wyradhe (wyradhe) wrote,
wyradhe
wyradhe

Categories:

Сюрреалистическая книга Руты Ванагайте

Сюрреалистическая книга Руты Ванагайте

Укупил я ее (в сети она есть и так, https://www.twirpx.com/file/2548740/ ,
в другом переводе http://world.lib.ru/s/shklowskij_l/p.shtml ) - сильное зрелище. Со второй страницы подумал - да это ж прям литовская Алексиевич! Глянул - а предисловие написано натуральной Алексиевич!

Автор себя характеризует сам так:
"Я – типичная обычная литовка. Всю жизнь жила, зная о Холокосте столько, сколько знает большинство из нас, типичных обычных... Я – типичный продукт лжи советской власти и молчания свободной Литвы. Homo sovieticus lituanus". (Надо бы, собственно, lithuanus, да и i после v в советикусе ни к чему).

Про молчание свободной Литвы очень смешно. Ценность книги состоит в том, что в ней:

а) впервые опубликован ряд источниковых данных, самих по себе интересных. Но при этом ни на сантиметр не меняющих картину, описанную в массе изданий этой самой "свободной Литвы", включая ее школьный учебник, кусок которого процитирован Ванагайте в качестве скверной попытки уклониться от правды об Эндлозунге в Литве (я так и не понял, что там уклонительного, да и она сама объяснить не в состоянии. Там сказано: "Жертвами нацистов и их пособников, некоторых литовских подонков, стали более 130 тысяч человек... Во время Второй мировой войны преследование и уничтожение евреев организовала и осуществляла нацистская Германия, которая оккупировала Литву. Очевидно и то, что без поддержки сотрудничавших с нацистами литовских властей не удалось бы истребить так много наших евреев. Из-за нескольких тысяч участников массовой расправы на Литве осталось несмываемое кровавое пятно... В 1994 году Сейм Литовской республики объявил 23 сентября – день ликвидации Вильнюсского гетто – днем памяти геноцида литовских евреев". Что, собственно, к этому нужно добавить? Тем не менее литовская вариация хомо советикус начинает воинствовать за попранную тута правду: "Читаю – и у меня концы с концами не сходятся. То ли евреев убивали “некоторые литовские подонки”, как утверждается на странице 118, то ли все же “сотрудничавшие с нацистами литовские власти” содействовали массовым убийствам, как утверждается на странице 121, кроме того, даже “из-за нескольких тысяч участников массовой расправы на Литве осталось несмываемое кровавое пятно”? Так правильно ли я понимаю, что тогдашняя литовская власть поддерживала подонков, а значит, сама была такая же? А подонков было несколько тысяч? Многовато… А может, эти несколько тысяч, опиравшиеся на поддержку литовской власти, были не подонками, а… Кем они были? И поскольку учебник предлагает отделить виновных от невиновных и от лучших, благороднейших людей – так отделим. В гибели 96 процентов литовских евреев виновны (кроме нацистов) … Есть три варианта: Подонки.Литовские власти. Тысячи литовцев. Какой из вариантов правильный? Или все три?
Так я начала поиски ответов".
При таком уровне мышления (наигранном, надо думать), конечно, и с вопросами трудно, и с ответами.

б) вповалку приведены без особой связи данные об Эндлозунге, почерпнутые из литовских же изданий. Очень много иных литовских публикаций об Эндлозунге и участии в нем местных формирований осталось вообще не использованными и не указанными Рутой Ванагайте. На этом фоне не особенно понятно, - если чуть не половина материалов об Эндлозунге из книги состоит из некоторой небольшой части "молчания Литвы" об оном, то что это за такое любопытное молчание?

в) щедро раскрыт образ самого автора - в полном соответствии с автохарактеристикой.

Книга написана о событиях сюрреалистических и ужасных, образ автора также сюрреалистичен, но не страшен нисколько. Сюрреалистичны и некоторые выясненные мной в связи с книгой детали: например, что три Паневежеских врача, скоротечно замученные в НКВД по подозрению в поддержке июньского восстания 1941 и похороненные с почетом при вошедших в город повстанцах, неоднократно фигурировали с тех пор как евреи, этими самыми повстанцами в Паневежисе и убитые (как раз этот отряд ничем подобным как будто не отметился). Просто как погром 1919 в м. Макарове, учиненный местными бандами, но приписываемый то ВСЮР, то полякам в зависимости от актуальных политических задач.

Сюрреалистическая история 1941 - приведена автором по дневниковым записям ее свидетеля. Литовская еврейка Шейна Рабинович (Робинавичюте), проживавшая в Ковно, поступила в июне или начале июля, после прихода немцев, на работу в немецкий гебитскомиссариат, и спокойно там и работала до середины июля (не скрываясь). В течение июля мероприятия в Литве начались в организованном порядке, и немецких, и литовских управителей в Каунасе частично обновили, в середине месяца по предписанию немецкой власти по Литве пошло выселение в гетто, и Робинавичюте тоже должна была бы отправиться в гетто, но вместо этого 16.07 ее арестовали немецкие чины безопасности (по-видимому, как шпионку), причем еще до того какой-то литовский малый чин обвинил ее в том, что она _немецкая_ шпионка. Немцы направили ее для следствия в местную литовскую тюрьму, там - в отличие от поведения литовского конвоя из Особого отряда, отвозившего ее в эту самую тюрьму - все чины (как тюремщики, так и следователи из полиции) ей очень сочувствовали и обращались с ней по-хорошему, выражая это самое сочувствие и считая, что ничем она не виновата; так же подошел к ней тюремный капеллан, который в первые же дни с ней уговорился, что он ее окрестит (что, по идее, могло бы облегчить ее участь) - хотя она ему призналась, что не имеет веры в Жизнь Вечную. В немецкую безопасность, которая ее и арестовала, она послала прошение о помиловании. Однако немецкие чины, естественно, распорядились ее расстрелять, за ней приехали немцы из безопасности и люди из Особого отряда, вывезли и расстреляли (24.07). За несколько часов до этого, уже зная, что ее ждет, - об этом известили тюрьму и ее в тот же день 24.07 - она крестилась у того самого капеллана, получив имя Мария, и расстреляна была уже как христианка.

Сочини все это в романе - было бы так же нелепо, как звучала бы, будь она придумана, история рядового Хельмута Роггова из военной разведки, которому так все осточертело к 1942, что он дезертировал в гетто (куда как раз свезли немецких евреев), решив провести там недолгие месяцы, пока его, гетто, вместе с ним, Рогговым, не уничтожат; однако его опознали раньше и, соответственно, расстреляли еще сильно до уничтожения людей из гетто.

А вот сюрреализм уже от самой Ванагайте, цитирую ее - лучше не скажешь:

"Быть евреем” – игра с последствиями.

В возрасте пятидесяти семи лет и я впервые в жизни заработала деньги на Холокосте. Заработала немного – минимальную зарплату, 450 евро в месяц, за полгода. А сделала много. Проект “Панеряйская колыбельная” получил финансирование от Европейской комиссии, и это позволило нам провести в Вильнюсе десять удивительнейших мероприятий. Идея проста: собрать группу из сорока человек и дать им на один день почувствовать себя евреями: в синагоге узнать, что такое иудаизм (ведь мало кто из жителей Вильнюса побывал в синагоге), пройти по гетто, провести какое-то время в тайных убежищах, послушать еврейскую музыку, выучить еврейскую песню и танец, поесть то, что едят евреи. И только потом, когда пройдет добрых полдня, когда они всё это прочувствуют, повеселятся, наедятся и напляшутся, сесть в автобусы и отправиться туда, где евреи погибли. В Панеряй. И это еще не все: по дороге в Панеряй мы выучили [на идиш] песню, “Панеряйскую колыбельную”, сочиненную Тамилом, одиннадцатилетним мальчиком из гетто. Тамил участвовал в песенном конкурсе, устроенном в гетто в 1942 году, и стал победителем.
В 2012 году я впервые читала, говорила и пела на идише вместе с четырьмя десятками других таких же людей.
В Панеряйском лесу, куда многие из нас пришли впервые, нам рассказали о том, как убивали людей. Мы стояли с розами и камнями и слушали. Потом пели. А после этого молча положили розы на снег, аккуратно укрывший яму – одну из шести, самую большую. На снегу – следы, видно, только что над тысячами раздробленных черепов проскакал панеряйский заяц...
И это еще не все. Обратный путь до Вильнюса стал смелым экспериментом. Должны ли мы были возвращаться в Вильнюс молча после того, что видели и испытали в Панеряе, или, напротив – вдохновленными, объединенными? На обратном пути, после очной ставки с Холокостом, мы в автобусе откупорили кошерное вино, полученное из Израиля, разделили между собой домашние имберлах, и Михаил, музыкант из еврейского ансамбля, сыграл нам “Тумбалалайку”. Какое это было невероятное ощущение – ранним воскресным вечером ехать... и орать во все горло: “Тумбала, тумбала, тумбалалайка!” или “Лехаим!” – “За жизнь!” Драть глотку вместе с четырьмя десятками других глоток. Сорок литовцев, которые еще утром не знали о евреях практически ничего, а теперь, к вечеру, взволнованы, вдохновлены, печальны и бесконечно счастливы…
...Прошел год. Проект “Быть евреем” перебрался в Каунас и другие европейские города, где, к сожалению, все сделали казенно, “осваивая европейские средства”".

***

Я лично думаю, что тут для катарсиса остро не хватало того, чтобы в Панеряе тоже было бы устроено вживание в образ: вырыли бы яму, разделись, немножко в ней полежали бы, возможно, подвергаясь пулянию из пейнтбольных ружей, потом вылезли бы обратно. Так оно было бы еще взволнованнее, печальнее и бесконечно счастливее.

А уж если добавить к этому игры "быть литовским кулаком в 1940/41", "быть ложно обвиненным в работе на большевистскую власть в 1941/42", "быть лесным братом или его родственником, арестованным советскими силами", "быть антинемецким партизаном или его родственником, захваченным немецко-литовскими силами", "быть полицейским поднемецко-литовских сил, или его родственником, захваченным антинемецкими партизанами", "быть односельчанином пособников партизан или просто жить в районе их операций в зоне действия Приказа об особой подсудности на Востоке" и пр. и пр. -
то градус волнения, печали и бесконечного счастья стал бы окончательно неказенным.

А ведь это только небольшая доля подходящих игр.

Та же Ванагайте пишет, что историк Нериюс Шепетис по поводу означенного проекта “Быть евреем” задался вопросом, не был ли этот проект всего лишь “шоу полезных идиотов”. Со своей стороны замечу, что в этом определении мне не кажется верным слово "полезных".

В целом автор, по-видимому, так и не преодолел тяжкого кризиса (описанного им на первых же страницах), который он испытал, выяснив в почтенном возрасте, что 1) его, автора, дед (герой антисоветского сопротивления, после войны погибший в советском лагере), помимо геройств составил для немцев (не под нажимом) вдвоем со своим односельчанином список местных евреев на выселение. Хотя немцы справились бы и без него, тут ничего смягчающего и не скажешь, если не строить ад хок версии, что он хотел хоть кого-то как раз прикрыть, не включая в этот список; хотя такие вещи бывают, предполагать такое просто так есть чистая фантастика; 2) другой его, автора, родственник, полк. Антанас Стапулёнис, участник июньского восстания, отмеченный литовской историей как освободитель Паневежиса (на тот день с небольшим, который прошел до занятия его немцами), был затем, в июле-августе 1941, начштаба литовского полицейского формирования в этом самом Паневежисе, после чего перебрался в гражданские структуры. Автор многократно, и в книге, и в интервью, возвращается к вопросу о том, "жал ли он на курок" и вообще как его там пребывание соотносилось с учиненным как раз в июле-августе истреблением местных евреев, а также групп русских и литовцев, прошедших как коммунисты (что отнюдь не значит, что все они были коммунисты или злостно работали на советскую власть в 39-41, это просто международное слово было такое), и никак не может этого понять. В интервью он говорит, что Стапулёнис на курок не жал, а если бы жал, то он, автор, и вовсе не мог бы написать свою книжку, подавленный всей открывающейся тут для его души бездной. Собственно, непонятно, что автору так дался этот курок - сам Хаманн, командир немецкого (с включением литовцев) батальона, занимавшегося людоистреблением по всей Литве, никакого курка не жал при сем и даже на места расправ выезжал далеко не всегда.

Между тем если бы автор меньше волновался, печалился, счастливился, а европейские деньги осваивал более казенно, то он легко обнаружил бы целых три не указанных в его списке лит-ры и не использованных им куста сведений о том, что происходило тогда в Паневежисе, и, в частности, о Стапулёнисе. Один куст - в идишеязычной огромной публикации 1951 года ("Лите" - Литва, Нью-Йорк, 1951, т.1, несколько сот страниц по теме, в том числе стр. 1767-1845 со специальными освещениями дел в Паневежисе; на идиш я не читаю, так что не могу сказать, что там изложено, но Ваганайте-то...). Второй - это общедоступная "Трагедия Литвы" (https://www.e-reading.club/bookreader.php/90340/Tragediya_Litvy__1941-1944_gody.html), вышедший в РФ за 10 лет до выхода книги Ванагайте в Литве сборник документов преимущественно советских расследований дел 1941-1944, и там как раз полк. Стапулёнис назван как один из организаторов расстрелов июля-августа. Так что уж и не знаю, сочинил ли бы автор свою книгу, если бы читал по своей теме также и наиболее известные и доступные источники.

А с другой стороны, если бы он прочитал ту же книгу более внимательно, чем обычно относится к источникам вообще, то увидел бы, что перечень организаторов расстрелов, в котором фигурирует Стапулёнис, включает все местное начальство и даже переводчика, так что о реальном участии фигурантов сам по себе ничего не говорит, а прочие показания из той же книги, равно как и третий куст данных - сообщения еврейской общины Паневежиса и специалистов по истории террора в Литве 1940-х гг., в том числе Холокоста, в том числе еврейских, выясняют, что пока в Паневежисе и округе распоряжался означенный Стапулёнис (и когда он Паневежис брал, а перед тем оперировал в его округе), никаких противоеврейских мер и расправ там не было, и не проявлял он никакой инициативы в этом и далее. По приказу немецкой власти над Литвой комендатура Паневежиса (некий Гармус) предписала в середине июля сосредоточить евреев в гетто, при каковом мероприятии эксцессов не было, дальнейшие же расстрелы (конец июля - август) чинила прибывавшая для этой цели летучая немецко-литовская команда Хаманна (без привлечения, - судя по показаниям свидетелей и причастных лиц, - местной охраны к расстрелам - разве что какие-то индивидуальные добровольцы из нее могли бы сунуться поучаствовать; кстати, сам тот факт, что для расстрелов в провинции был создан особый летучий отряд, и загрузка у него и отряжаемых им команд была колоссальная, показывает, что местные обычные полицейские отряды не вызывали в целом особого доверия по этой части у центральной немецкой власти - кто в одну сторону тянул бы, кто в другую..), и начальник штаба местного охранного (полицейского) отряда мог на это повлиять примерно в той же степени, в какой сами расстреливаемые. А чего он хотел в сердце своем и что одобрял - у покойника не спросишь, но судя по тому, что происходило в Паневежисе, - в отличие от многих иных мест, - тогда, когда он там имел все возможности влиять на ситуацию, - на этот счет Ванагайте могла бы предварительно успокоиться.

Так что впредь до появления новых данных Ванагайте смело может творить свое тихое слово жизнь дальше с тем же успехом и с тем же невыразимым - не знаю как сказать? пафосным кокетством? возвышенной грациозностью? - с которым она делала это в работе 2017 (рус. 2018).
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 38 comments