли, Юра... Черный человек Георгий Северский. 8. Степень достоверности воспоминаний Макарова. 9-10. Генерал Май-Маевский - в изображении Макарова и вообще).

Принципы настоящей сводной републикации мемуаров Макарова.

В связи со всем сказанным мы считаем нужным представить републикацию мемуаров Макарова (от начала до расставания Макарова с Май-Маевским и бегства его из тюрьмы с приложением еще нескольких фрагментов, в том числе всех, касающихся Май-Маевского) в сводном, частично комментированном виде, с учетом всех имеющихся изводов этих мемуаров.

Эта републикация осуществляется нами следующим образом:
Collapse )

квадратными скобками без индекса иногда выделяются те фрагменты текста первого издания, к которым приводятся параллельные варианты из последующих изданий.
Текст, не заключенный в квадратные скобки, во всех случаях принадлежит первому изданию.
Нередкие ошибки Макарова в написании имен и названий не исправляются, но сопровождаются указанием правильного написания в двойных квадратных скобках.

Все примечания, отмеченные знаком / /, внесены в текст нами.

***



Павел Васильевич Макаров.

АДЪЮТАНТ ГЕНЕРАЛА МАЙ-МАЕВСКОГО.


ОТ АВТОРА. Всякого рода перепечатки к заимствованиям из этой книги (для пьес, сценариев и т. д.) без особого нa то разрешения автора воспрещается.

ПРЕДИСЛОВИЕ /1/
Павел Васильевич Макаров родился в крестьянской семье в городе Скопине, Рязанской губ. Вследствие безземелья, отец его вынужден был заниматься ремеслом сапожника; впоследствии служил на Сызрано-Вяземской ж. д. кондуктором. Уже в раннем детстве Макаров потерял отца, потерпевшего при крушении поезда. Восьми лет Павел Васильевич был отдан в мальчики в бакалейную лавку.
Через некоторое время, благодаря содействию бывшего матроса Гацукова, только что отбывшего за революционную деятельность 3 года дисциплинарного батальона, Павел Васильевич устроился в гор. Балашове мальчиком в кровельно-малярной мастерской. 3а кусок хлеба мальчик Макаров лазил по крышам больших зданий и по куполу Покровского монастыря при поселке "Япония", подавая ведра c краской.

Жизненный перелом начался c того времени, когда брат Владимир Васильевич Макаров вызвал его в Севастополь. Там Павел Васильевич стал помогать брату в переплетной Гладуна переплетать книги. Скоро работы не стало в переплетной, и Макаров переехал в Симферополь, где долгое время не мог найти никакой работы: мешала неграмотность, едва читал по складам. B конце концов, удалось стать газетчиком по продаже "Южного Слова". Под бляхой № 22 начал свою деятельность газетчика т. Макаров в самый разгар империалистической войны. Но долго торговать не пришлось. Через несколько месяцев газетчику № 22 была оказана честь: за ним приехала крытая карета c жандармами; арестовали и повезли к военному цензору, полковнику фон-Плато. Тот начал разговор c удара по физиономии. Газетчику № 22 инкриминировалось распространение среди солдат 32-го и 34-го запасных пехотных полков непропущенных цензурою телеграмм o положении на фронте.

Так начался жизненный путь и так произошло первое столкновение т. Макарова со старым режимом в лице жандармского полковника. Частый путь многих наших революционных товарищей. Но особенность пути т. Макарова в том, что он, сын крестьянина-сапожника, мальчик-маляр и газетчик № 22, сделал совершенно необычайную карьеру: капитан и личный адъютант генерала Май-Маевского, командующего всеми белыми армиями, подходившими к самому сердцу Советской России и остановленными только гигантскими усилиями всего рабочего класса.

И что поразительнее всего: блестящий адъютант генерала Май-Маевского через некоторое время становится командиром 3-го Повстанческого Симферопольского полка и помощником командующего Повстанческой армией, дезорганизовавшей тыл "верховного правителя" барона Врангеля. Вся эта сказочная перемена произошла в течение всего нескольких лет... Collapse )

Май-Маевский уже готовится отдыхать в Москве, Дени­кин мечтает о своей «трехлетней диктатуре», Врангель собирается благополучно в Москве разрешать аграрный вопрос под «звон колоколов Ивана Великого».

Не сбылись золотые мечты. Не седые стены Кремля, а седые стены Константинополя увидела «русская Вандея».

Чем же объяснить разгром, поражения контр-революции? Ответ на этот вопрос как нельзя лучше дает книга т. Ма­карова, в простых, но ярких красках рисующая нравы, быт, настроение и чаяния добровольческой армии и ее вождей и их методы разрешения социальных проблем.

Книга Макарова воскрешает в памяти эпоху граждан­ской войны со всей ее беспощадностью и героизмом.

Молодому читателю, не прошедшему через горнило гра­жданской войны, книга дает прекрасный материал для за­калки, для идеологического оформления.

ОТ РЕДАКЦИИ

Основные факты, сообщаемые в книге т. Макарова, проверены Истпартом ОК ВКП (б) Крыма и рядом партий­ных работников, работавших в крымском подполье.

Макаров и его превосходительство. Сериал. 6. Апогей.

Макаров и его превосходительство. Сериал. 6. Апогей.

(предыдущие серии в предыдущих постах).

6. Апогей. "Партизаны Таврии" (1960).

Между 1957 и 1960 гг. Макаров переживает необычайный взлет. Его персональная партизанская пенсия к 1959 была увеличена с начала 50-х вдвое, с 500 до 1000 рублей. После двух крымских изданий его воспоминаний (1940 и 1957 гг.), они были в 1960 г. переизданы в Москве в Воениздате, с приставленным литнегром в чине чуть ли не полковника, под названием "Партизаны Таврии", в резко расширенном и беллетризованном виде, и, вдобавок, с фотопортретом автора на форзаце - как полагалось классикам и особам, к ним приравненным (ни в одном из предыдущих изданий Макаров такой чести, разумеется, не получал). По сравнению с затрапезным периферийным изданием 1957 года это было гигантским шагом наверх. Только по хранящимся в различных архивах документам можно было бы понять, что именно позволило Макарову сделать этот шаг. Оговорим, однако, что при Хрущеве Макаров боролся за свое очередное возвышение, как лев, написав, в частности, красноречивое письмо самому Хрущеву, частично опубликованное, о том, чтоб его восстановили в партии и считали стаж с 1921 года, зачислив еще и в старые большевики с выделением соответствующих льгот: " "..Беда в том, что в 1921 году явился на чистку рядов партии в нетрезвом виде и был исключен из партии. Время шло, не мог восстановиться — мешала болезнь алкоголя… Мой тяжелый недуг то ухудшался, то улучшался, я лечился в психиатрической больнице, в Севастопольском институте физических методов лечения, по мере сил продолжал работу на ответственных постах… И теперь единственным моим недостатком является алкоголизм, с которым продолжаю бороться». Заканчивается письмо просьбой восстановить партийный стаж с 1921 года, «чтобы я мог пользоваться льготами персональных пенсионеров-старых большевиков»". Но нас больше интересует само новое издание макаровских меморий.

Фолиант 1960 года развил все инновации 1957 г., прибавив к ним значительное расширение и приглаживание материала вплоть до трудновыносимой беллетризации. Живые авантюрные интонации изданий 1920-х совершенно исчезли: на этот раз читателю предлагалось монументальное лиро-эпическое полотно. Впервые со всеми подробностями освещалось прошлое Макарова до 1918 года, начиная с детства - и было это не просто прошлое, а Становление Революционера. Вновь во всей детальности появился тов. Цакккер, отброшенный было в 1957-м. Добавились некоторые новые эпизоды и зарисовки. Сама сцена поступления к дроздовцам впервые оказалась прописана исчерпывающе, с заполнением в нужном духе последнего логического провала, уцелевшего от прошлых изданий: теперь объяснялось, почему Макаров назвался именно офицером, а не обывателем, и то, почему он так поторопился проситься к дроздовцам. Оказывается, на Макарове в момент задержания дроздовцами был офицерский френч и фуражка, а во внутреннем кармане - мандат ревкома, и он должен был немедленно выдать себя за "своего", то есть офицера, чтобы избежать обыска: Collapse )

В заключение стоит отметить курьезный сбой: ординарец Май-Маевского, именовавшийся в изданиях 20-х гг. Прокоповым, в издании 1960 стал Прокопчуком. Причину можно установить сразу: согласно изданиям 20-х, сам Май-Маевский звал Прокопова уменьшительным "Прокопчик". По сбою памяти или из-за опрометчивой редактуры "Прокопчик" превратился в "Прокопчука".

ПРИМЕЧАНИЯ

/7/ Об этой реплике Баранова см. В. Амфитеатров-Кадашев. Страницы из дневника // Минувшее. 20. М., 1996. С.600.

/8/ Макаров не знал отличия титулов "княгиня" и "княжна". По дословному смыслу его текста в "Партизанах Таврии" получается, что Деникин женился на вдове некоего князя Горчакова.

Макаров и его превосходительство. Сериал. 5.

Макаров и его превосходительство. Сериал. 5

(предыдущие серии в предыдущих постах).

5. От издания к изданию: большие и небольшие перемены.

От издания к изданию макаровский текст о его пребывании на белой службе эволюционировал, и эта эволюция представляет существенный интерес. Первое издание - самое "бульварное": его возглавляет обширное предисловие тов. Ив. Егорова (с.3-10), посвященное в основном личности самого Макарова. От возможных обвинений в мюнхгаузеновщине Макарова прикрыли помещенной сразу после этого предисловия аттестацией: "Все фaкты, сообщаемые в книге т. Макарова, проверены Истпартотделом ОК ВКП (б) Крыма и рядом партийных работников, работавших в крымском подпольи".

Ко второму изданию автора немного поправили по части ячества, игривости и лакировки классового врага. Предисловие резко сократилось и говорило теперь не о Макарове, а исключительно об историческом смысле победы трудящихся в Гражданской войне. В первом издании попадание Макарова в адъютанты к белому командарму венчалось восклицанием от автора: "Карьера головокружительнaя для простенького прапорщика из газетчиков!.." - из второго издания эта фраза, с ее наивным самолюбованием и невольной радостью по поводу "карьеры" на белой службе, исчезла. Купированы были и некоторые похвалы в адрес белых, исходившие от лица самого Макарова (например, в первом издании было сказано, что "буржуазная пресса признавала, и справедливо, Май-Маевского талантливым полководцем, героически ведущим борьбу", во втором эта фраза осталась, но оборот "и справедливо" был из нее убран). В то же время Макаров тихо увеличил свое геройство на фронтах первой мировой: в первом издании сказано в начале текста, что он на этой войне "действительно, был контужен", во втором - что "тяжело контужен и ранен". Наконец, какой-то прихотливый редактор провел в нескольких местах совершенно никчемную мелко-стилистическую правку (например, в первом издании стоит "на вид зажиточный помещик", во втором - "напоминал зажиточного помещика"; прочие примеры этой правки не более масштабны).

Готовя третье издание, Макаров внес в него изменения "в обе стороны". С одной стороны, он существенно расширил текст, введя в него целый ряд новых эпизодов своего пребывания на белой службе. Большинство из них носит более или менее однотипный характер: здесь повествуется, как ловко Макаров обводил вокруг пальца белых генералов, стравливал их, импонировал им и т.п. Макаров и в первом - втором изданиях "Адъютанта" немало напоминал классического трикстера; теперь эта сторона еще более усилилась. Кроме того, Макаров внес в книгу несколько новых эпизодов, рисовавших личную храбрость Май-Маевского (резкое расширение рассказа о том, как он вел себя при прорыве красных к Харькову) и его отвращение к беззаконным насилиям над населением (история кн. Мурада). Прочие вставки были просто дополнительными зарисовками быта и реплик белых военачальников, не говорящими о них ничего плохого или особенно хорошего, но просто рисующими их с "человеческой" стороны (разговор Деникина с Май-Маевским о том, как быстро и заслуженно делает теперь молодежь военную карьеру).

"Бульварность" книги, как и место, которое занимали в ней картины жизни белых генералов, тем самым возросли. Соответственно (а также под влиянием атак на Макарова в 1927/1928 как на самохвала), понизилась и степень официальной партийной гарантии достоверности макаровских воспоминаний: в третьем издании в формуле, удостоверяющей проверку макаровских фактов Истпартом Крыма, выражение "все фaкты" было заменено на "основные факты". В самом деле, никакой Истпарт и никакие подпольщики не могли бы проверить, как именно Макаров хитрил с белыми начальниками и что именно они изрекали в частных беседах друг с другом.

Все это Макаров компенсировал некоторыми дополнительными мерами по адаптации своего текста к партийной ортодоксии. Collapse )
Надо сказать, что действительного объяснения здесь не больше, чем в предыдущих попытках проскользнуть этот момент по касательной. Почему, собственно, Макаров не мог ответить, что он вовсе не "к полковнику Дроздовскому"? Да и дроздовцы, которые первого встречного офицера, чуть только узнав, что он офицер, немедленно спрашивают: "Вы, конечно, к нам?" - выглядят совершенно неправдоподобно. Тем не менее некую видимость объяснения там, где ранее просто зиял провал, Макаров здесь создал.