?

Log in

No account? Create an account
Замечательная речь Юрия Карловича Олеши о Шостаковиче и Сумбуре. - wyradhe — LiveJournal [entries|archive|friends|userinfo]
wyradhe

[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

Замечательная речь Юрия Карловича Олеши о Шостаковиче и Сумбуре. [Mar. 26th, 2009|05:14 pm]
wyradhe


Замечательная речь Юрия Карловича Олеши о Шостаковиче и Сумбуре.



"Должен признаться, что когда я прочел статью «Сумбур вместо музыки», я растерялся. Первым ощущением был протест. Я подумал: это неверно. Шостаковича ругать нельзя. Шостакович — исключительное явление в нашем искусстве. Эта статья сильно ударила по моему сознанию. Музыка Шостаковича мне всегда нравилась.

…Вдруг я читаю в газете «Правда», что опера Шостаковича есть «Сумбур вместо музыки». Это сказала «Правда». Как же мне быть со своим отношением к Шостаковичу? Статья, помещенная в «Правде», носит характер принципиальный, это мнение коллективное, значит: либо я ошибаюсь, либо ошибается «Правда». Легче всего было бы сказать себе: я не ошибаюсь, и отвергнуть для самого себя, внутри, мнение «Правды».

К чему бы это привело? К очень тяжелым психологическим последствиям.

У нас, товарищи, весь рисунок общественной жизни чрезвычайно сцеплен. У нас нет в жизни и деятельности государства самостоятельно растущих и развивающихся линий. Все части рисунка сцеплены, зависят друг от друга и подчинены одной линии. Эта линия есть забота и неусыпная, страстная мысль о пользе народа, о том, чтобы народу было хорошо. Если я не соглашусь с этой линией в каком-либо отрезке, то весь сложный рисунок жизни, о котором я думаю и пишу, для меня лично рухнет: мне должно перестать нравиться многое, что кажется мне таким обаятельным. Например, то, что молодой рабочий в одну ночь произвел переворот в деле добычи угля и стал всемирно знаменитым. Или то, что Литвинов ездит в Женеву и произносит речи, влияющие на судьбы Европы. Или то, что советские стрелки в состязании с американскими оказываются победителями, или то, что ответы Сталина Рой Говарду с восторженным уважением цитирует печать всего мира.
Если я в чем-либо не соглашусь со страной, то вся картина жизни должна для меня потускнеть, потому что все части, все детали этой картины связаны, возникают одна из другой, и ни одна не может быть порочной <…>
Если я не соглашусь со статьями «Правды» об искусстве, то я не имею права получать патриотическое удовольствие от восприятия этих превосходных вещей — от восприятия этого аромата новизны, победоносности, удачи, который мне так нравится и который говорит о том, что уже есть большой стиль советской жизни, стиль великой державы (Аплодисменты). И поэтому я соглашаюсь и говорю, что на этом отрезке, на отрезке искусства, партия, как и во всем, права (Аплодисменты). И с этих позиций я начинаю думать о музыке Шостаковича. Как и прежде, она мне продолжает нравиться. Но я вспоминаю: в некоторых местах она всегда мне казалась какой-то пренебрежительной (Аплодисменты). К кому пренебрежительной? Ко мне.
Этот человек очень одарен, очень обособлен и замкнут. Это видно во всем. В походке. В манере курить. В приподнятости плеч. Кто-то сказал, что Шостакович — это Моцарт.
Внешне гений может проявляться двояко: в лучезарности, как у Моцарта, и в пренебрежительной замкнутости, как у Шостаковича. Эта пренебрежительность к «черни» и рождает некоторые особенности музыки Шостаковича — те неясности, причуды, которые нужны только ему и которые принижают нас.
Вот причуды, которые рождаются из пренебрежительности, и названы в «Правде» сумбуром и кривлянием. Мелодия есть лучшее, что может извлечь художник из мира. Я выпрашиваю у Шостаковича мелодию, он ломает ее в угоду неизвестно чему, и меня это принижает. У нас совсем особая жизнь, и у нас видят правду (Аплодисменты).
Всё дело в том, что у нас единственное, из чего исходит мысль руководства, — есть мысль о народе. Интересы народа руководителям дороже, чем интересы того искусства, так называемого изысканного, рафинированного, которое нам иногда кажется милым и которое в конце концов является так или иначе отголоском упадка искусства Запада.

Товарищи, читая статьи в «Правде», я подумал о том, что под этими статьями подписался бы Лев Толстой… (Аплодисменты). ..."

Тут что приятно - что если не пускаться во вдохновенное кликушество, то оно есть полный бред с самого начала. Будь те граждане, чье коллективное мнение выражено в "Правде", семи пядей во лбу, бкудь они правы в 90 процентах того, что делают - почему из этого должно вытекать, что они и в музыке понимают? Почему "все или ничего"?
Но в таких случаях здравый смысл не применяется ан принсип. И появляется речь Олеши, или монолитный гляйхшалтунг, или "кто сказал а, тот кому-то что-то задолжал по части бе" (чем столь справедливо возмущался Пастернак, как будто сам всю жизнь не проговаривал препакостные и безумные бе вслед за достаточно сомнительными а), или "Если дары принимаем с благодарностью от Господа, то как кары не примем с благодарностью?" (вот, кстати, пытался найти, кто именно выражался в этом духе - навскидку не вспомнил).

И еще очень точно отметил Юрий Карлович, что принимают эту логику люди не от веры, не от энтузиазма, даже не со страху - а для-ради своего психологического комфорта. Во избежание тягостных переживаний.
То есть что ни малейшего оправдания и никаких смягчающих это не имеет.

И еще один здравый урок дает речь Юрия Карловича. На этот раз - касательно того, как и чем на такие речи и на такую логику отвечать - вслух, если можно, в душе, если вслух не дают. Прежде всего - ни в коем случае не поддаваться на то, чтобы принимать такие клики и их авторов всерьез. Более всерьез, чем надо принимать микробы дизентерии - убивать-то они могут. Шуты гороховые кличут "Принимайте нас целиком!" (вариант: черненькими, а то беленькими всякий дурак полюбит); они могут быть и кровавыми шутами гороховыми, и очень серьезными шутами гороховыми, и очень продвинутыми в смысле умения мобилизовывать и подавлять шутами гороховыми - но все равно остаются таковыми, и ответ им на это их "Принимай меня целиком, я - всемирно-историческое Благо!" -должен быть только один в двух регистрах. В не совсем адекватном, но более торжественном: "Царь, ты ведь меня еще не убил!" (а убьешь - все равно я останусь убитым человеком, а ты шутом гороховым, срамной болезнью, хоть и смертельной). И в наиболее адекватном - насчет жеванной морковки.



LinkReply

Comments:
[User Picture]From: tin_tina
2009-03-26 02:54 pm (UTC)
"Товарищи, читая статьи в «Правде», я подумал о том, что под этими статьями подписался бы Лев Толстой"…
А что могла бы значить эта фраза? Что-то похожее по конструкции употребляли в несколько ином смысле: под "этим" мог бы подписаться любой враг Советской власти.
"это их "Принимай меня целиком" - ага, и еще подтверждалось сравнением: нельзя быть чуть-чуть беременной :-)
(Reply) (Thread)
From: wyradhe
2009-03-26 06:36 pm (UTC)
Ссылка на Льва Толстого как на высший авторитет нередко употреблялась в 20-е - 30-е гг. всеми. Ср.: на дискуссии в середине 1920-х Булгаков сказал, что в России было “явление Льва Толстого русским читателям”. “— Явление Христа народу!" - крикнул кто-то с места. Булгаков ответил, что для него явление Толстого в русской литературе значит то же, что для верующего христианина евангельский рассказ о явлении Христа народу.

Для "сталинского ампира" и его предтеч Толстой также был Главным уже к концу 20-х. Ср. издевательство Маяковского (в раздоре старобольшевизма с рождающимся сталинским ампиром ставшего на сторону первого и на этом крупно погоревшего): Победоносиков возвеличивает Толстого как "большую медведицу пера". Сам Маяковский о том же самом говорил "какая-то дрянь, величественная как Лев Толстой".

Все это было во многом благодаря ленинской формуле про зеркало русской революции и позиции Горького и привело к тому, что Толстой был твердо назначен Сталиным при сколачивании Совлита в начале 30-х на должность Главного Писателя Земли Русской. Ср. высказывания Горького о Толстом:

“В искусстве слова первый – Толстой”;

“…душа нации, гений народа”;

“Толстой глубоко национален, он с изумительной полнотой воплощает в своей душе все особенности сложной русской психики…”;

“Я не хочу видеть Толстого святым; да пребудет грешником, близким сердцу насквозь грешного мира, навсегда близким сердцу каждого из нас. Пушкин и он – нет ничего величественнее и дороже нам…”;

“Этот человек – богоподобен!”;

“Толстой – это целый мир!”

(Reply) (Parent) (Thread) (Expand)
[User Picture]From: stephanicus
2009-03-26 03:48 pm (UTC)
Страшный сон, вообще-то, хотя в детстве мне бы так не показалось.
Боюсь, что насчет Толстого автор едва ли не прав. Подписался бы или нет Л.Н. под статьями - не знаю, это другой вопрос, а вот найти обидные слова для непонятного в искусстве - это он мог.
(Reply) (Thread)
From: wyradhe
2009-03-26 06:39 pm (UTC)
Он находил их и без всякого "бы" для всего в жизни вообще сверх удовлетворения физически необходимых потребностей... Причем непонятное в искусстве было для него не хуже понятного, если это понятное было действительно искусством, то есть, согласно позднему Толстому, прелестью и соблазном, зря раздражающими и отвлекающими от Истины человеческий дух.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: joy_for_ever
2009-03-26 07:28 pm (UTC)
Да он точно ли всерьез все это писал? Это не стилизованный стеб, правда, рассчитанный на публичное произнесение?
(Reply) (Thread)
From: wyradhe
2009-03-26 08:23 pm (UTC)
Всерьез, к сожалению. Это действительно точно известно, в том числе по его записям лично для себя.
Да он во всю глотку "за большевиков" орал еще в Одессе весной 1919.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: cat_mucius
2009-03-27 12:22 am (UTC)
Потрясающая феерия. Впервые вижу, чтобы человек настолько откровенно исповедывал принцип "колебаться вместе с линией".

"Если дары принимаем с благодарностью от Господа, то как кары не примем с благодарностью?" (вот, кстати, пытался найти, кто именно выражался в этом духе - навскидку не вспомнил).

Вообще-то это Иов отжёг: "неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать?" (2:9)


P.S. Развиртуализовались с леди Антрекот - исключительно приятно.

(Reply) (Thread)
From: wyradhe
2009-03-27 03:20 pm (UTC)
А, вот, точно. Крутилось, что ветхозаветное, но в Иове или пророках - не мог вспомнить.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: veber
2009-03-27 02:06 pm (UTC)
Любопытно, за что они так любили именно Толстого?

Оффтопик.
Я тут недавно перечитала "Мартовские иды" Т. Уайлдера.
В полном восторге, но здесь это не важно. У меня, когда я читала о уайлдеровском Цезаре осталось от него(от персонажа) впечатление, что это одно из наиболее полных и точных изображений того, что Вы называете Вавилоном в литературе. :)
(Reply) (Thread)
From: wyradhe
2009-03-27 03:09 pm (UTC)
Совершенно точно.
Уайлдеровские книги вообще очень вавилонские. Свой автопортрет он дал, наконец, в Теофилусе Норте, - секулярном гуманисте, который еще и сообщает, что он вне-теист ("К сожалению, в 1914 году - мне было шестнадцать - я перестал верить в Бога"). Хотя комментаторы и литературоведы кем только его не именовали - и пуританином (так пишет Конкль), и христианским гуманистом (так писал Браун и др.; Christian Humanist - термин, противопоставляемый термину Secular Humanist), и "ниспровергателем христианских традиций" (так писали Коули, Фридман, Фергюссон).

В действительности он был нон-теист. Он полагал, что мир производит впечатление некоей системы, разворачивающейся и развивавющейся по некоему заложенному в ней имплицитно "плану", и все мы (как и всё вообще) вписаны в этот план. Он считал, что эта картина мира гораздо вероятнее, чем та, что всё оно движется само собой без саморазворачивающейся программы. Таким образом, он был релятивист-телеологист. Но он не считал, что надичие и характер этой программы к чему бы то ни было кого-либо обязывает. Он допускал, по-видимому, что за этим планом может стоять некое "одушевленное начало" / этот план можно отождествлять с некоей "одушевленным началом", и об этом начале не бессмысленно было бы сказать, что оно относится к живому и к разумному живому благожелательно - хотя эманируемый и разворачиваемый им порядок несет людям (и всему) также и неискупимые и непоправимые беды (ни в какое спасение и т.п. Уайлдер не верит), в рамках этого порядка живым оказывается доступно долговременное стабильное удовлетворение и множество радостей, - вселенная к нам в целом благожелательна, хотя это благожелательство весьма относительно и сопряжено с неизбывной болью и смертью. Но существование (весьма сомнительное) этого начала никакого долга не налагает, и базой для этики не является, и никаких "планов" по водительству и распоряжению людьми у него нет, и личных отношений (в том числе благодарности и любви) с ним не больше, чем с "природой" или морем и ветром.
(Reply) (Parent) (Thread) (Expand)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
From: wyradhe
2009-03-27 09:24 pm (UTC)
Спасибо за догадку! "Сумбур вместо музыки" по стилю и выражениям сильно напоминал напечатанную днем раньше (27 января) статью (где тоже было слово "сумбур") «Замечания о конспекте учебника “Новая история”» за подписью Сталина, Жданова и Кирова (этот текст с напенатанной под ним датой 9 августа 1934 появился 27 января 1936!). Из них троих реально руку к "Сумбуру вместо музыки" мог приложить только Сталин, так как Киров был уже давно мертв, а для Жданова эта статья была ушатом холодной воды и выговором. Шостакович и Булгаков считали, что автор Сталин, и мнение это разошлось очень широко. Рыбу, возможно, делал Керженцев. Свои статьи Сталин не диктовал, а писал сам.
Олеша не мог знать, кто писал статью (и мы сейчас этого не знаем), но все изложенное выше знал, и не мог не быть в курсе упорных слухов, что писал статью Сталин. Так что про Толстого - да, очень вероятно, что хотел понравиться Сталину таким литературным комплиментом его тексту, сказанным как бы в неведении о том, что текст именно сталинский!
Единственное, чего он не знал - это что Сталин очень презрительно относился к таким комплиментщикам. Принимая Михалкова и Эль-Регистана по случаю принятия их гимна, он спросил обоих: чего хотят? Михалков просил квартиру - и получил. Регистан благоговейно попросил подарить ему карандаш, исторический карандаш, которым вождь делал пометки в тексте гимна. Сталин с отвращением протянул ему стакан карандашей, мол - на, у меня много! - а когда осчастливленные вышли, Сталин воскликнул в адрес Регистана: "Как такой глупый человек мог написать гимн?!"
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: zewgma
2011-03-19 01:40 pm (UTC)
Как раз недавно впервые внимательно прочла сборник Олеши 56-го года издания. Там еще замечательное в своем роде предисловие какого-то Перцова, о том, что страна сейчас - не подросток, как во времена Маяковского, а молодая, полная сил мать семейства... Там вот это выворачивание себя, желание быть как все, иллюзия, что мечтатель-одиночка может встроиться в симфонию социалистического труда как равный - везде.

Настроение, похоже, было всеобщее - для художников слова, вышедших из среды дореволюционной интеллигенции:
БОРИСУ ПИЛЬНЯКУ
Иль я не знаю, что, в потемки тычась,
Вовек не вышла б к свету темнота,
И я - урод, и счастье сотен тысяч
Не ближе мне пустого счастья ста?

И разве я не мерюсь пятилеткой,
Не падаю, не подымаюсь с ней?
Но как мне быть с моей грудною клеткой
И с тем, что всякой косности косней?

Напрасно в дни великого совета,
Где высшей страсти отданы места,
Оставлена вакансия поэта:
Она опасна, если не пуста.
1931 (Пастернак).

Еще из предисловия интересный момент (книги перед глазами нет, пересказываю по памяти). В сборник вошли наброски, планы к романам, пьесам... Олеша еще жив. Перцов пишет, что Олеша работает медленно, и все эти планы и наброски вряд ли реализуются...
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: zewgma
2011-03-19 01:44 pm (UTC)
И еще, кстати, у него там были заметки о драматургии и связи ее с реальной жизнью: у буржуев кто угодно может иметь ружье, пистолет - у нас есть закон, запрещающий это делать кому угодно, и как раз люди, имеющие право на ношение оружия, менее всего склонны (по словам Олеши) применять его по личным мотивам. Или тема обогащения. Сколько на ней строится прекрасных произведений западной литературы! Жан Вальжан и пр. А у нас имеет смысл только личный духовный рост человека...
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: inthebalanceru
2011-06-20 02:07 am (UTC)
очень хорошо, спасибо - напомнили.
лет в 25 в середине 70-х именно этими строчками я нарабатывал себе "психологическое спокойствие".
мы (не все, конечно, но по большей части), люди не были обучены поведению в состоянии, отличающемся от психологического спокойствия. таким поведением для нас становилась банальная истерика.
впрочем, это для обычных людей обычно во все времена.
а "психологическое спокойствие" мы называем "миром с самим собой". и слова того же пастернака "с кем протекли его боренья? - с самим собой, с самим собой" принимаем за упрек себе за недостаточно "активную позицию" в жизни.
каким-то образом кому-то везет, и свой опыт убивания своей совести дает возможность избегать повторения и учиться жить свою жизнь, instead проживания жизнью себя в качестве предмета
(Reply) (Parent) (Thread)