?

Log in

No account? Create an account
5. Антон Франческо Дони, друг человечества - wyradhe — LiveJournal [entries|archive|friends|userinfo]
wyradhe

[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

5. Антон Франческо Дони, друг человечества [Jul. 2nd, 2018|06:33 pm]
wyradhe
5. Антон Франческо Дони, друг человечества

Спартанцы не смотрят ни комедий, ни трагедий, чтобы не услышать чего-либо, будь то сказанного в шутку или всерьез, что шло бы вразрез с их законами.
Спартанцы казнили человека только за то, что, нося рубище, он украсил его цветной полосой.
Плутарх


(Предыдущие серии:

Бручиоли: https://wyradhe.livejournal.com/538589.html
де Гевара: https://wyradhe.livejournal.com/539040.html
Бонифачио: https://wyradhe.livejournal.com/539837.html
Альбергати: https://wyradhe.livejournal.com/540728.html
вне очереди - Кабе: https://wyradhe.livejournal.com/545254.html
вне очереди - Д-Толстоевский: https://wyradhe.livejournal.com/96468.html ; там, кстати, упоминается этим автором и Кабе)

Антон Франческо Дони (1513 - 1574, https://it.wikipedia.org/wiki/Anton_Francesco_Doni ), по словам автора очерка о нем, не относится к числу «титанов Ренессанса». Тем не менее он был крупным двигателем культуры второго ряда: побывал монахом и юристом, отверг все это, стал печатником и издателем (во Флоренции, потом в Венеции), был секретарем Флорентийской академии, президентом литературной ассоциации в Венеции, издал множество книг, чужих и своих. Идеи свои он выразил в разных сочинениях, особенно в «Мирах» (1-я часть в 1552, 2-я – 1553, обе вместе вторым изданием – 1562, переиздавались и потом, причем массово – за полвека еще 7 изданий по-итальянски, 4 по-французски); раскупались они очень быстро, то есть были весьма популярны, причем не только в самом городе Венеция, но и в округах республики, и в Италии, и, как видим, даже во Франции. Всего сочинения Дони в 1543-1611 переиздавались более 100 раз. «Миры» при этом после 1606 не переиздавали вовсе – контрреформация ужесточила требования к изданиям, и уже в посмертном издании 1597 г. издатель, страха ради инквизицка, заменил задним числом лозунг обобществления жен (с которым выступал Дони в «Мирах» при жизни) на лозунг парного брака.

Обличительная часть писаний Дони – анекдот номер 16. Это так нудно и ярко, что я вместо набора просто отсканировал пересказ с цитатами из книги Л.С. Чиколини – благоволите видеть:

IMG_20180702_0001.jpg

(Вообще все эти гневные ламентации на тему о том, что вот у одних в три горла не влезает, а другие с голоду пухнут, а те-то за их счет... – настолько часто идут в пакете с разнообразной мерзопакостью, что я лично для себя давно решил: как только друг угнетенного и страдающего люда начинает такие ламентации, более не воспринимать его вовсе. Потеря будет небольшая: в 90+ случаях за этими ламентациями действительно пойдет какая-нибудь пакость, а в оставшихся-то случаях друг народа действительно окажется вполне нормальным человеком и ничего плохого не скажет, а скажет что-то дельное – но всем этим дельным можно гораздо проще и обильнее окормиться от других людей, не прибегающих к инвективам по поводу того, что одни в три горла жрут, а другие с голоду помирают. Похоже, что настоящим друзьям людей в норме просто не придет в голову приплетать к своим речам то, что кто-то де богат на фоне нищеты – им просто нет до этого дела, есть на этом фоне богачи или нет. Им есть дело просто до того, что вот как это так – ни в чем не повинные соотечественники посреди общего достатка помирают с голоду или от непосильного труда без всякого вспомоществования, это непорядок и безобразие для уважающего себя общества; а ест ли на этом фоне вдобавок кто-то на золоте или нет, не имеет тут никакого значения, если ест – то указанное безобразие от самого по себе этого факта не делается хуже, если нет – не делается лучше. Так что если кто-то уперся именно в этот контраст и возвышает голос именно о нем – не о том, что как это у нас те и эти люди в нищете подыхают, а о том, что как это одни вот подыхают, а другие и т.д. – то это скверный знак, побуждающий подозревать, что отнюдь не состраданиям к бедствием бедных данный оратор руководится, а ненавистью к богатым. И обычно эти подозрения подтверждаются с лихвой, так что безопаснее ставить блок и отключать звук сразу, как только доходит вот до этого «одни с го... а другие в три го...»).

Если кратко, то, согласно Дони, богачи – все равно что грабители, так как живут за счет труда других, потребляют, не трудясь, и когда что-то покупают, то расплачиваются не своим трудом, а трудом других. Торговцы и иные посредники, по Дони – жулики и злодеи (по той же причине). Власти живут за счет населения и тиранствуют. Азартные игры, пиры, балы, выезды, роскошные одежды, маскарады, траты на женщин – все это пустые и вредные занятия. Семейные отношения таком обществе плохи уже тем, что зависят от денег: люди женятся ради приданого и т.д. Законы излишне усложненны и путаны; истинный закон – закон божественной мудрости – прост, краток и ясен без особого изучения; когда-то люди и жили по такому закону, но с тех пор его усложнили, чтобы покрыть и закрепить законами господство одних над другими (что извращает истинный закон); потому-то в мире воцарился хаос законов и плохое их выполнение, и возникли юристы, прокуроры, нотариусы и адвокаты, которые занимаются только болтовней.

Правильное устройство общества таково – «чтобы каждый ел свой хлеб в поте лица и приносил пользу другому человеку, а тот в свою очередь, приносил бы пользу ему», чтобы каждый трудился и жил своим трудом. Правильное государство – большая страна, разделенная на провинции, каждая из которых имеет по одному городу. Частной собственности, торговли и денег нет. Личная собственность имеется, но не включает даже жилища и большей части утвари: «ни у кого не было ничего своего, кроме того, что он имел на плечах, да кровати для сна в доме». Все остальное – утварь, жилище, инвентарь, сырье – в личном пользовании, выделяется обществом по уравнительной норме. Благодаря этому все счастливы – нет завещаний, забот владения имуществом, приданых, тяжб, ссор, «отцу не надо бояться, что сын промотает добро и умрет с голоду» (это тем более верно, что в обществе по Дони никто не знает своих отцов и детей, семей там нет – см. ниже). «Какое приданое и какие тяжбы?! Из-за чего они могли бы ссориться? Ведь все было общим».

Учреждено двести официальных профессий горожан; каждый обязан заниматься одной из них, и только одной (заниматься более чем одной профессией запрещено, заниматься делом, не внесенным в список официальных двухсот, запрещено). «Было там двести ремесел, и каждый не знал никакого иного занятия, кроме своего ремесла». Люди одной профессии живут на одной улице, в каждом городе, таким образом, по сто улиц, на каждой стороне каждой улицы живут носители определенной профессии. Например, на одной улице по одной стороне живут все аптекари, а на другой стороне – все врачи (с шаговой доступностью у Дони выходит очень нехорошо). Крестьяне тоже строго расписаны по основным специализациям. Виноградари «не занимаются ничем иным, кроме виноградников». Поэзия (и т.д.) рассматривается как форма досуга, в число профессий она не входит. Поэт обязан иметь какой-то профессиональный труд – охотиться, делать сети, возить телеги.

Праздность запрещается, труд принудителен. «Кто не работает, тот да не ест».Не желающего трудиться или лентяя, не выполняющего норму, не допускают в общественные едальни, а так как никакого иного способа прокормления в стране нет, то праздные должны либо обратиться к работе, либо умереть с голоду. «Лентяй долго не выдержал бы, ибо приказывали не давать ему есть, если он не выполнил своей работы». Каким-то образом, стало быть, осуществляется контроль над выработкой и установление ее норм. Труд считается наслаждением, и ежедневно за два часа до ночи устраивается общее городское празднество в честь труда в городском храме. Там же каждое утро все должны присутствовать на церемонии перед началом работы. Эти утренняя и вечерняя церемонии заключаются в прослушивании возвышенной музыки. Каждый седьмой день недели выходной, и часть его тоже проводят в праздновании в этом храме; оно заключается в торжественном прослушивании проповедей под музыку.
Все произведенное горожанами сдается на склады или отдается по заявкам другим горожанам; с крестьянами неясно – похоже, что часть своей продукции, необходимую им для прокормления, они и оставляют себе, а все произведенное ими сверх этой необходимости сдают в город на склады. Все нужное людям они получают бесплатно по обоснованным заявкам (см. ниже).
Престарелые, не способные работать по старости (но при этом не тяжелобольные – для тех имеется принудительная эвтаназия), содержатся на общественный счет в специальных домах престарелых.

Как и многие другие авторы, а также ряд реальных общин анабаптистов, Дони вводит дополнительный инструмент перераспределения: взаимопомощь по заявке. Каждый оказывает другому такую помощь и услугу, какую хотел бы получать от других сам. Речь идет, разумеется, не о всех просьбах-заявках, а об обоснованных, уместных с точки зрения общего духа установлений страны – то есть без перебора и попыток получить излишнее и ездить на чужом горбу. Вопрос о том, когда же считать просьбу о помощи недоброкачественно-излишней и не подлежащей, тем самым, выполнению, решался (и в таких проектах, и на практике анабаптистов) выносом дела в случае конфликта на рассмотрение общинных старшин; те и решали «по правосознанию», кто тут прав – тот, кто просил, или тот, кто отказал в просьбе. Несомненно, такой механизм подразумевался и у Дони.

Потребление ограничено: люди должны довольствоваться малым, избегать излишеств и жить более духовной жизнью, ибо только она дает счастье. Потребление также полностью уравнено: «там не было ни одного человека, который был бы богаче остальных. Все ели и одевались одинаково», и даже порции в едальнях (а больше есть нигде нельзя) одинаковы: «каждому давали столько пищи, сколько другому». Вся продукция стандартизована на соответствующем уровне. Одежда одноцветная, грубая и простая; каждой возрастной категории присвоен строго один из пяти цветов, другие цвета в одежде запрещены вообще. Питание осуществляется только в общественных столовых, занимающих две или три улицы. Все население учтено, все рты распределены по соответствующему количеству столовых (но не приписаны к той или иной: когда одна столовая заполняется, остальные идут в следующую, и так далее). «Что готовили в одной, то и в другой; давали столько же еды, сколько и в другой». Порции на одного едока одинаковы и скромны. В столовых запрещены выпивка, пиры, застолья, игры, общение для развлечения, вообще развлечения; они предназначены «только для питания человека и ни для чего иного». Излишества в еде запрещены; дозволено от полудюжины до дюжины стандартных блюд. Соответственно, нет ни «постыдного пьянства», ни «пяти- или шестичасового обжорства за столом». Дома принимать пищу запрещено (что разом упраздняет и пирушки с застольем дома).

Деньги и всякая торговля запрещены (как между горожанами, так и между крестьянами и между крестьянами и городжнами). Все необходимое люди получают бесплатно либо на складах, куда сдают продукцию производители этого необходимого, либо, чаще, у самих производителей . Так, износив одежду, люди приходят к ткачам и говорят: «Это изношенное полотно, дай мне новое». «Если человеку нужны были чулки, он шел к чулочнику и получал их. И так было со всеми предметами обихода». Заболевший шел на улицу врачей или вызывал из, при надобности, на дом. Дрова же брали со складов-штабелей. А вот лица, ведавшие приготовлением пищи в едальнях, получали часть нужного для этого прямо от производителей (например, мясо - от мясников), а часть – на промежуточных складах (дрова – из штабелей, вино – из погребов). Естественно, подразумевается, что все это получение шло по некоторым ограниченным нормам и обоснованность заявок и расход полученного как-то контролировались, а с чрезмерно частым обращением за вещами (в силу чрезмерно большого или быстрого расхода их или почему-либо еще) как-то боролись.
Строгое нормирование и ограничение потребления приводит к исчезновению ряда видов преступности. Нет мошенничеств с целью денежной наживы и вообще наживы путем обмена, так как нет денег и торговли. Нет азартных игр. «Не было случаев воровства, так как если кто-либо и украл бы вещь, он не знал бы, что с ней делать». А в самом деле, что? Продать нельзя, так как нет торговли. Очевидно, что и обнаружить владение украденным нельзя, то есть есть видимые и легко контролируемые нормы нахождения вещей в твоем распоряжении, и если оказывается, что их больше положенного, то это нарушение. Разве что можно, - допустим на миг, - хранить и использовать украденное дома, но многим ли это надо? Да и напомним, что дома не принадлежат своим обитателям, из всего, что есть дома, в собственности его обитателя находится только кровать, на которой он спит, и одежда, которую он носит. Практически несомненно поэтому, что предусмотрена инспекция домов – это ведь общественная собственность, лишь предоставленная в пользование, - без такой инспекции, кстати, невозможно было бы обеспечить исполнение запрета на принятие пищи дома. И действительно, старшины улиц должны следить за жизнью своих улиц, наставлять их обитателей, научать их добру и трудолюбию. А как можно контролировать жизнь на своей улице без инспектирования ее домов. А раз есть инспекция, то и хранить украденное дома тоже невозможно. Тогда – и по сути только тогда – вполне понятно утверждение Дони, что с украденной вещью просто нечего оказывается делать.


Дони констатирует, что всякая семья отягощает человека, так как заставляет беспокоиться о судьбе детей, волноваться за близких и горевать об их потере; кроме того, семья порождает жадлу обогащения и неравенство, так как родители из приверженности к детям жаждут получше обеспечить из материально и оставить им наследство, а между тем наследства противоречат закону природы, так как рождаются все одинаково нагими, не захватывая с собой из утробы матери никакого имущества. Поэтому семей в стране нет, семьи запрещены. Есть женские и мужские профессии. Одна из женских профессий – общие жены-детопроизводительницы; они занимают одну или две улицы. Любой мужчина в городе имеет право на посещение их и занятие любовью с ними; произведенные дети сразу после рождения отнимаются у матерей и сдаются на общественное воспитание (кроме дефектных, которых столь же незамедлительно умерщвляют, см. ниже). Поэтому никто не знает ни своих родителей, ни своих детей. В результате все страдают намного меньше, чем у нас: «Благословенна эта страна! Ибо она не знает страданий, вызываемых смертью жены, родителей, отцов, сыновей. Там нет поводов для слез и горя».
Женщины и мужчины равны (повторим, что есть женские и мужские профессии-профсоюзы-улицы), но не во всем, однако: управители-священники (см. ниже) суть, видимо, только мужчины, и сам межгендерный сексуальный контакт происходит, видимо, именно по мужской инициативе и заявке: есть профессиональные общие жены и их улица, но нет профессиональных производителей-мужчин и их улицы. Непохоже, чтобы потребность в сексуальном партнере вообще причислялась у Дони к подлежащим удовлетворению: по выражению Чиколини, все сведено лишь к заботе о продолжении рода. Однако полной ясности тут нет.

Вопрос о том, разрешены ли секс и деторождение вне указанных контактов с профессиональными общеженами-детородильницами, специально не обсуждается, но из формулировки о том, что никто не знает ни своих родителей, ни своих детей, следует, что норма так-таки запрещает всем прочим женщинам беременеть и рожать, аналогично должна быть запрещена (как грозящая беременностью) вагинальная пенетрация с этими самыми прочими женщинами, а что касается всего прочего, то Бог его знает, но в духе уже выясненного был бы именно запрет физических любовных связей со всеми, кроме "жен". То же следует из того, что госрелигию (номинально христианскую) Дони всецело признает, управление у него поручено священникам, воспитуюющим всех в почитании Бога и благодарности Ему; стало быть, любовную связь иначе как с законной женой/мужем он, по всей вероятности, отклоняет. А между тем "женами" являются только те самые общие "жены" - они у Дони никоим образом не куртизанки, а именно законные жены, только общие. Всякий мужчина города/области приходится законным мужем всякой из этих общих жен (данного города) и никакой иной женщине.

Всех детей, рождающихся с существенными дефектами, а к этим существенным дефектам у Дони относятся, в частности, колченогость, горбатость и даже просто косоглазие, незамедлительно, сразу после рождения, бросают «в огромную яму» (невольный прототип центральной ямы Хармса). Если человек заболевает тяжелой неизлечимой болезнью, даже совместимой долгое время с жизнью , - в частности, чахоткой, раком и другими тяжелыми недугами – то его принудительно подвергают эвтаназии. Процедура эвтаназии занимает час и заключается в отравлении больного мышьяком на фоне вдыхания им серы (очевидно, служащего посильным усыпляюще-обезболивающим наркозом – сера одурманивает).

Управление осуществляется контролерами-старшинами (по 100 на город), каждый из которых возглавляет улицу – то есть по две профессиональные корпорации – и контролирует и направляет ее жизнь и нравственность. Они являются также священниками-мудрецами. Они не занимаются производительным трудом, их труд – управление, контроль, поддержание нравственности и почитания Бога, какие-то судебные вещи. Материальное обеспечение их точно такое же, как у всех остальных. Откуда они берутся, не оговаривается; возможно, кооптацией. Во главе них стоит «глава области», живущий в том самом храме в центре города, где ежевечерне проводится празднество в честь труда. Откуда берется он, неизвестно – вероятно, выдвигается этими священниками-улиценачальниками-председателями профсоюзов. Вся страна состоит из ряда таких областей.

Все изложенное, по Дони, отнюдь не есть некая не подлежащая осуществлению абстрактная утопия, а руководство к действию; преобразовать общество на изложенный манер можно и нужно бы здесь и сейчас. Области государства Дони, как он сам пишет – не гдетотамии, а «Ломбардия, Тоскана, Романья, Фриули, Марка и прочее». Этот вопрос Дони оговариваает и специально: он утверждает, что «человек не может вообразить того, чего не было или чему не суждено быть» (то есть его проекту суждено реализоваться), и с явной насмешливой угрозой заявляет, что читателю вольно считать все изложенное безумием, но если большинство примет это безумие, то этим критиканам волей-неволей придется смириться: «уверяю вас, мудрецы-читатели, что и вы, к вашему огорчению, войдете в число безумцев, если все мы станем безумными». К сему приводится рассказ-новелла, как-де некие прорицатели узнали, что скоро весь мир подвергнется воздействию паров, которые всех сведут с ума; прорицатели укрылись в особом помещении, куда пары не проникали, но когда вышли из убежища, встретили безумцев и пытались их вразумить, те встретили это враждебно, и прорицатели, думавшие, что они-то и удержали разум (некоторые выражения новеллы намекают, что это не так, и что на деле остальные не утратили разум, а перешли к высшей его форме; впрочем, это и так ясно по общему контексту, в который помещена эта истории), вынуждены были смириться перед «безумцами». Иными словами, дело лишь в том, чтобы убедить большинство захотеть жить так, как им на деле спасительно и хорошо; и так оно и случится через «разрушение» нынешнего мира.
LinkReply

Comments:
[User Picture]From: cat_mucius
2018-07-01 04:36 pm (UTC)
Спасибо, поблевал.

Интересно, кому-нибудь из этих друзей человечества доводилось осмыслить собственные предложения в той форме, что запрещая частную собственность в пользу общественного распределения, они проповедуют полнейшую зависимость людей от распределителей? И если да, то как они на это отвечали?
(Reply) (Thread)
From: wyradhe
2018-07-01 06:47 pm (UTC)
Разумеется, отвечали. Причем совершенно одинаково во все времена. Что анабаптисты, что маркисты, что любые новые-переновые. Распределители будут праведные и мудрые, а вдобавок выборные (или связанные с выборностью), в том числе в форме кооптации (так что плохие люди не окажутся на этих постах иначе как изредка, по случайности и с быстрым разоблачением), и стимулов к неправедности у них тоже не будет, ибо они не смогут извлекать из нее особой выгоды - денег нет, торговли нет, потребление строго ограничено (или вообще уравнено) - так зачем им идти против общественного блага? Да и к тому же воспитание в праведной жизни их сделает самих праведными-преправедными. Все, что гнала на эту тему Соввласть - то и все они гнали. Единственная разница - что одни делали упор на кооптационную выборность, а другие - на электоральную, снизу, а третью - на гибриды того и другого. В конце концов, античных общинных конституций, по-разному сочетающих все это, было много.

Одна из ярких особенностей всех этих прелестей - та, что друзья угнетенных 19-21 веков делают вид, что они какие-то новые, "научные" (и даже сами каким-то чудом в это верят!), а на самом деле это все один и тот же средневековый бред, и Маркс и Ко не внесли ни на копейку больше в этот бред науки или хоть просто здравого смысла, чем было у Хилона в Спарте в 6 веке до н.э. (он там учинил революцию и ввел тот самый тн ликургов строй, как обычно, возгласив, что это он возрождает старые добрые обычаи легендарного Ликурга) или у "утопистов" 16-17 веков.

У них просто меняются с течением времени фантазии о том, в ЧЕМ тот рычаг, нажав на который, все это можно осуществить.

В 16 веке возлагали надежды на мудрых государей либо на революционные народы, сбросившие тиранов. Ко второй пол. 17 такие надежды потеряли - уж очень ярко было видно, что государи не рвутся все это вводит, а революционные народы.. ну вот от коммун анабаптистов и до Англии Кромвеля пробовали, и как-то не пошло. В перв. пол. - середине 18 века опять стали надеяться на мудрых государей (лейбницианцы, физиократы) - опять не пошло. В течение 18 века ревнители праведной жизни заодно разделились на фритредерские прото-правые/праволиберальные каргокультисты и народнические прото-левые/леволиберальные/протосоциалистические линии (если сравнить с 16-17 веками, то можно заметить, что протокаргокультисты ответвились от основного ствола, продолженного социалистами). Ок. 1790 те и другие стали надеяться на революционные народы, сбросившие тиранов. Опять не пошло. Наконец, в 1840 вторые стали надеяться на промышл. пролетариат, он-де по самой своей природе прям вот готовый инструмент введения праведного житья, так как собственности у него и так нет, работает он и так бригадами, а притом он живет в стольных городах крупными массами и жрать ему охота. Ура, вот, наконец, кого на все это можно поднять, вот кто, наконец, устроит царство праведности (в левом варианте)!
Увы, но и пролетариат подвел. И с конца 20 века эти люди решительно не знают, а теперь-то на кого надеяться, кроме Деда Мороза.
(Reply) (Parent) (Thread) (Expand)
From: wyradhe
2018-07-01 07:25 pm (UTC)
Социалистическая мысль 19-20 веков не заметила еще более яркого и простого факта, а именно: если бы такие обобществленные хозяйства существовать нормально могли, то ими и без социалистов был бы заполнен весь мир. Что мешает крестьянам всю первобытность, древность и средневековье организовываться именно в колхозы? Феодалам и государству почти всюду совершенно безразлично, являются ли крестьяне, составляющие их кормовую базу, хуторянами, или общинами типа русской, или колхозами, или совхозами. Над крестьянами античности и половины раннего средневековья вообще никакой власти, способной указывать им, жить ли им хуторами, или общинами, или колхозами, нет. Ремесленникам и горожанам вообще ничего не мешает образовывать именно коммуны с общим хозяйством. Сама идея таких хозяйств известна всем испокон веков: не говоря о примерах с первобытной периферии, общность собственности и т.д. теоретически обсуждалась уже в Греции. Если такие хозяйства для людей осмысленны, да еще и повышенно эффективны и благотворны, как полагают социалисты, - почему же трудящиеся массами не сорганизовались в обобществленные хозяйства тысячу раз на протяжении веков? И почему они вообще отошли от такого хозяйствования, ведь в ранней первобытности оно был по сути единственно возможным и всеобще-распространенным? Что это за благотворный феномен такой, это обобществленное хозяйство, что начинают-то все с него, но при этом при первой возможности никем не принуждаемые трудящиеся все время тянутся от вот этой организации, которая им будто бы должна давать жить счастливее и трудиться эффективнее, к частному пользованию и частной собственности? Почему еще первобытность и древность не стала социалистической и коммунистической, точнее, не осталась ею? Все разговоры о том, что только пролетариат и фабрики дают техническую возможность это осуществить - просто заклинания; на деле даже охотничье хозяйство дает возможность это осуществить. Лук со стрелами, значит, технически позволяет осуществлять социализм и коммунизм, фабрика, значит (по Марксу и пр.) тоже, раннее земледелие - тоже, а вот плуг и мануфактура - нет?!

(Reply) (Parent) (Thread)
From: wyradhe
2018-07-01 07:31 pm (UTC)
Даже и на этот очевидный вопрос никакого осмысленного ответа соц. мысль не дает. Развивать ту идею 18 века, что это-де жрецы и старейшины и прочие тираны обманули народ и подмяли его под себя, лишив его хорошей и правильной жизни, в 19 -20 веках совсем уж маргинально (все знают, что это было не так*), а больше тут сказать нечего. Социалистическая мысль (Энгельс по Моргану и пр.) долго доказывала, что из частной собственности вытекает иерархическое государство, подминающее самоуправление, только не объяснила ни то, почему такая же иерархическая, подминающая самоуправление власть прекрасно возникает в обществах без частной собственности (вроде Руси VII-IX века, где собственность на основные средства производства общинная была, общинная и оставалась, а первые боярские вотчины появились намного позже иерархической власти, подмявшей самоуправление), ни то, почему же люди вообще отказались от такой якобы прекрасной (и реально универсальной для них!) формы существования, как коллективное хозяйствование, в пользу частного хозяйствования (а потом и частной собственности). Причем вопросы эти кричали уже в 19 веке, и только при крайней интеллектуальной недобросовестности можно было обходиться с ними так, как обходилась соц. мысль - правда, за пределы обычной для новоевроп. гуманит.к-ры 19-20 вв. недобросовестности тут они не очень выходили или не выходили вообще.

(*) Неиерархичная демократия и общая собственность на ср-ва пр-ва / общее пр-во, вот все это самое равенство - настолько не требуют больших затрат и высокого уровня развития технологии, что почти все охотники-собиратели и множество ранних земледельцев именно так и только так и жили. Просто при первой устойчивой возможности они начинали от этого отходить - причем осуществляли этот отход за сотни и тысячи лет до того, как их могла заставить от этого отойти некая верхушка, способная извлечь из этого отхода выгоду. Наоборот, сама эта верхушка возникла только благодаря указанному отходу, причем многие сотни лет общины имели все возможности развернуть этот процесс обратно, вернуть обобществление, чтобы избежать усиления этой верхушки и ее возвышения над обществом - но почему-то кроме единичных примеров типа Спарты 6 века никто на это идти не хотел. Хотя все последние тысячи лет никакого секретного ноу-хау в этом не было.

(Reply) (Parent) (Thread) (Expand)
From: wyradhe
2018-07-01 07:44 pm (UTC)
Но при этом все это обобществление даже в самых частнособственнических обществах прилетало снова, _если обстоятельства снова резко ограничивали ресурсы_: в осажденном городе, на потерпевшем бедствие дрейфующем корабле и т.д. Тут разом возрождалась и обобществление, и централизованное распределение, что отражало морское право даже самых буржуазных фритредерских стран.

Получается, что это все (равенство, общая собственность, обобществленное/коллективное производство) - это просто такая штука, которая при определенно низком уровне ресурсов является необходимой, но штукой этой люди отчаянно тяготятся (если представляют себе альтернативу; если ее НЕТ, то они, естественно, на эту штуку не тяготятся, а на нее молятся. И они абсолютно правы. Точно так же, как если нет пока иного способа борьбы с гангреной, кроме ампутации, то на хирургов, ее осуществляющих, будут заслуженно молиться, но если откроется возможность снимать гангрену уколом вместо ампутации - то все мгновенно перейдут на это, и те, кто будет желать по-прежнему использовать и славить для таких случаев ампутацию - они будут полоумными изуверами, в отличие от хирургов тех времен, когда никакого иного способа не было). И когда обнаруживается возможность выжить _без_ равенства и обобществления, выжить в неравенстве, обмене, частной взаимной эксплуатации - люди и кидаются массами в _это_, до такой степени им не нравится жить в обобществлении и равенстве (исключая те ситуации, когда иначе вообще не выжить). Непонятно почему различные друзья людей решили, что людям это _нравится_, и что у них, бедных, эту благодать отняла тяжкая поступь истории, железная пята надобщинных верхушек, правителей и эксплуататоров. На самом деле люди от равенства, обобществления, коллективизма и прочего такого бегут как черт от ладана, как только это становится возможным. И то, как сами же трудящиеся голосуют за даже умеренных социалистов, это целиком подтверждает. Воистину, понадобился молот Первой Мировой или молот Великого кризиса, чтобы трудящиеся ряда стран массово обратились к социалистам. Загнать их в объятия их якобы друзей можно только хардкором. А для того, чтобы трудящиеся какой-нибудь Англии стали голосовать за лейбористов после многократного голосования за тори(!) снова, лейбористам потребовалось радикально десоциализироваться, и то же относится ко множеству прочих социалистов. Социалисты, выходит, - это такие друзья трудящихся, что трудящиеся принимают их дружбу главным образом только в полном бедствии и отчаянии.

(Reply) (Parent) (Thread) (Expand)
From: wyradhe
2018-07-01 08:23 pm (UTC)
Учитывая определенные издержки / неприятные стороны для людей в неравенстве, иерархическом государстве, экономической зависимости от государственного или частного работодателя и пр., теоретически сейчас можно ставить вопрос о том, не возникнут ли когда-нибудь такие условия, в которых можно было бы сочетать (а) тот уровень прайваси, частного накопления, частной экспансии, конкуренции и возвышения друг над другом, который столь желанен людям, что ради него они при первой возможности отказываются от неиерархии и обобществленного производства и распределения, и готовы нести соотв. вышеупомянутые издержки + (б) безопасность - и вместе с тем (в) тот уровень безначалия и независимости от "более сильных" / общественного и властного верха (= отсутствия такого верха), которым люди, вообще говоря, достаточно дорожат - что, конечно, не мешает им от этого отказываться ради куда более важного для них (а+б) (при возможности заполучить (а+б) и учитывая заведомую несовместимость (а+б) с (в) при всех существовавших и представимых доселе технологиях). При этом пресловутое обобществление, т.е. отсутствие частной собственности в пользу общественной собственности - оно вообще ровно никаких чувств, кроме зависти, не тешит: независимости при общественной собственности ничуть не больше (на самом деле меньше), чем при частной, а предпочитать зависимость от своей общины и от выборного комитета своей общины зависимости от частного богача, - это настолько на любителя, что мало кто, кроме самых ущербных и завистливых членов общества (из породы тех, кому главное, чтобы никому не было сильно слаще, чем ему самому) на это пойдет и купится. Независимость от сильнейшего - это доступная всем и каждому частная собственность, неспособная втянуть другого человека в зависимость, а вовсе не обобществление.

Поэтому вышеизложенный вопрос - по-моему, праздный. Я думаю, что реально он примерно равносилен такому вопросу: "при каких условиях люди захотят переживать ампутацию ноги, чтобы избежать издержек, связанных для них с уколами"? При желании, конечно, можно придумать и такие условия: например, совершенно безболезненная ампутация с вызванной ею мгновенной безболезненной же регенерацией ноги лучше прежнего, в то время как укол всего лишь лечит имеющуюся ногу и болезнен. Но рассуждать аналогичным образом на тему о том, а при каких условиях люди смогут сочетать (а), (б) и (в) - означает ставить себя вне политической, общественно и пр. _мысли_ и переноситься в область туманных грез неизвестно о чем, но о чем-то хорошем. Существенны тут два момента:

1) обобществленное хозяйство не имеет отношения ни к чему хорошему иначе как в обстановке отчаянной материальной катастрофы (когда оно в определенных пределах необходимо и благодетельно). Во всех остальных условиях из всех человеческих желаний оно потрафляет одному - знать, что никому
не достается куса больше, чем тебе; а это желание скверное. Независимости и свободы обобществление не дает и никогда не давало - совсем напротив; первобытность не особенно дает индивидууму свободу, а в той мере, в какой дает - дает вовсе не обобществленностью, а отсутствием надобщинной иерархии. Это совершенно иное явление. Обобществленность же - антиобщественное и античеловеческое явление всегда, когда не является просто необходимым для выживания, и именно поэтому поклонники обобществленности выглядят так, как выглядят - я не подбирал специально примеры похуже. Некоторые просто больше скрывают от самих себя, чему поклоняются, меньше "додумывают".
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: mmekourdukova
2018-07-01 06:26 pm (UTC)
С улицей Профессиональных Общежён одни сплошные непонятки - ведь там, в отличие от едален, все порции разные.
(Reply) (Thread)
From: wyradhe
2018-07-01 06:52 pm (UTC)
Приходится терпеть. В конце концов, повара тоже в каждой едальне свои, сырье для них где-то подгнило больше, где-то меньше.. Но учитывая, что цель Улицы Общежен - размножение, то разность порций Дони не смущает. Ну, такая общежена более популярна, другая менее, - какая разница? Это те проблемы клиентуры, которые Дони не интересуют. Разница, которая его интересует - это то, что разные женщины в разное время от разных отцов приносят разное по здоровью потомство, но что ж тут поделаешь - остается вводить социалистический контроль качества продукта с отбраковкой несортового приплода. Поскольку на все профессии направляет общество, то имеется полная возможность посылать в общежены тех девушек, которые по самолучшим научным представлениям эпохи дадут наилучший приплод.
(Reply) (Parent) (Thread) (Expand)
[User Picture]From: semonsemenich
2018-07-02 05:40 am (UTC)
Им есть дело просто до того, что вот как это так – ни в чем не повинные соотечественники посреди общего достатка помирают с голоду или от непосильного труда без всякого вспомоществования, это непорядок и безобразие для уважающего себя общества
===========================
Ну, и эти Ваши любимцы так или иначе будут апеллировать к власть и/или деньги имеющим. Не к сами же горемыкам обездоленным, какой с них спрос.
И в случае глухоты имущих будут приходить в некоторое раздражение. С вытекающими...
И ничего нет нового под Солнцем...
(Reply) (Thread)
From: wyradhe
2018-07-02 05:37 pm (UTC)
Да, только раздражение будет направлено на ДОЛЮ, на границы того, что кому идет, а не на суть общественных отношений. В Китае, Вавилонии, Греции Риме, многократно шла борьба за более мягкие для населения условия и нормы эксплуатации, за социальные гарантии - вплоть до восстаний; и власти сами часто предпринимали соотв. реформы - но никакого обобществления собственности и хозяйствования, никакого социализма никому в голову не приходило, кроме отдельных греческих изуверов.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: afranius
2018-07-02 02:04 pm (UTC)
У меня вот тоже сразу возник вопрос про "общежен"; в смысле -- как раз про ихних посетителей-производителей.
Ведь "производители" -- это (как я понимаю), не профессия (хотя было бы логично, в смысле всякой евгеники!..), а типо, общественная работа, на манер ДНД.
Неужто такой важный аксепт был пущен на самотек? Без установления нормативов, ПереходящегоКрасногоЗнамени и тэ пэ?

А вообще такая жуть, кажется, практиковалась только на американском Юге, для поднятия поголовья рабов (не системно, естественно, а у особо продвинутых ЭффективныхМенеджеров-рабовладельцев); если только это не аболиционистская пропаганда выдумала -- что тоже запросто...
(Reply) (Thread)
From: wyradhe
2018-07-02 06:00 pm (UTC)
Тов. Дони явным образом исходил из того, что мужики в достаточном количестве захотят спать с бабами, в более чем достаточном. На самом деле при его системе спрос на услуги общежен должен был быть гораздо выше предложения, и большинство мужчин должны были оставаться сексуально неудовлетворенными (большинство женщин - тоже, конечно). В самом деле. В городе 100 улиц, все работоспособные женщины и мужчины работают на них, семей-то нет, нет такого разделения труда, что мужик работает, а его баба его дом ведет.
Стало быть, принимаем, что в городе, исчисляя население в "улицах" (все поровну, так что улицы должны быть одинаковы) примерно 50 улиц женщин и 50 улиц мужчин. Общежены занимают 1-2 улицы, то есть общеженами является только 2-4 процента трудоспособных женщин. Иными словами, на 1 общежену приходится в среднем 25-50 трудоспособных мужчин. При этом подавляющую часть времени каждая общежена должна сексуально простаивать - много ли времени они проведут до того, как забеременеют от очередного контакта? Так что очередь на секс с общеженами должна быть просто астрономической, и в те небольшие периоды, когда общежены небеременны, придется им работать на износ - уж очень много желающих окажется.
(Reply) (Parent) (Thread) (Expand)
From: nedovolny
2018-07-02 03:30 pm (UTC)
Что до секса, то шведы обошли Дони - https://www.gazeta.ru/social/news/2018/07/01/n_11728015.shtml
«Закон означает, что, если секс не является добровольным, значит это незаконно».
(Reply) (Thread)
From: wyradhe
2018-07-02 05:50 pm (UTC)
Собственно, недобровольный секс всегда и считался изнасилованием. Новаторство закона в том, как считать саму добровольность. Раньше добровольность засчитывалась, если сторона НЕ заявляла ясно о своем НЕжелании/Несогласии заниматься сексом; теперь добровольностью будет считаться лишь то, если сторона заявила ясно о своем ЖЕЛАНИИ/согласии заниматься сексом. Интересно, как скоро они дойдут до того, чтобы согласие было письменным, а потом и заверенным нотариально? Впрочем, они раньше вымрут.

Но вообще это вопиющее нарушение гендерного равноправия! Почему это именно мужчина у женщины должен спрашивать ясного согласия? Надо, чтобы друг у друга! А то если баба мужика тянет заниматься с ней сексуальной актианостью, а он пассивно следует ее указанию, не показывая явно своего добровольного согласия заниматься сексом, то чем же это не изнасилование?!

***
А вообще все это, слава богу, неважно. Сколько жить-то на свете осталось шведскому народу, учитывая темпы замещения населения? Так что пусть развлекаются, как хотят. В 16-17 веках они тоже были впереди планеты всей, введя от протестантского благочестия смертную казнь за адюльтер обоим участникам акта. Правда, этот закон надолго перестал применяться, пока Карл XII не настоял на том, чтобы казнили одного женатого солдата (Юхана Шредера) и его любовницу Кирстин за сам тот факт, что этот солдат вступил с ней во внебрачную связь, будучи женат. Высшие чины государства ему указывали, что ни в одной христианской стране за это смертью не карают, и в самой Швеции давно нет такого, но король настоял на своем, ссылаясь на Ветхий Завет, и обоих казнили.

Ну, теперь их светлые умы повело в обратную сторону. По сравнению с тем, что они творили в 30-е - 50-е с принудительной стерилизацией или принудительным психиатрическим лечением женщин за частые беспорядочные связи и вообще несоциальное поведение, это даже цветочки.
(Reply) (Parent) (Thread) (Expand)
From: wyradhe
2018-07-02 07:02 pm (UTC)
Кстати, как раз в нынешнем шведы не первые. Они присоединились к Англии, Германии, Бельгии и Ирландии:
http://i.dailymail.co.uk/i/newpix/2018/07/01/15/4DD0563F00000578-5906167-image-a-100_1530453730373.jpg

http://www.dailymail.co.uk/news/article-5906167/Swedens-new-law-sex-without-consent-rape-comes-effect.html
(Reply) (Parent) (Thread) (Expand)