wyradhe (wyradhe) wrote,
wyradhe
wyradhe

Category:

"Английский след" - источники.

"Английский след" - источники.

За истекшие почти 200 лет специалисты и любители - сторонники идеи английского заговора на убийство Грибоедова (Попова, Шостакович, Аринштейн, Дмитриев и др.) - не прибавили к своим соображениям (за одним - и фантастическим - исключением) ни единого рассуждения или факта сверх тех, какие привели Паскевич, Мальцов и фон Фок уже в феврале - апреле 1829 года. Исключением этим является появившийся, кажется, уже при Советской власти вымысел о том, что кто-то в Тавризе перехватывал сообщения о пребывании Грибоедова в Тегеране, которые Грибоедов должен был бы, якобы, сам посылать из Тегерана Паскевичу в Тифлис и Нессельроде в Петербург, а Амбургер (русский консул, пребывавший в Тавризе) от себя - из Тавриза Паскевичу. Между тем Паскевич еще и через полтора месяца после отбытия Грибоедова из Тавриза в Тегеран не знал, что Грибоедов вообще туда отправился, - значит, не получал об этом известий ни от Грибоедова из Тегерана, ни от Амбургера из Тавриза, значит, их перехватывали. На деле ничего похожего не было - Грибоедов попросту никаких известий ни Паскевичу, ни Нессельроде из Тегерана не отправлял и не должен был отправлять (да и не мог - не с кем было), а Амбургер сам был подчиненным Грибоедова и через его голову никому сообщать о его перемещениях не имел никакой обязанности; Грибоедов же ему из Тегерана никаких служебных сообщений пересылать не мог, поскольку опять же некому было доверить их перевозку. Подробности см. http://wyradhe.livejournal.com/316269.html . Дополнительным доказательством того, что никакого перехвата не было, является следующий факт: когда Паскевич и Мальцов в марте-апреле обвиняли перед Нессельроде англичан и персидскую администрацию (см. ниже), то ни одному из них не пришло в голову говорить ни о каком подобном перехвате. Между тем к тому времени они оба прекрасно знали, что в Тифлис или через Тифлис вообще не приходили известия от Грибоедова из Тегерана (и о пребывании Грибоедова в Тегеране из Тавриза) - и, стало быть, не видели в этом обстоятельстве ничего стоящего внимания, подозрительного и могущего быть использованным для выдвижения подозрений в адрес персов или англичан. Это и неудивительно: они оба знали, что никто от Грибоедова таких известий пока и не ждал, и что Грибоедову и пересылать их было бы не с кем.

За вычетом этого вымысла остается то, что писали в русской служебной переписке уже весной 1829 г. Приведем все соответствующие места, прибавив к ним фразу приближенного Аббас-Мирзы, известный по передаче через несколько рук в 1872 г.


1. ПИСЬМО ПАСКЕВИЧА К НЕССЕЛЬРОДЕ, от 28 февраля (ст.ст.) 1829. (Щербатов, Ген.-фельдм. кн. Паскевич, т. 3, 1891, Прилож., с. 80 сл.).

...При неизвестности настоящих обстоятельств, выводя разные заключения, можно предполагать, что англичане не вовсе были чужды участия в возмущении, вспыхнувшем в Тейране (хотя, может быть, они не предвидели пагубных последствий оного), ибо они неравнодушно смотрели на перевес нашего министерства в Персии и на уничтожение собственного их влияния; доказательство неискренности их к нам я нахожу в рапорте ко мне бывшего при разграничении комиссаром г. полковника Ренненкампфа, который, между прочим, меня уведомил, что после уже подписания акта о границах персидским комиссаром Мирзою-Махсудом, сей последний получил копию с Туркменчайского трактата за подписью английского министра [посланника] Макдональда, в котором с умыслом границы показаны были неправильно и названия написаны неверно; но разграничение, как выше сказано, было тогда подписано, и потому происки г. английского посланника остались тщетными.



2. ДОНЕСЕНИЕ МАЛЬЦОВА К НЕССЕЛЬРОДЕ, от 25 марта (ст. ст.) 1829

...Но что более всего огорчило меня - это торжество англичан. Не смею высказать ужасных подозрений моих, ибо не имел способов добраться до нити ужасного заговора. Англичане страшились влияния посланника нашего на персидское правительство; с самого приезда его никто на них не обращал внимания. Наиб-султан [престолонаследник-велиагд Аббас-Мирза, сидел в Тавризе] явно говорил о неограниченной преданности своей к России, в Тегеране оказаны были такие почести г-ну Грибоедову, каких не могли они [англичане] купить себе за истраченные ими в Персии девять курур туманов. Все долголетние труды их и деньги пропадали разом, им надлежало дела свои поправить решительным ударом или вовсе отказаться от Персии. Известно, как англичане завистливы на власть и влияние свое в Азии, и поведение их с французами в Персии [предполагаемое отравление французского посла в Иране Ромье в пору наполеоновских войн, 12 окт. 1805 г.] дает повод к ужаснейшим заключениям. Выгоды их сходились в теперешнем случае с выгодами каймакама. Каймакам - человек им преданный, и они теперь притворяются с ним в ссоре, ругают его, чтобы отдалить от себя подозрение. Все персидские вельможи на жаловании у англичан по мере своей власти, и я полагаю, что муштеид Мирза Масси, человек, пред которым трепещет сам шах, вероятно, продал им совесть свою. Когда был в Тегеране барон Розен, потом адъютант графа Паскевича Эриванского Фелкерзам, там всегда находился английский чиновник для наблюдения за их сношениями с двором шахским; отчего же, когда г-н Грибоедов, который был для них гораздо опаснее, поехал в Тегеран, они не отправили туда никого из своих? Эта излишняя предосторожность, кажется мне, может также служить поводом к подозрениям. Теперь англичане восторжествовали, уверяют персиян, что мы, находясь в непримиримой войне с Турциею, им ничего сделать не можем, говорят, что Англия скоро объявит войну России, советуют Аббас Мирзе учинить нападение в наши пограничные области, а чтобы маскировать поведение свое, английский посланник подал официально протест персидскому правительству против случившегося в Тегеране происшествия и оставшихся в Табризе купцов наших принял под свое покровительство. Но удержусь от всяких дальнейших замечаний, ибо не могу представить неоспоримых доказательств. Нить к ужасному заговору не попалась мне в руки. Трудно, почти невозможно, без золотого ключа добраться до истины. Не смею утвердительно обвинять никого. Но всем известно, что англичане там, где дело касается до их политической власти, не слишком разборчивы в средствах к достижению своей цели, и кто после всего случившегося может решительно сказать, что кровь русская в Тегеране не была куплена ценою английского золота и что хитрый, пронырливый каймакам не был душою адского заговора.... ( Внешняя политика России XIX и начала XX века. Документы. М., Международные отношения, 1995. С. 150-151).



3. ПИСЬМО ПАСКЕВИЧА к НЕССЕЛЬРОДЕ от 13 апреля (ст.ст.) 1829.
(перевод с фр.; оригинал - Щербатов, Ген.-фельдм. кн. Паскевич, т. 3, 1891, Прилож., с. 75 слл.)

Господин граф,
C давних пор я не доверяю искренности англичан, обосновавшихся в Персии [= миссии в Персии], и я всегда с подозрением относился к их дружественным протестациям [в нашу пользу перед персидскими властями], несмотря на доброе согласие, царящеее между Его Величеством Императором и собственно Великобританией. Я приведу Вашему превосходительству лишь факты. До Вас, господин граф, принадлежит вывести из них заключение и судить, верны ли мои сомнения в добрых расположениях англичан, или нет. Общеизвестно, что все окружение шаха, или все правительствующие, на содержании у англичан, и что по этому самому от них ничто не скрыто. Следственно, подозрительно, что во время пребывания Грибоедова в Тейрани там не было ни единого англичанина, в то время как во всяком другом случае, когда русские находились в сей столице, они [англичане] не выпускали их из вида [*]. Едва весть о преступлении достигла Тавриза, английская миссия склонила нашего генерального консула [Амбургера] выехать из этого города [англичане представляли ему, что и его могут убить персы; как писал А.П.М. в 1890, "устрашенный английским резидентом, консул наш без всякого приказания оставил Тавриз, и таким образом дипломатические сношения наши с Персией были совершенно порваны"], чтобы вернуть себе, благодаря отсутствию какого-либо российского агента, то преобладание, которое они потеряли после мира. В то время как все говорило против персидского правительства, англичане, который превосходно знали, как проходило Тейраньское дело [убийство посольства], постоянно во всем поддерживали персидские заявления. Во всех своих посланиях [к нам], как официальных, так и дружеских, они убеждают своих корреспондентов не верить сообщениям, которые мог бы сделать г. Мальцов; тем не менее почти доказано, что Шах и каймакам сыграли большую роль и что первый покровительствовал бунту, чтобы захватить Ходжу-Якуба, хотя я убежден, что он никогда не хотел сделать жертвой своей мести нашего Министра [Грибоедова]. Все члены Британской миссии сделали все возможное, чтобы убедить Мальцова вступить в Тавриз в ночное время, чтобы предотвратить тем самым блестящий прием, который приготовил ему Аббас-Мирза, и жить [в Тавризе] у них [англичан], чтобы доказать тем народу, что русские не пользуются никакой защитой в Персии и не могут быть там в безопасности иначе как под эгидой Англии. В этом отношении поведение Мальцова [не послушавшегося англичан] заслуживает высокой оценки. [(...) - следует пассаж на иные темы]. Я далек, господин граф, от того, чтобы ставить под сомнение искренность Англии, поскольку дело идет о наших европейских отношениях, но в Азии их политика совершенно меняет сторону, здесь это политика Ост-Индской компании [Макдональд, исполнявший функции английского посла в Персии, был, собственно, посланником Ост-Индской компании при шахе - иного посла Англия не держала. Паскевич обвиняет тем самым именно Макдональда]. Имею честь [etc.]



[*] Публикатор этого письма, Щербатов, в основном тексте того же тома пишет: "<<Если персидские министры>>, - писал Паскевич Нессельроде, - <<знали о готовившемся возмущении, то несомненно это было известно и английскому посольству, у которого весь Тегеран на откупу. Cтранно>>, - прибавляет Паскевич, - <<что в кровавый день убийства Грибоедова в Тегеране не было ни одного англичанина, тогда как в другое время они шаг за шагом следили за русскими>>" (с. 159). С тех пор это место неоднократно цитировалось в литературе. Но ссылок на это письмо Щербатов не дает и полный текст его не приводит, вообще же часто использует неизданные документы. По содержанию эти фразы совершенно параллельны приведенным фразам французского письма Паскевича к Нессельроде, но в то же время слишком далеки от них, чтобы считаться их переводом в исполнении Щербатова, даже вольным. Можно думать, что речь идет об отрывке из (чернового?) письма Паскевича, которое в итоге было заменено или уточнено приводимым франкоязычным письмом.

4. ПИСЬМО ПАСКЕВИЧА К НЕССЕЛЬРОДЕ, 19 июля (ст. ст.) 1829.

Г-н Макдональд жалуется на оскорбительные слухи, которые ходят на его счёт в Тифлисе; право, он слишком скромен в своей запоздалой жалобе, ибо ничто не мешало бы ему сетовать также и на слухи, ходившие в Тавризе, Баязеде, Тегеране и Казбине… Они ходили всюду, по всем базарам… и все они были согласны в том, что причины пагубного события были далеко не безвестны англичанам, и что они старались обострить враждебные нам настроения в Персии (Мальшинский,Подл. дело о смерти Грибоедова, Русский Вестник 209 / июль 1890, с. 232 сл.).


5. [РАЗГОВОР ПРИБЛИЖЕННОГО АББАС-МИРЗЫ, НЕСОМНЕННО, ПЕРЕДАЮЩЕГО ПОЗИЦИЮ САМОГО АББАС-МИРЗЫ, 1829]

Во время этого переезда [нового посланника в Персии Н.А. Долгорукова в Персию, на аудиенцию к шаху в Исфахан] генералу Арцруни случилось как-то разговориться с Мамед-Хусейн-ханом [приближенный и адъютант Аббас-Мирзы, назначенный Аббас-Мирзой михмандаром-сопровождающим Долгорукова]. - Скажите, хан, - начал он, - из-за чего затеяли вы войну с Россией, войну, не обещавшую вам ничего, кроме новых и невозможных потерь? Михмандар отвечал: - Аллах, Аллах! Стоит ли об этом говорить: разве не известно целому миру, что мы были вовлечены в нее происками англичан? - Но как же вы, - спросил снова генерал Арцруни, - могли решиться на такой ни с чем несообразный поступок, как истребление русского посольства? - По этому предмету, - возразил хан, - я расскажу вам следующее: «Однажды чертова жена со своим ребенком сидела неподалеку от большой дороги, в кустах. Вдруг они завидели идущего по направлению к ним крестьянина с тяжелою ношею на спине. Поравнявшись с местом, где сидели черти, он споткнулся о случившийся на дороге большой камень и упал; а когда приподнялся, с сердцем произнес: «будь ты, черт, проклят!» Слова эти были услышаны чертенком, который тут же, обратясь к матери, сказал: «Как люди несправедливы: они бранят нас там, где нас нет; мы так далеки от камня, а все же виноваты». «Тс, молчи, - отвечала мать, - хотя мы и далеки, но хвост мой спрятан там, под камнем...» - Так, - заключил Мамед-Хусейн-хан, - было и в деле Грибоедова: англичане хотя и жили в Тавризе, но хвост их все же был скрыт от русской миссии, в Тегеране".
(А. Берже, Смерть А.С. Грибоедова, Русс. Старина 1872/VI, c.191 [Поскольку от русской миссии уцелел лишь один Мальцов, Мамед-Хусейн хочет этим сказать, что именно Мальцов и был английским агентов в составе русской миссии, который и подвел ее под гибель. Таким образом, при дворе Аббас-Мирзы хотели выстроить цепочку "англичане - их агент в составе самой русской миссии, сам русский - он и вызвал уничтожение посольства руками персов". Эта цепочка максимально очищена от участия персов, насколько это возможно: невежественная персидская толпа спровоцирована убить русское посольство русским же, членом этого посольства, по указке англичан, которым он продался. Персидские же начальники все в стороне. Цена такой цепочке понятна]).


6. ИЗ ДОНЕСЕНИЯ ФОН ФОКА О ТОЛКАХ ДРУЗЕЙ ГРИБОЕДОВА от 22 марта 1829 (Лит.Наследство, т. 60/1, с. 491)

Один член английского посольства в Персии, выехавший почти в одно время с Грибоедовым из Петербурга, говорил ему в присутствии друга [Грибоедова]: "Берегитесь! вам не простят Туркманчайского мира!". И так многие заключают, что Грибоедов есть жертва политической интриги.

[Речь идет о секретаре посольства Джоне Кэмпбелле, близком к Макдональду и также "ост-индцу", который, женившись в Англии, с молодой женой проезжал, возвращаясь на службу, через Петербург в Персию, и 26 мая 1828 ездил - тоже с женой - в одной компании с Грибоедовым, Пушкиным, Вяземским, Андро, Олениным на пароходную прогулку из СПб в Кронштадт. В ходе этой прогулки и произошел упомянутый разговор. Ясных интерпретаций его нет. Во всяком случае, Кэмпбелл не мог тем самым ни "проговориться", ни "пытаться запугать Грибоедова, чтобы тот не поехал в Персию". 8 мая Грибоедов был назначен полномочным министром при Тегеранском дворе, и самоочевидно, что Кэмпбелл и надеяться не мог, что Грибоедов, принявший это назначение и утвержденный в нем, теперь откажется от него из страха перед его, Кэмпбелла, словами. Слова Кэмпбелла, да еще высказанные при друге Грибоедова, могли подаваться Кэмпбеллом только как конфиденциальное дружественное предупреждение о том, что в Персии у него есть сильные враги и тот должен это иметь в виду и быть осторожен, - а не как враждебная угроза. А уж была ли это на деле попытка застращать Грибоедова под видом такого предупреждения, чтобы тот вел себя в Персии потише; или попытка создать английской стороне дополнительное свидетельство в глазах Грибоедова и русского правительства на тему о том, что, мол, англичане заботились об участи Грибоедова и сами предупреждали его об опасности, грозившей ему от персиян; или, наконец, искреннее предупреждение, продиктованное симпатией Кэмпбелла к Грибоедову; или что еще - это вопрос].



Итак, - что мы в итоге видим? (Прод. след.)
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments