wyradhe (wyradhe) wrote,
wyradhe
wyradhe

Categories:

Политические мнения Кутузова + один молодой читатель и Конгрегация

Политические мнения Кутузова + один молодой читатель и Конгрегация.

1. 5 октября 1793 г. г. Кутузов написал Сиверсу (новгородскому губернатору, известному стороннику немедленного освобождения крестьян с землей) частное письмо с поздравлениями по случаю подписания трактата о втором разделе Польши - Сиверс, тогда посол России в Польше, сыграл в этом разделе ключевую роль. От Сиверса или через Сиверса Кутузов ничего получить не мог, так что это письмо было продиктовано сугубо теми чувствами, которые в нем оглашены. Там Кутузов высказывает Сиверсу свое особое уважение и восхищение в его адрес (тоже довольно характерный выбор фигуры для уважения и восхищения; Сиверс, в частности, был сыном бедного безземельного дворянина, работавшего по найму управляющим. Отметим, что таких похвал, как Сиверсу, Кутузов практически никому не рассыпал - среди изъяснений, известных и по его эпистолярии, и по воспоминаниям о нем, выраженное им Сиверсу восхищение стоит особняком), поздравляет его с тем, что его трудами к России присоединены новые земли, и продолжает, что и сам остаток Польши обижен им не будет: "...Я льщу себя надеждой, что скоро Вы закончите свое третье великое дело, установив в Польше счастливое и прочное правление. Поляки могут поэтому с закрытыми глазами доверить свою судьбу в руки того, кто столько содействовал введению в России новых форм правления, этого бессмертного памятника славы Екатерины II".

Повторюсь, никакой протекции Сиверс Кутузову оказать не мог и вообще ничем не мог быть ему житейски полезен, так что сказано это искренне; да и независимо от этого выбор предмета, из-за которого он уважает, по его словам, Сиверса, и выражения, в которых он описывает этот предмет, говорят сами за себя.

Что это за такие "новые формы правления", введенные Екатериной, да еще как бессмертный памятник ее славы? С точки зрения обычного дворянина она вообще никаких новых форм правления не ввела. Было самодержавие - осталось самодержавие. Был Сенат, коллегии, губернаторы - остались Сенат, коллегии, губернаторы. Были права помещиков - они и остались в основном подтвержденными. Указ о вольности дворянства дан вовсе не Екатериной, а Петром III. Екатерина призвала депутатов для работы над новым Уложением взамен Уложения 1649 г. - но Уложенная комиссия 1767 была забыта, никакого нового Уложения не выработав (официально ее, впрочем, никогда не распускали - она так и числилась среди государственных учреждений, просто очередное ее заседание в некоторый момент было отложено на неопределенный срок и так и не созвано). Сама Екатерина в 1793 году тоже никого не поблагодарила бы за поминание каких-то "новых форм правления" как ее бессмертного памятника - она вообще никогда не заикалась, что хочет вводить "новые формы правления", по ее официальной мифологии она просто развивала и улучшала старые формы, как единственно возможные, причем это улучшение было якобы само предусмотрено старыми формами и просто развивало предначертания Петра I и продолжало его деятельность во всем ее духе и блеске.

Говорить (да еще Сиверсу, учитывая его взгляды), что Екатерина ввела некие "новые формы правления" можно было только ориентируясь на "Наказ" Екатерины (а Кутузов в свое время, двадцати с небольшим лет, как раз участвовал в работе Уложенной Комиссии 1767 г. как один из ее секретарей) и считая, что он знаменует и начинает революцию сверху (пусть даже не вполне осуществленную и продолжающуюся во времени отдельными мерами), а не просто очередную модификацию официальной болтовни. Но так дело мог воспринимать только настроенный "вольтерьянски-монтескьевски" убежденный сторонник десакрализованного государства, самоограничения правителя законами и наделения всех его подданных гарантированными основными правами, считавший вопиющим устроение России в первой половине - середине XVIII века именно потому, что всего этого в ней не было (и видящий в "Наказе" провозглашение этих самых дорогих ему вещей - дескрализованного государства, основаннного на естественном законе [Екатерина в начале "Наказа" так и ссылалась на веру Христову и естественный закон как на парные основы], самоограничения правителя и обещания прав. При любой другой системе взглядов и ценностей Наказ представал бы либо лицемерным пустословием, либо просто красивой и полезной, но ничего по сути не меняющей дидактикой, либо даже благодетельной модификацией существующих форм правления, но никак не какими-то "новыми формами правления"; самое выражение это говорит о принципиальном недовольстве Кутузова "старыми формами правления" , то есть строем образца 1649/1700/1750, и его уверенности в необходимости его менять. Адресование этого кутузовского выражения восхищения, политического сочувствия и солидарности именно Сиверсу тоже говорит само за себя, так как Сиверс по своему радикализму в части необходимости освобождения крестьян даже вылетел в опалу еще задолго до 1792 года (не говоря о том, как он брал сторону крестьян в истории с Олонецкими волнениями).
Далее, чтобы писать о новых формах правления, нужно было иметь в виду хоть какие-то реальные меры, подходящие под такое определение, а не только само издание "Наказа". Под такими мерами Кутузов мог подразумевать лишь Учреждение об управлении губерниями Российской Империи 1775 г., плюс Жалованные грамоты дворянству и городам 1785 г. Жалованные грамоты вводили хоть какие-то выборно-корпоративные структуры самоуправления для дворян и горожан. Учреждение об управлении... вводило выборные суды, обязанности местной власти заботиться об определенном социальном обеспечении (сиротские дома, работные дома, госпиталя) и впервые после примерно 80-летнего перерыва (не считая указов Петра I 1719-1722 г., тут же забытых с его смертью) вводило запрет на чрезмерную жестокость и чрезмерную эксплуатацию в адрес крестьян со стороны помещиков (губернаторы должны были надзирать за этим и пресекать это), причем более широкий запрет, чем тот, что действовал при Алексее и далее, но был предан забвению около 1690-х , и намного более широкий, чем тот, что пытался ввести Петр (этот запрет был намного уже, чем действовавший до Петра). Все три запрета были неопределенными по выражениям - не было прописано, с какого порога начинаются чрезмерные поборы и жестокости, - что, вообще говоря, работать такому запрету не мешало. Так, Котошихин в своем обличительном, то есть во всяком случае не приукрашивающем дело описании порядков при Алексее пишет, что даже за чрезмерные поборы с крестьян по челобитьям этих самых крестьян судили не только помещиков, но и вотчинников: "А как тем бояром и иным вышеписанным чинам даются поместья и вотчины: и им пишут в жалованых грамотах, что им крестьян своих от сторонних людей от всяких обид и налог остерегати и стояти, а подати с них имати по силе, с кого что мочно взяти, а не через силу.... А будет которой помещик и вотчинник... учнет с них [крестьян] имати поборы великие, не против силы, чем бы привести к нуже и к бедности... и будет [если] на такого помещика и вотчинника будет челобитье. что он над ними так чинил, и сторонние люди про то ведают и скажут по сыску правду, и у таких помещиков и вотчинников поместья их и вотчины, которые даны будут от царя, возмут назад на царя, а что он с кого имал каких поборов через силу и грабежем, и то на нем велят взять и отдать тем крестьянам; а впредь тому человеку, кто так учинит, поместья и вотчины не будут даны до веку. А будет кто учнет чинить таким же обычаем над своими вотчинными куплеными мужиками: и у него тех крестьян возмут безденежно, и отдадут сродственником его, добрым людем, безденежно ж, а не таким разорителям".
Но то было при Алексее. Как часто прибегали губернаторы после 1775 г. к исполнению возложенных на них этим статутом обязанностей ограждения крестьян от чрезмерных тиранств и поборов помещиков, насколько угроза этого могла что-то сдерживать - все это неизвестно и не исследовалось: есть только случайно попавшие в литературу примеры таких мер. В частности, сам Кутузов в бытность свою генерал-губернатором СПб в 1801 г. как раз нарядил следствие по делу о жестокостях помещицы Славищевой над крестьянами ее деревни Соса Гдовского уезда СПБ губернии, по итогам коего представил Александру доклад о жестокостях Славищевой и о чрезмерной эксплуатации крестьян с ее стороны, с предложением предать ее суду. (Добавочная характерная черта - это то, что имея на черноземной Волыни порядка ПЯТИ ТЫСЯЧ душ, он вечно сидел без денег, сумму в _две сотни рублей_ пересылал семье как отдельный приличный транш, поместья свои по целым годам считал бездоходными, а когда извлекал из них выгоду - то за счет каких-то специально организованных коммерческих проектов вроде разработки поташа. Роскошами и мотовством при этом никому не запомнился. Из этого можно заключить лишь то, что обременять главное жизнеобеспечивающее занятие мужиков - земледелие - большими оброками и барщинами он считал принципиально зазорным).

Вот вышеуказанные мероприятия 1775 и 1785 г. в совокупности с Наказом и приуготовлениями Уложенной комиссии (как считалось, реформы 1775 и 1785 гг. их и продолжали) Кутузов только и мог именовать работой по введению новых форм правления. Как видно из такого их именования, он желал видеть эту работу более радикальной, чем хотела сама императрица (она не изображала это как попытку ввести "новые формы правления". Да и с этим своим восхищением Кутузов обратился не к кому-нибудь, а к Сиверсу - самому "леворадикальному" и прокрестьянскому из сподвижников Екатерины. И, заметим, он пишет, что именно те свойства и взгляды Сиверса, которые тот проявил как сторонник и участник этого самого введения "новых форм правления", и составляют залог того, что он даст хорошее устроение полякам! - Иными словами, эти взгляды и составляют в глазах Кутузова особое достоинство Сиверса, которое позволяет с уверенностью вручать ему судьбы людей. Отсюда ясно отношение самого Кутузова к этим взглядам.

Так иной раз по единому обороту письма можно узнать очень многое о его авторе.

2. Известно очень живое письмо Кутузова канцлеру Н.П.Румянцеву от 1808 г. о его (Кутузова) разговоре с французским послом в Турции генералом Себастиани ( http://wyradhe.livejournal.com/167708.html ; из письма видно, что Кутузов воспринимал Н.П. Румянцева как "своего" и общался с ним очень дружественно и доверительно. Этому не помешало то, что отец Н.П., фельдмаршал Румянцев в 1772 стал злейшим врагом Кутузова, не оставлял вражды и затем и на много лет вперед парализовал ему военную карьеру - собственно, по тому времени казалось, что попросту прикончил, а не просто парализовал). Себастиани упомянул, что Россия с Ираном ведет [с 1804 г.] ненужную ей "войну престижа". Кутузов живо ответил, что это никакая не "война престижа", а "война за безопасность и торговую выгоду" на Каспии - из чего видно, что само это противопоставление было для него актуальным, и что войн престижа он тоже принципиально не терпел. (Цитирую письмо Кутузова: "..он распространился о статистическом состоянии России. По этому поводу он говорил о принципе — не вести бесполезных войн, как война в Персии [русско-персидская война 1804-1813], которую он назвал «войной из тщеславия». На это я возразил ему, что я вполне убежден, что эта война с ее возникновения есть «война для безопасности» не только для наших земель, прилегающих к Персии, но для всей нашей границы с народами Кавказа, которые могут быть двинуты против нас персами как хозяевами Грузии. Может быть, война потом и переменила свою цель, о чем мне неизвестно, добавил я; во всяком случае она может доставить нам некоторые торговые преимущества на Каспии").
Адресат этого письма, Н.П.Румянцев, еще и много после Бородина открыто, с яростью требовал идти на мир, заявляя, что Россия ведет эту войну, жертвуя кровью невинных подданных ради открытия ввоза апельсинов (разрыва конт. блокады. См. http://wyradhe.livejournal.com/167614.html . Сообщение де Местра от 10/22 сент. 1812 г. гласит: "Среди всех политических треволнений канцлер... невозмутимо следует своей системе. Он бранит войну, которая, по его словам, ''служит лишь для того, чтобы платить невинной кровью за апельсины'' и проповедует мир"). Он, стало быть, тоже все понимал про войны тщеславия, так что Кутузов знал, кому писал.

3. Как известно, Беннигсену, когда тот еще в Тарутино заклинал Кутузова действовать энергично против Наполеона, Кутузов ответил: «Мы никогда, голубчик мой, с тобою не согласимся: ты думаешь только о пользе Англии, а по мне, если этот остров сегодня пойдет на дно моря, я не охну». Вильсону при Малоярославце Кутузов сказал напрямую: «Повторю еще раз, я не уверен, что полное изничтожение Императора Наполеона и его армии будет таким уж благодеянием для всего света. Его место займет не Россия и не какая-нибудь другая континентальная держава, но та, которая уже господствует на морях, и в таковом случае владычество ее будет нестерпимо».

Здесь стоит отметить два момента. Официальной целью всех демаршей и войн Российской империи против Наполеона с того самого момента, как после демонстраций враждебности в 1803 году Александр начал весной 1804 сколачивать антифранцузскую коалицию, было освобождение Европы от насильника-Наполеона, восстановление законности и т.д. Эта Александрова мифология освободительной войны против тирана-изгоя ради спасения Европы и цивилизации, совершенно американского нынешнего типа, была в столь же полном ходу в 1812, что и в 1805-1807. Однако из приведенных реплик Кутузова видно, что он в упор не видел в антинаполеоновских войнах ничего такого – ни восстановления священных попранных прав государей и народов, ни борьбы за свободу против всемирной тирании, ничего вообще в таком роде. Война и внешняя политика для него дело безыдейное, в событиях наполеоновских войн он видит и учитывает не права и свободы, а борьбу за интерес тех или иных держав; Англия борется против Франции за свой интерес, но интереса России тут нет; иное дело, ежели бы «место» всеевропейского диктатора с падением Наполеона могла бы занять Россия – тогда был бы хотя бы предмет для разговора; но падение Наполеона приведет к усилению не России, а Англии и ее «нестерпимого» господства на морях – как же может Россия этому способствовать?! Вся та плоскость, в которой рассуждает об этих делах Кутузов – совершенно та же, в которой всегда вращалась мысль Наполеона. Она чужда всякой идеологии и полностью исчерпывается «реальной политикой» – борьбы национальных организмов за свои интересы, включая гегемонию и преимущества перед соседями.

Во-вторых, из этих реплик Кутузова можно еще лучше понять, что такое для него «Россия». Оказывается, для этой кутузовской «России» нестерпимо морское владычество Англии! Но кому же в России оно было нестерпимо или хотя бы тягостно? Элите и государству? Никоим образом: они продавали Англии сырье и получали от этого немалые средства. Господство Англии на море государству не вредило и стратегически, так как войны России – войны сухопутные, морское владычество Англии русской экспансии помешать не могло. Купцам? Да, конечно, английское господство на морях не давало даже развернуться русской заморской торговле там, где ей пришлось бы конкурировать с английской (то есть почти всюду). Народу? Прямо народу английское владычество на морях не давало ничего ни хорошего, ни плохого (*); с точки зрения потенциальных возможностей – чем более развита была бы собственно русская торговля, тем зажиточнее бы жила в конечном счете страна в целом. Заметим, что вывозить сырье английское морское господство России нисколько не мешало, даже помогало – мешало оно только развивать национальное производство и вывозить _его_ продукцию! Выходит, «Россия» для Кутузова – это Россия как национальный организм в целом (чьи интересы отнюдь не отождествляются с интересами элиты!), и - not the least - Россия «третьего сословия», Россия национальной буржуазии и перспектив народного обогащения – ведь это только на них сказывалось негативно английское господство над морями.

(*) На народе скверно отзывалось то, что помещикам было выгодно поставлять продукцию с/х в Англию, так как это стимулировало помещиков увеличивать барщину. Но тут сказывалось на народе совсем не морское господство Англии, а наличие Англии как покупателя сырья. Если бы это сырье возили в Англию русские торговые корабли, крестьянам от этого было бы не легче и не тяжелее.

--- (1-3) в совокупности...

***

Знакомый подросток, прочитав сочинение Н.Поповой Ключи счастья "Стезя смерти" (Конгрегация-2), сказал мне, что у него полное убеждение, что его каким-то очень нехорошим образом надули и кинули, но он не может понять, где и в чем конкретно. Я, ознакомившись с сабжем, ему рекомендовал проверить для начала, 1) руководится ли герой последовательно тем принципом нетерпимости к беззаконному убийству неповинных, непреклонным адептом коего он неожиданно оказывается в конце, а если нет, то в чем это выразилось; 2) чего ради обычный полицейский роман с чисто полицейской современной проблематикой переведен во внешний (и очень поверхностный и неполный) антураж 14 века, что именно такого от этого в роман можно стало внести, чего нельзя было бы вносить, происходи то же действие в 2000 г.
Проверка дала ожидаемый результат, после чего хозяин романа эвакуировал его на Восток.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 118 comments