Category: знаменитости

Category was added automatically. Read all entries about "знаменитости".

Я, конечно, очень благодарен

Я, конечно, очень благодарен Ксении Собчак за то, что она предоставила желающим свое имя в качестве фактически бумажного пакетика, в который они могут отплюнуть негативные эмоции, накопившиеся у них в адрес иных членов нашего политикума, - ибо голосование "против всех" в точности эту роль и играет. И я вообще человек не особенно брезгливый. Тем не менее и пакетиком я буду пользоваться не всяким, - все ж к своим губам его подносить, не к на-помойке-найденным, - и вот пакетик, сформированный такими персонами, как К. Собчак при участии Малашенко, жены Чубайса и кого-то там еще, на мой вкус и отдаленно не годится для того, чтобы я его использовал. Уж такой пакетик.

Две фразы по-мордовски, которые я ввел в семейное употребление

Две фразы по-мордовски, которые я ввел в семейное употребление

и всем рекомендую.

Простяк, тядяй, муворшизень - досл. "прости, мама, сложность моего характера".

То, что слово, включающее сочетание 'шизень', означает "сложность характера", так всем в доме понравилось (собственно, все и так считали, что эти сложности - чистая шизень), что вся фраза стала у нас извинительной формулой.

Нормальняй и пяштеняй - досл., вообще-то, "моя ягодка и зернышко", ласк., но в доме локально используется как извиняющая формула, отвечающая на предыдущую.

В одном фольклорном сборнике попалось также в русскоязычной статье хорватского автора выражение "сладострастный бэчарац" (бэчарац, бэчарэц - жанр югославянской песни, от бэчар - парень, кстати, дословно то же, что русс. андыльщина от юкаг. андил, адил 'парень' (об андыльщинах см. http://wyradhe.livejournal.com/493893.html ). С тех пор используется применительно ко всему.

В.Ф. Ходасевич в свое время вводил как приветствие латышск. tirgotava (" Сердечная tirgotava всем Вашим и Маргарите Васильевне"), но поскольку досл. это просто "торговая лавка, магазин", оно не прижилось).

Любопытный жанр (наводя порядок на полках).

Любопытный жанр (наводя порядок на полках)

Эпические художественно-эссеистические (по существу) импрессионистские повествования на исторические темы, по форме приближенные к популярным историям.

Гальфрид Монмутский, Гиббон, Карамзин, Шпенглер, Цвейг, Тойнби (в "Постижении"), Лев Гумилев... "Наполеон" Тарле может рассматриваться как текст, стоящий при самой границе обсуждаемого жанра, но по ту сторону этой границы, со стороны жанра смежного - популярной истории.

Иногда авторы таких повествований по профессии являются историками и при этом ошибочно думают, что создали научные труды. В этом случае в их полотна может быть включено заодно некоторое количество ценных научных идей. Однако сами эти полотна по-прежнему остаются художественными вненаучными текстами. Как научные работы они в целом (помимо названных вставных действительно научных кусочков) либо не имеют исследовательской ценности, либо просто ошибочны, но не в том их сила, и славу они заслуживают вполне честно - только не научную. Иногда (уподобляясь "Наполеону" Тарле) они работают еще и как обобщающе-популярные книги по собственно истории, но это бывает редко. Обычно такие книги действительного представления об истории соответствующего общества не дают.

Досадно в этом смысле, что Лев Гумилев собирался писать вовсе не в этом жанре (и думал, что пишет не в этом жанре) - а писал именно в этом. С другой стороны, приятно, что он в этом жанре завоевал огромную, неиссякаемую славу. Всякий раз, как я прихожу в книжные магазины за учебниками для дочери, я вижу неисчерпаемое количество его переизданий и жалею, что не разделяю дальневосточных представления о духах и не могу думать, что дух покойного это видит и этому радуется.

А действительным историком ему быть, к сожалению, не посветило - из-за сочетания лагерей, ситуации с литературой и источниками в СССР и масштабов его интересов и задач. Если бы хотя бы не лагеря, он бы мог справиться. Он хотел быть в науке неким сочетанием Тойнби, Тарна и Груссе; но если это и было вообще возможно в СССР, отрезанном от мировой науки, то во всяком случае не для человека, который после окончания первого курса 21 год с небольшими перерывами провел в тюрьмах, лагерях и на фронте. Получить действительно нужное для затеянного им дела образование и источниковую базу было в этих условиях немыслимо физически. А по потенциалу и характеру человек был исключительный...

Несуществующий жанр фантастики

Несуществующий жанр фантастики.

Тексты нынешнего жанра про так называемых "попаданцев" - граждан, свалившихся из нашего время в тамошнее - я не раскрываю в принципе. Имелись "Янки при дворе короля Артура" Твена, "Человек, который пришел слишком рано" Андерсона и "Сын своего века" Фридьеша Каринти, и на их фоне читать об очередном младшем научном сотруднике Зелепукине или лейтенанте СМЕРША Козлекайко, который выиграл войну с кимврами и тевтонами, прихватив по дороге Ледовое побоище, где он все знал по одноименному фильму и пластиковому набору солдатиков своего детства - это подвиг не по моим плечам.

А вот теоретически мыслим другой, ныне несуществующий жанр, навеянный текстом, который не идет у меня из головы, как и ряд других стихотворений того же автора:

Александр Андреич, товарищ Чацкий,
Нечувствительно попал в переплёт.
По его квартире — пустой, холостяцкой —
Бродит перепуганный кот,
Повторяет хозяйскую траекторию,
Вяло препирается с окрестной зимой,
Но из тех, кто раньше вышел в историю,
Ни один не вернулся домой.

Александр Андреич сидит в теплушке,
Поезд идёт в Уфу.
Придорожные ёлочные игрушки
Догорают в сыпном тифу.
Пулемёт над озером глотку рвёт,
И тот, кто ответственен за пейзаж,
Уже не помнит, кто здесь живёт
И кто кому персонаж.

Александр Андреич говорит односложно
И по картам выискивает тишину,
Вычисляя рубеж, на котором возможно
Закрепиться и остановить волну.
Он мог бы, наверное, иное значить,
Подчиниться горячечным ночным голосам.
Но автор убит, а город захвачен, —
И он теперь выбирает сам.

(Елена Михайлик)

Это, конечно, 1918-й, отступление войск и служилого люда Народной поволжской армии - Каппеля и прочих. Судя по тому, что сидит Александр Андреевич в теплушке и по картам выискивает рубежи, на которых можно остановить красный Восточный фронт западнее Уфы, то это ноябрь 1918, не то накануне, не то сразу после установления власти Верховного правителя, а сам Чацкий - начштаба либо непосредственно у Каппеля, либо у командарма Чечека (который, впрочем, к описываемому моменту уже убыл во Владивосток), но последнее маловероятно, Чацкий с чешскими командирами не сработался бы по определению.
Автор убит - это Грибоедов убит в Тегеране, город захвачен - это Москва взята большевиками (какой еще город Чацкому или применительно к Чацкому можно было бы назвать просто "городом", без уточнений?), а горячечные ночные голоса - кто угодно (только, конечно, не сами большевики), по мне - так скорее всего декабристы. "Мог бы он в разных внутренних войнах и битвах 1820-1920 принять участие, но выбрал участие в Гражданской войне на востоке в рядах Повожской народной армии".

Это стихотворение и отсылает к тому самому жанру, который бы я очень хотел видеть существующим - жанру перемещений классических лит. героев в _реальное будущее_. В частности, героев "Горя". С некоторыми все ясно - Чацкий там и был бы, где есть в стихотворении, братья Скалозубы были бы, вне сомнения, в Добрармии, от Молчалина можно ожидать чего угодно, а вернее всего - работы на большевиков подальше от фронта.

Умиление

Умиление -
это то чувство, которое охватывает человека при виде следующего обиженного вопроса одного национал-большевика, скорбящего о том, что Тина Канделаки собиралась принять участие в обчественном действе, национал-большевикам ортогональном:

"Я вот не понимаю почему Канделаки участвует в подобной гадости. Ведь я думаю не ошибусь если скажу что любой из нацболов был бы рад отхватить себе такую телку, так почему же она выступает против нацболов"

Всякое. НФ и не НФ

1. ЗА УПОКОЙ.

Существует автор книг (у меня даже есть одна) под названиями: «Оккультные тайны НКВД и СС», «Оккультные войны НКВД и СС», «Астронавты Гитлера», «Оккультный Гитлер», «Оккультный Сталин». Как можно было бы догадаться уже по этим названиям, не
читая ничего другого, автор - фантаст. В этом своем качестве он сделал также следующее замачание:

"Ведь мастер-класс по фэнтези -- это чистое выращивание конкурентов себе на голову. Ведь, в сущности, что еще нового могут дать жанру молодые ребята, осознанно выбравшие фэнтези? Еще одну историю о драконах, эльфах, гномах? И еще одну? И еще одну? Этих же историй и без них хватает. Collapse )

ЗА ЗДРАВИЕ.

Однако ж простая проверка, учиненная мной в свое время (чтение подряд толстых журналов 1890-х и 1990-х гг.), показывает, что Collapse )