wyradhe (wyradhe) wrote,
wyradhe
wyradhe

Categories:

Добрый царевич Федор Иванович в песнях о том, как отец велел его казнить

Добрый царевич Федор Иванович в песне о том, как отец велел его казнить

Мне попадались полностью два варианта этой песни (всего там за 80 записей. Речь идет о действиях Федора Ивановича при расправе над Новгородом, которая в ряде вариантов превращается в выведение Грозным измен вообще, без конкретизации. При расправе над Новгородом Федору было 13 лет. Иван Иванович, старший брат и наследник, в расправе этой действительно участвовал; если Федора в этот поход и взяли, что очень сомнительно, никакой роли он там играть не мог. Однако доброта его и милосердие и как царевича, и как царя были очень широко известны, а времени как-то проявить их в смягчении хоть чьей-то судьбы при Иване или отношении к его казням у него было еще очень много - в год смерти отца ему было уже 27. Путилов в своей монографии 1960 г. упоминает [c.204] свидетельство очевидца [ссылки не дает], что Федор однажды вообще отказался присутствовать при массовой казни, учиненной отцом).

В обоих завязка дела в том, что старший сын Иван Иванович на пиру, слушая, как отец похваляется, как повывел и повыведет измены, - сглупа и спьяну брякает, что измена-то за его столом сидит, за его столом ест. Иван Васильевич тут же требует от него назвать виновного.

Далее, согласно первому варианту (Гильфердинг, Онежские былины. 1873, No. 13) выясняется, что добрый и справедливый Федор Иванович прямо против царского приказа чинит измену: при расправах заранее тайно извещает жителей, стара и млада (= всех), чтобы разбегались, и чинит расправу поневоле (чтобы уж его самого не уходили отец и брат) лишь над кем-то из тех, кто все же и после этого попался навстречу.

Иван Иванович и сам не очень рад доносить на брата, но себя ему все-таки жалко больше.

Текст гласит, что после вопроса царя Ивана

"..ходит тут Иванушко царевич государь,
Сам Иванушко [про себя] да испроговорит:
— Я же глупым да разумом промолвился!
На себя сказать - так живу не бывать,
Ай на братца сказать — братца жаль.
А и жаль братца не так, как себя...
[и уж вслух:]
- Ай прегрозный сударь-царь Иван Васильевич,
Ай родитель наш же батюшко!
Ты-то ехал уличкой,—
Иных бил-казнил да иных вешал ли,
Достальних по тюрьмам садил.
Я-то ехал уличкой,—
Иных бил казнил да иных вешал ли,
Достальних по тюрьмам садил.
А серёдечкой да ехал Федор да Иванович,
Бил казнил да иных вешал ли,
Достальних по тюрьмам садил, -
[да] Наперед же он указы да порассылал,
Чтобы малые да поразбегались,
Чтобы старые да растулялися [попрятались]...
А нунечку-теперичку,
Вся изменушка у нас да вдруг повыстала [из-за этого саботажа]!

Мутно его [царя] око помутилося,
Его царско сердце разгорелося:
— Ай же палачи вы немилосливы!
Вы возьмите-тко нунь Федора Иванова
[дальше понятно].

Повторюсь, "малые и старые" - это не в том смысле, что Федор Иванович предупреждал только малых и стариков. Во-первых, что это могут быть за такие особенные извещения-рассылания именно к мальцам и старикам, во-вторых, даже Иван Ивановича и даже Иван Васильевичу сказители не заставили бы заявлять, что от того, что спаслись какие-то дети и старики, теперь повыстала
изменушка. Федор Иванович просто предупреждает всех огулом, а "малые + старые" в песне приведены просто по стандартной метафоре "млад и стар" = "все вообще, от млада до стара".

Во втором варианте (Историч. песни XIII-XVI вв., М. 1960. No. 221) Федор Иванович идет государственной изменой против приказов отца еще сильнее. Здесь он вообще никак, даже поневоле, не участвует в расправах, и людей защищает, обманывая родителя, еще больше. Кроме того, в этом варианте специально подчеркивается, что Иван Иванович не обнес брата ложным доносом, что Федор Иванович на самом деле все это делает. Чтобы это подчеркнуть, в песне говорится, что Иван Иванович не хочет ни на кого доносить облыжно и рассуждает про себя, что в ответ на требование отца назвать изменника лучше уж правду сказать на брата, чем ложно сказать на князей и бояр, ибо они ни в чем на самом деле царю не перечили! Здесь песня, как видим, еще и отрицает, что вообще князья и бояре (по крайней мере уцелевшие к данному моменту) идут против воли царя, а заодно проводит ту мысль, что любого пустого доноса при царе Иване хватает, чтобы отправить человека на смерть без расследования (Иван Иванович рассуждает сам с собой, что если он только назовет князя или боярина, то уж одним этим его погубит, хотя те не виноваты перед царем ни в чем, - то есть ни о каком рссследовании тут и речи не пойдет).

Выражено это так. Когда Иван Ивановичу в ответ на его проговорку

"...скрычал Иван Васильевич: «Подай измену на очь, А не подашь измены на очь, Отсеку у тебя буйну голову, Не дам живота ни на малый час»" -

то
"Тут Иванушко задумался:
Сказать на князя или боярина —
Пролить кровь напрасную;
А сказать [тогда уж разве что правду] на братца на родимого,
на младшего Федора-царевича!
- «Грозный царь Иван Васильевич!
Которыми улицами ты ехал, батюшка,
Теми улицами [потом] кура не пила [то есть и курицы не осталось в живых на тех улицах];
И которыми ехал Малюта Скурлатович,
И теми улицами кура не пила;
А которыми ездил Федор Иванович, —
Задергивал решетки железные [запирал улицы]
И подпись подписывал,
Что улицы казнены и разорены;
А остались те улицы не казнены, не раззорены!"

Скрычал Грозный царь Иван Васильевич;
«Где мои палачи немилостивы?
Возьмите младого Федора-царевича...
[ну, дальше понятно].

Сдается, что отношение к деятельности Ивана Васильевича, а также к принципу беспрекословного исполнения приказа законной власти (в том числе по борьбе даже и с реальными изменами - но по борьбе недолжными средствами) здесь выражено совершенно ясное.

Из других вариантов (всего эта песня записана в более чем 80 вариантах, так что привести тут могу только немногие) - по отборке Путилова в "Русском фольклоре" 4 (1959):

" Федора обвиняют в том, что он предупреждал изменников о грозящей им опасности, укрывал их, давал им возможность бежать; вместо человечьих он рубил головы «петуньи», совершал казни лишь единичные, для видимости, а царю сообщал об уничтожении изменников":

..А братец как ехал улицей,
Тот казнил чисто-неначисто:
Впереди себя послал скора гонця,
Чтобы мужики новогородскии
По погребам они бы охитялися,
А железными бы досками задвигалися.
Он казнил чисто-неначисто...

...А по которой улицы братец Федор Иванович катился,
Он петухов колол и кровь пропущал,
А изменщиков в погреб садил... [не под арест, а укрыть]

...Федор-то Иванович благой [хороший человек] был,
Он сказал: «Ай же вы, мужики новгородские!
Вы идите во теплу сторонушку.
Как царское сердце уходится,
Придите назад и век жить будете"
А сам-то копьем подписывал:
«Все казнены и повешены»...


...А которой улицей ехал Федор Иванович,
Он писал ярлыки милосливые
И кидал по улицам новогородскиим...


У Путилова к этому еще и дан замечательный советский комментарий: "Чтобы понять характер действий Федора, надо выяснить, кто были те изменники, которых он защищал . Разгрому в Новгороде подверглись самые разные слои населения. Однако песня ни словом не упоминает о боярах, представителях духовенства, купцах, приказных и т. п. Можно было бы подумать, что песня говорит о новгородцах, подвергшихся уничтожению, без какой-либо сословной дифференциации. Однако это не так. В песне речь идет о новгородцах, о массе горожан, и всегда имеется в виду именно эта масса, простой новгородский люд, а не относительно небольшая кучка
верхов".

Ничего не знаю о Путилове - был ли он и вправду столь злоглуп, или, что ничуть не менее возможно, он, наоборот, силился уставить читателя как раз в то совершенно ясное - если об этом вопросе вообще подумать (а пассаж на это и наталкивает) обстоятельство, что песня как раз "говорит о новгородцах, подвергшихся уничтожению, без какой-либо сословной дифференциации". Без совдепского изуверства с исключением "относительно небольшой кучки верхов".
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments