wyradhe (wyradhe) wrote,
wyradhe
wyradhe

Categories:

Туттэй прово - 10. Нежданный взлет в сферы

Туттэй прово - 10. Нежданный взлет в сферы [Сколь, однако, чуден планшет на аккумуляторе!]
(предыд. - http://wyradhe.livejournal.com/478866.html )

Итак, вследствие обращения (зимой - весной 1791) Суворова против Потемкина ситуация через год, в начале марта 1792, т.е. через два месяца после заключения мира с Турцией, была такова:
генерал-поручик Кутузов - так и не получивший наград за кампанию 1791 и войну в целом полуопальный корпусной в русских силах в Молдавии; Суворов, начальник Кутузова в 1787-1790 гг., столь Кутузова выдвигавший - услан ведать укреплениями на шведской границе; Потемкин, который Суворовым был, конечно, обижен, но не верил в то, что Кутузов в этом деле на стороне Суворова или в стачке с Репниным, и обещал Кутузову (в начале осени 1791, приехав из столицы на юг) восстановить доверие к нему императрицы, - полгода как умер, не успев выполнить этого обещания.

Однако вскоре все переменилось. Императрица, покончив с турецкой войной, взялась, естественно, за три дела:

- рассчитываться с теми, кто ей угрожал и стеснял ее во время турецкой войны, - точнее, с теми из этих "тех", кто был послабее прочих и до кого потому можно было добраться, - а это были Польша и партия наследника;

- за польский счет по возможности компенсировать России малоудачные итоги тяжких войн 1787-1791 (собственно, больше всего от турецкой войны выиграла Турция, которая ее и начала: да, она не вернула Крым и потеряла несколько клочков земли. Но грозило-то ей изгнание из Европы; чтобы это предотвратить, она бросилась в превентивную войну - и действительно напрочь сорвала русские планы вытеснить ее с Балкан. Граница по Дунаю на боснийско-сербском участках и контроль над Дунайскими княжествами оставались за турками после этого еще более полувека, австро-русский союз приказал долго жить вместе с Иосифом);

- построить новую конфигурацию власти, сыскать новую опору после смерти Потемкина (она прекрасно понимала, что новый и последний ее фаворит, Платон Зубов, как и его братья, опорой такой быть не могут по отсутствию заслуг, стажа, воли и талантов, - нужны в подмогу им какие-то преданные люди, все это имеющие. О смерти Потемкина она говорила: "Как можно Потемкина заменить. Все будет не то. Кто бы мог подумать, что его переживут Чернышев и другие старики? Да и все теперь, как улитки, станут высовывать головы [рожки]... Он был настоящий дворянин [т.е. настоящий gentilhomme, истинно благородный по свойствам человек под стать тому, каким пристало быть людям первенствующего благородного дворянского сословия], умный человек, меня не продавал; его неможно было купить").

И вот в связи со всеми этими делами Кутузов в считанные годы пережил вовсе неожиданный взлет и попал в совершенно новые для себя сферы: из обоймы лучшего генералитета (в которую он, конечно, вошел в результате событий 1787-1790 гг.) попал в много более узкую обойму ближайших доверенных лиц императрицы. Дело было так.

Для начала, еще в окт. 1791 по смерти Потемкина, согласно его воле, императрица назначила командовать войсками на юге вовсе не Репнина, а Каховского. Попытка ген. Каменского объявить себя там главкомом и не подчиниться Каховскому была этим подтверждением императрицы пресечена, а Каменский отправлен в том же окт. в отставку. Репнин вскоре был, к негодованию партии наследника, вовсе отправлен из армии в свое имение, и сидел там без поручений до осени 1792 г.

14 марта 1792 Екатерина предписала Каховскому вывести войска из Молдавии и перейти воевать в Польшу. Переброска заняла всю весну. Главным их четырех корпусов Каховского в этом походе был корпус Кутузова. 18 марта, в связи с тем же преддверием непосредственных боевых действий в Польше, Кутузова Екатерина наконец награждает и за Бабадаг с Мачином, и за всю войну в целом (как видно, к этому времени она еще и удостоверилась в том, что Кутузов вовсе не примкнул к "партии наследника" и остался в хороших отношениях с Потемкиным. Возможно, за Кутузова по его же, Кутузова, просьбе [см. предыд. пост о ней] заступился перед ней и потемкинец Попов, - Попова она очень приблизила в рамках переустройства своей конструкции власти),
- да еще как награждает: Георгием II класса и вызовом из армии для личной аудиенции на предмет поздравления Кутузова с этим орденом! Это было знаком великой милости, и, конечно, негласным извинением за то, что какое-то время она держала Кутузова в подозрении и полуопале. Сам Кутузов через 20 лет, в 1812, с восторгом вспоминал об этом приеме как о самом дорогом для него награждении за всю жизнь:

"...Ежели по совести разобрать, то теперь каждый, не только старый солдат, но даже и последний ратник, столько заслужили, что осыпь их алмазами, то они все еще не будут достаточно награждены. Ну, да что и говорить! Истинная награда не в крестах или алмазах, а просто в совести нашей. Вот здесь кстати я расскажу о дошедшей мне награде. После взятия Измаила [на самом деле речь идет о Георгии 1792 года, а не о ближайшем после-измаильском Георгии года 1791 - тогда Кутузов в Петербург не ездил. Он просто сгущает здесь события - ведь и 1792 тоже был после Измаила, а Кутузов именно измаильское дело считал своим главным делом во всю войну] я получил звезду Св. Георгия; тогда эта награда была в большой чести [*]. Я думаю, здесь есть еще люди, которые помнят молодого Кутузова. - Тут Кутузов вздернул нос кверху. - Нет? Ну, после! Когда мне матушка-царица приказала прибыть в Царское Село к себе, я поспешил выполнить ее приказание – поехал. Приезжаю в Царское. Прием мне был назначен парадный. Я вхожу в залу в одну, в другую, все смотрят на меня, я ни на кого и смотреть не хочу. Иду себе и думаю, что у меня Георгий на груди. Дохожу до кабинета, отворяются двери; что со мной сталось? И теперь еще не опомнюсь! Я забыл и Георгия, и то, что я Кутузов. Я ничего не видел, кроме небесных голубых очей, кроме царского взора Екатерины. Вот была награда!"

[*] Обратив внимание на очередной пинок в адрес Александра. "Тогда", то есть при Екатерине, Георгий, значит, был в большой чести, - а сейчас, значит, нет, сейчас Александр, значит, его уронил, девальвировал?

8 мая 1792 Кутузов перешел польскую границу и далее воевал в Польше. Весной 1792 Екатерина разгромила тайное соединительное звено между партией наследника и берлинским двором - масонские кружки Новикова и Ко; естественно, истинные причины не оглашались - даже причастным к следствию по делу, но не знавшим его подоплеки сановникам. Новиков получил 15 лет Шлиссельбурга, остальных не тронули вовсе, но нагнали большого страха. А осенью Екатерина приступила к главным шагам по сооружению новой конфигурации власти. И в эти шаги входили, в частности, разработка плана короновать Александра в обход Павла и принятие Суворова и Кутузова в тесные приближенные, коим предстояло бы играть большую роль в составе силовой опоры Екатерины. Про Суворова Екатерина уже знала, что тот с начала 1792 г. раскусил игру, которая с ним велась, и пылает неугасимой враждебностью к Репнину и Салтыкову, а в ссоре своей с Потемкиным раскаивается, - стало быть, ему можно довериться. И Екатерина начинает выдвигать его на роль первой шпаги в новой конфигурации власти - осенью 1792 убирает его с постылой шведской границы и вручает ему командование войсками на юге, которыми ранее командовал Потемкин. А на Кутузова у нее были другие планы: окончательно уяснив его образованность, хитроумие, выдержанность и дипломатичность, она решила забрать его из армии (все равно никакой войны, требовавшей особых полководческих дарований в корпусных командирах, не предвиделось, а дать Кутузову командование более высокого ранга она бы и не могла - это было бы нарушением всех основ старшинства, оскорбительным для всего старшего командного состава) и использовать в дипломатии и в столице, при дворе. 26 окт. 1792 она ко всеобщему изумлению назначила Кутузова чрезвычайным и полномочным послом в Турцию, 12 ноября вызвала его личным рескриптом из армии в Польше к себе в столицу, имела с ним несколько аудиенций с беседами о политике вообще и его задачах посла в частности, - и отправила его весной 1793 в Турцию во главе миссии числом (считая с охраной) в 650 человек, да еще по его просьбе Суворов из Херсона прислал ему дополнительных офицеров и солдат в состав посольства. Главной задачей Кутузова было 1) понять, не собирается ли Турция, пользуясь отвлечением русских сил на Польшу и смертью русско-австрийского союза, начать войну реванша или вмешаться в польские дела, и 2) всемерно производить на нее такое грозное и вместе готовое к приязненности впечатление, чтобы она не осмелилась на такое предприятие, и усилить русское влияние при Турецком дворе. Затем его должен был сменить во главе посольства Виктор Кочубей (о котором Пушкин 40 лет спустя писал: "что в жизни доброго он сделал для людей, не знаю, чорт меня убей" - и напрасно, поскольку Кочубей был ненавистником разом крепостного права, революции в России и войн Александра I, ибо они дорого стоят подданным: "Россия достаточно велика и могущественна по своим размерам, населению и положению; ей нечего бояться с той или другой стороны, лишь бы она оставляла других в покое. Она слишком вмешивалась без всякого повода в дела, которые прямо ее не касались. Ни одно событие не могло произойти в Европе без того, чтобы Россия не обнаружила притязаний принять в нем участие и не начинала вести дорогостоящие и бесполезные войны… Что приносили многочисленному населению России дела Европы и ее войны, вызывавшиеся этими делами? Русские не извлекали из них для себя никакой пользы, а только гибли на полях сражений и с отчаянием в душе поставляли все новых рекрутов, платили все новые налоги... Мир и улучшение нашего состояния — вот те слова, которые нужно написать золотыми буквами на дверях кабинетов наших государственных деятелей").

Двигался Кутузов почти полгода, въехал в Стамбул 26 сент. 1793. Задачи свои он исполнил с блеском (в том числе имея смелость возражать Екатерине, уверяя ее, против ее убеждений, что турки войну не готовят и важно, чтобы русские действия не напугали их и не вызвали их на войну), но, по-видимому, главное значение, которое придавала его миссии Екатерина, заключалось в самой демонстрации туркам его личности в качестве посла (правая рука при взятии Измаила, победитель при Бабадаге, правая рука при Мачине - то есть второй человек в решивших войну русских победах, и именно он - теперь послом. Это было все равно, что послать Суворова послом в Париж в 1800 г., увенчайся его европейская кампания 1799 триумфом и принуждением Франции к миру, или все равно что послать Монтгомери послом в Германию в 1950). Ибо уже 30 ноября Екатерина предписала ему завершать свою миссию, передать дела, как и оговаривалось изначально, Кочубею, и возвращаться в ее распоряжение. Кутузов все исполнил, 17 марта 1794 выехал из Стамбула и летом 1794 вернулся в Петербург. Доверие императрицы он оправдал совершенно, и она в сент. 1794 назначила его возглавлять Сухопутный кадетский корпус вместо умершего еще в мае Ангальта, поручив ему укрепить дисциплину в корпусе и дать ему новое направление. Той же осенью Суворов за разгром Польши (*) получил фельдмаршальство, причем ряд старших русских военных в негодовании подали в отставку - мол, слишком рано; Екатерина дала им острастку, а главного из них и впрямь выгнала в отставку (* во время этого разгрома случилось и такое дело: когда войска при штурме правобережного предместья Варшавы Праги в ожесточении стали учинять побоище над населением, Суворов велел разрушить неохраняемый и доступный для захвата мост в саму Варшаву, - чтобы его же собственные войска и вместе с ними резня туда не перехлестнули; а Варшаве и без того оставалось только сдаваться. Собственно, потому в Варшаве его и встретили, независимо от вражды к нему как вражескому победителю, с чествованием его как спасителя Варшавы). А Репнина той же осенью отправили ревельским и рижским губернатором.

Таким образом, Екатерина укрепила кадры: Суворова сделала первой своей шпагой и самым влиятельным отныне лицом в армии, а Кутузова поставила заведовать главной кузницей офицерства для этой самой армии и капитально подтянуть эту кузницу. Оба тем самым попали в самую верхушку правления, в ближайшие к императрице люди, хотя Кутузов внутри этой верхушки занял один из менее значительных постов. Партия наследника так определяла состав этой последней узкой группировки, составлявшей опору власти Екатерины ( см. подробно http://wyradhe.livejournal.com/387627.html ):

Платон Зубов (с братом Николаем);
Николай Салтыков, президент Военной коллегии и наставник великих князей;
Безбородко;
вице-канцлер Остерман;
гофмаршал кн. Барятинский;
Суворов;
гр. Н.Б. Юсупов (в общем, ведал дворцом императрицы);
А. Морков, клеврет Зубова и дипломат, игравший большую роль в разделах Польши и всей внешней политике;
генерал-прокурор Самойлов;
Кутузов, директор Сухоп. кадетского корпуса "сменивший на этом месте доброго графа Ангальта, которого он пытается осмеивать и о котором ежедневно заставляет сожалеть";
Мелиссино, директор Соединенной артиллерийской и инженерной дворянской школы (в которой когда-то учился сам Кутузов);
П.В. Завадовский, когда-то любовник, потом просто доверенный приближенный Екатерины, друг Безбородки, управлявший банками и пр.

12 человек, из них Кутузов на 10-м месте.

Важнейшие ближайшие задачи, которые ставила перед собой эта группировка с Екатериной во главе, были таковы:

- а) обеспечение передачи престола Александру с отстранением от наследования Павла и приведением в ничтожество его и всей "партии наследника";
- б) завершение полного раздела Польши, так, чтобы земли с массой католического рядового польского населения достались Пруссии и Австрии, пускай это будет их головная боль, - Россия же возьмет себе земли православного восточнославянского и католического литовского рядового населения;
- в) закрепление в Грузии, завоевание Восточного Закавказья и обширных земель в Персии (завоевание всей Персии было еще планом Потемкина - она была в таком развале, что осуществить это было несложно - но турецкие и европейские дела того не позволили).

Группировка эта, однако, не была единой. Зубов был сильно недружен с Безбородкой и пытался ослабить его влияние; Морков был человек Зубова, Завадовский - Безбородки.
Кутузов решился добиться прежде всего благосклонности Зубова.

Для Кутузова весь этот куррикулум 1792-1794 был совершенно неожиданным. К началу 1792 он уж 20 лет как был военным южного, турецкого фронта, и, несомненно, полагал, что там ему и быть до конца жизни - одним из важных русских генералов второго ряда на Юге. При удаче его ожидало бы продвижение в генералы первого ряда на Юге - то есть в такие генералы, которым дают самостоятельное командование целыми армиями (в прямом подчинении столице или главкому всего юга). Но то, что Екатерина его вообще выдернет из армии и включит в дюжину ключевых фигур новой, пост-потемкинской фазы своего правления, - ему и в голову не могло прийти. Но пришло Екатерине.

Прод. след.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 17 comments