?

Log in

No account? Create an account
Тамара Катаева и Анна Анти-Ахматова - wyradhe [entries|archive|friends|userinfo]
wyradhe

[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

Тамара Катаева и Анна Анти-Ахматова [Feb. 1st, 2009|12:25 am]
wyradhe
Черная Магия и ее Разоблачение,
или
Как Тамара Катаева Владимира Шилейко в сумасшедший дом посадила.

I. Преамбула. Действующие лица.

1. Анна Андреевна Горенко (Ахматова). Известна:

замечательными стихами; принципиальным категорическим дистанцированием от большевистских игрищ, свершений и прочих занятий; бессребреничеством, равнодушием к привычным выгодам (деньгам и чинам); помощью пищевыми ресурсами окружающим в тяжелое для них время; почти полным отсутствием добрых чувств; наличем плохо понятого, но твердо принятого – из любви к славе и определенной красоте поз – кодекса чести (с уродливыми зияниями в нем, вызванными тем, что она плохо понимала, для чего он вообще нужен и какова его природа, да и не стремилась понимать – ей это было не нужно); изумительно ложным, бессердечным и неумным романтизмом; отвращением к большинству настоящих человеческих ценностей в реальной жизни; искусным отображением их же в литературе (не без сбоев, связанных с тем, что на деле она их не ощущала, а лишь принимала соответствующие позы в собственном воображении, увлеченная славой этих поз и в меру своего ограниченного их понимания); тяжелым тщеславием; соответствующей систематической ложью и позерством; смешными, но злокачественными попытками творить легенды о своих победах и подвигах; систематической клеветой на тех, в ком видела угрозу создаваемым ей легендам или подходящий материал для них; чванным и самодурным (по мелочам) обращением с теми своими доброхотными адъютантами, кто готов был таковое терпеть; нелюдским по омерзительности поведением по отношению к собственному сыну во время его последнего заключения; твердой порядочностью в большинстве дел, помимо вышеперечисленных; уверенностью в том, что она входит в число величайших русских поэтов XX века; уверенностью самих этих поэтов (кроме Цветаевой) в том, что это совершенно не так (как большого поэта ее всерьез никто из них, кроме Цветаевой, не принимал); исключительно высоким качеством стихов – и здесь круг замыкается.



2. Тамара Катаева. Известна терпимым и просвещенным христианством, любовью к поэзии, любовью к Цветаевой, но главным образом - ненавистничеством по отношению к Ахматовой (из-за большей части вышеперечисленного), иной раз доходящим до высокого самозабвенного кликушества. Написала книгу «Анти-Ахматова» (несколько изданий в 2007 – 2008, с предисловием петербургского критика Виктора Топорова), где стремилась как можно ярче изобразить то, чем Ахматова вызывает ее ненависть. Примерно две трети ее утверждений – правда. Книга вызвала множество негодующих отзывов со стороны рыцарей отечественной культуры, как правило, очень пафосных и очень глупых (эта оценка относится не к рыцарям, а к отзывам): пафосных – потому, что по-другому не умеют, а глупых – потому, что авторы этих отзывов (об умных отзывах я тут не говорю, их очень мало) не знают, что возразить Катаевой по существу. Не знают же они этого потому, что, как уже упоминалось, на две трети инвективы Катаевой отвечают действительности, так что против них можно только глупости и выставить, а на оставшуюся треть инвективы Катаевой не анализируются должным образом по причине того, что ежели уже прибег к пафосным глупостям как главному приему, то дополнительно применять разумный анализ как-то и не к месту.

Личность Тамары Катаевой для рыцарей культуры загадочна. Она выступала на ТВ как автор «Анти-Ахматовой», но точно ли она написала «Анти-Ахматову»? Ахматовед Михаил Кралин, издавший литературное наследие Недоброво («Я тебя, теплую, плотно сжимал, ты как змея извивалась..»), заявил, что Тамара Катаева есть возлюбленная Виктора Топорова, каковой пытается создать ей славу, рекламируя ее труд; иные властители дум, со своей стороны, утверждают, что Тамары Катаевой нет и вовсе, точнее, что та, кто под этим именем появлялась на ТВ, именуя себя автором «Анти-Ахматовой», может быть и вправду зовется Тамарой Катаевой, - но по сути является подставным лицом, которое «Анти-Ахматовой» вовсе не писало, - а писал ее будто бы сам Виктор Топоров, выступавшая же по ТВ дама согласилась по его просьбе взять ответственность за этот текст
на себя. Истина откроется лишь потомству.
Как бы то ни было, едва ли «Анти-Ахматова» нуждалась в рекламе со стороны Топорова – в 2007-2008 году она вышла минимум в 15 тысячах официальных экземпляров; вопрос о не заявленных издательствами допечатках лучше не задавать. Денег автору она много не принесла, кто бы они ни был, но имела шумное и широкое распространение.


3. Наум Лурье (в 1913 крестился в католичество, получил имя Артур Винцент). Известен тем, что в России до сих пор понаслышке известен (среди филологов) как композитор. А также романом с Ахматовой. Учился в консерватории у Глазунова. Биограф стыдливо пишет: «Отношения с Глазуновым складывались у молодого музыканта нелегко. Основные впечатления он черпал из внеконсерваторских источников». Затем известен как восходящая музыкальная звезда в пределах кабаре «Бродячая собака» и кружка кубофутуристов. 22 октября 1917 года совместно с Велимиром Хлебниковым и др. низложил Временное правительство как один из Сопредседателей Земного Шара (см. ниже манифест). В 1918-1921 - Завмузонаркомпросрэсэфэсээр (= заведующий МУЗО Накромпрос, то есть Музыкальным Отделом Народного комиссариата просвещения, РСФСР). «Резкий перелом в жизни композитора наступает в начале 1918 года, когда молодой музыкант назначается заведующим МУЗО - музыкального отдела Наркомпроса, то есть по существу становится заместителем А. Луначарского по всем вопросам музыкальной жизни страны. Произошло это так. В декабре 1917 года Лурье вместе с искусствоведом Н. Пуниным пришел к Луначарскому обсудить с ним возможность постановки в петроградском Эрмитажном театре пьесы Хлебникова «Ошибка смерти». «Луначарский сидел в маленьком кабинете, вспоминает впоследствии Пунин, - ...охотно разговаривал с нами об искусстве... В споре наш небольшой проект постановки в Эрмитажном театре остался далеко позади - встал вопрос об организации нового аппарата управления во всех областях искусства». Видимо, взгляды Лурье на обсуждавшуюся проблему настолько заинтересовали Луначарского, что тот не колеблясь поручил 26-летнему композитору столь ответственное дело». «Сочиняет в эти годы Лурье довольно мало». С 1922 в эмиграции, где как композитор не работает.

Приложение. Манифест от 22 октября 1917 г.
«Здесь. Мариинский дворец. Временное правительство. Всем. Всем. Всем. Правительство Земного Шара на заседании своем от 22 октября постановило: 1) Считать Временное правительство временно несуществующим, а главнонасекомствующую А. Ф. Керенскую находящейся под строгим арестом. Как тяжело пожатье каменной десницы! Председатели Земного Шара: Петников, Лурье, Дм. и П. Петровские, статуя командора я - Хлебников» .


4. Вольдемар Казимирович Шилейко. Известен много чем – и действительно того стоил.

5. Лариса Михайловна Рейснер. Известна в основном как исключительно красивая женщина, о чем фотографии представления практически не дают, вот разве что:

http://farc.narod.ru/colombia/img/g_1.jpg

6. Павел Лукницкий, санитары и пр.

II. Итак, амбула. Сначала - Черная Магия.

На страницах катаевской «Анти-Ахматовой» мы находим следующий рассказ (С. 84 в минском издании 2008 года):

«Сама Ахматова лично, хоть и комиссарская жена [комиссарской женой Катаева называет Ахматову потому, что считает комиссаром ее тогдашнего мужа Шилейко, а Шилейко она считает комиссаром потому, что у того одно время был «мандат, выданный отделом охраны памятников старины, удостоверяющий, что ему и его жене (т.е. Ахматовой) предоставляется право осматривать различные предметы и накладывать на них печати»], не расстреливала несчастных но темницам — не довелось… А понадобилось решить квартирный вопрос, забрать комнату — упекла с помощью нового любовника-комиссара старого мужа-комиссара в психушку. Никакому Агранову не снилось».

В доказательство чего Катаева приводит следующую запись Лукницким его диалога с Ахматовой:

«А[ртур] Лурье решил вырвать АА от Шилейнко. За Шилейко приехала карета скорой помощи, санитары увезли его в больницу. Я: «А предлог какой-нибудь был?» АА: «Предлог? — у него ишиас был... но его в больнице держали месяц».
Н.Н.ЛУКНИЦКИЙ. Дневники. Кн. 1. Стр. 45.



И Катаева продолжает от своего лица: «Порыться в архивах Института имени Сербского — может, н найдутся методички по разработкам «юристки» Анны Анд¬реевны Ахматовой [Ахматова одно время училась на юридическом]. Сколько лет верой и правдой служили борьбе с инакомыслием, а рождены – гением Анны Ахматовой. Нашим всем».

И потом, на стр. 476:
«С помощью Артура Лурье, любовника-комиссара, отвезла в психушку, а потом произошло то, что кто бы изобразил: Чарли? Зощенко? Достоевский?»

И далее Катаева цитирует продолжение той же записи Лукницкого: «АА: "Когда В. К. Шилейко выпустили из больницы, он плакался: "Неужели бросишь?.. Я бедный, больной...". Ответила: "Нет, милый Володя, ни за что не брошу: переезжай ко мне". - Володе это очень не понравилось, но переехал. Но тут уж совсем другое дело было: дрова мои, комната моя, все мое... Совсем другое положение. Всю зиму прожил. Унылым, мрачным был... »

Действительно, достоевская сцена: посадил Лурье Шилейко в психушку, пока тот там сидел, овладела Ахматова его комнатой, а он теперь просится к ней, предавшей его так страшно, обратно…

Итак, Ахматова у нас основатель карательной психиатрии – наскучив Шилейкой и желая сменить его на Лурье, а у Шилейки заодно отобрать комнату, она руками этого самого комиссара Лурье принудительно посадила Шилейку его под предлогом ишиаса в психушку на месяц, за месяц обштопала все свои дела, комнату закрепила за собой, а Шилейке только и оставалось у нее же там искать убежище…Ежели в Институте Сербского поискать, так может и ахматовские курсовые с обоснованием карательной психиатрии там найдутся …



III. …И ее разоблачение. А теперь внимание: что было на самом деле. То есть что на самом деле было что-то другое – это приходит на ум сразу. Во-первых, не всякий Лурье, даже и в 1920 году, непременно комиссар. Данный Артур Винцент Лурье был никакой не комиссар – до «комиссаров» по музыкальным делам даже большевики не додумались, - а Заведующим Музотделом Наркомпроса. Сокращенно завмузо, с ударением на -о. Во-вторых, хоть называйся он трижды комиссаром, а все-таки музыкальным заведующим как-то не по чину сажать принудительно кого-то в психушку. В-третьих, что речь идет о ПСИХИАТРИЧЕСКОЙ больнице – о том в записи Лукницкого нет ни слова. Это сама Катаева мгновенно озарилась, что больница-то не иначе как психиатрическая. Но дело в том. что ПОД ПРЕДЛОГОМ ИШИАСА никак нельзя никого принудительно свезти в психиатрическую больницу, и вообще в психушку под этим предлогом никого и никак свезти нельзя, поскольку ишиас - неврит седалищного нерва – к психиатрическим заболеваниям имеет не больше отношения, чем насморк или радикулит. В-четвертых, Шилейко после всей этой истории с Ахматовой жил и трепетно общался много лет – не слишком ли много достоевщинки? Катаева и сама удивляется такой извращенности чувств Шилейки, но удивляться ей надо только самой себе. Потому что на самом деле вот эта запись Лукницкогно в полном виде, и вот еще одна запись того же Лукницкого слов той же Ахматовой о том же эпизоде:

1. (запись Лукницкого за март 1925)

В трамвае, по пути к Ф. Сологубу, встретила П. Е. Щеголева.
А. Лурье решил вырвать АА от Шилейко... За Шилейко приехала карета скорой помощи, санитары увезли его в больницу...
Я: "А предлог какой-нибудь был?"
АА: "Предлог? - у него ишиас был... но его в больнице держали м е с я ц!"
За этот месяц случилось: Лурье предложил АА перебраться на квартиру к ним, АА переехала, поступила на службу в библиотеку Агрономического института, получила казенную квартиру на Сергиевской 7, и жила там 20-й и 21-й годы (Поправка АА от 29.III.1925).
АА: "Когда В. К. Шилейко выпустили из больницы, он плакался: "Неужели бросишь?.. Я бедный, больной...". Ответила: "Нет, милый Володя, ни за что не брошу: переезжай ко мне". - Володе это очень не понравилось, но переехал. Но тут уж совсем другое дело было: дрова мои, комната моя, все мое... Совсем другое положение. Всю зиму прожил. Унылым, мрачным был...
Потом Лурье заставил бросить службу - я в библиотеке служила. Говорил, что если не брошу, - будет приходить на службу и скандалы устраивать... Он не хотел, чтоб я служила, - я больна была... Он ко мне очень хорошо относился... Потом я с ним была... Он хороший, Артур, только бабник страшный... У него был роман с Анной Николаевной (от него я узнала о романе А. Н. с Г. Ивановым)... Потом решил уехать за границу. А я очень спокойно отнеслась к этому. Его пугало мое спокойствие... Когда уехал - стало так легко!.. Я как песня ходила... Писал письма - 14 писем написал, я ни на одно не ответила... Мать его приходила узнавать обо мне - он ей писал. Матери я сказала: "У нас свои счеты"... Она стала говорить: "Да, конечно, я знаю, он эгоист" - и ушла... Потом, через Акцентр узнавал - он служил там... Просил узнать, где, жива ли она...
А я написала стихотворение "Разлука" и успокоилась"...»

2. (запись Лукницкого от 17 апреля 1925; Ахматова рассказывает о событиях 1920 года)

…Было критическое положение: Шилейко во "Всем<ирной> лит<ературе>" ничего не получал. <...> А.А. вернулась в Шерем<етевский> дом. Снова голод. <...> А.А. пошла с кастрюлькой в училище правоведения, где жил знакомый, у которого можно было сварить суп. Сварила суп, завязала кастрюльку салфеткой и вернулась с ней в Шер<еметевский> д<ом>. Вернулась - застала у себя Л.[арису] Р.[ейснер] - пышную, откормленную [надо сказать, что Ахматова «терпеть ненавидела» большинство женщин в теле, ибо в ее среде они оказывались физически популярнее ее самой – А.Н.], в шелковых чулках, в пышной шляпе... Л. Р. пришла рассказывать об Николае Степановиче... Л. Р. была поражена увиденным - и этой кастрюлькой супа, и видом АА, и видом квартиры, и Шилейкой, у которого был ишиас и который был в очень скверном состоянии. Ушла. А ночью, приблизительно в половине двенадцатого, пришла снова с корзинкой всяких продуктов... А Шилейко она предложила устроить в больницу, и действительно - за ним приехал автомобиль, санитары, и его поместили в больницу.
А АА после этого поступила на службу, и опасность умереть с голоду (в буквальном смысле) чуть-чуть отодвинулась».

Эта служба – та самая, о которой говорилось в первой записи: «поступила на службу в библиотеку Агрономического института, получила казенную квартиру на Сергиевской»

***

Вторая запись окончательно все выясняет, но все решает и первая – именно тот кусок первой записи, который предпочла вычеркнуть у себя из памяти и заменить ложным воспоминанием Тамара Катаева. Тот кусок, где сказано прямым текстом, КУДА, В КАКУЮ КОМНАТУ ушла Ахматова, пока Шилейко был в больнице. Это была вовсе не та комната, где они жили раньше. ОНА СНАЧАЛА ПЕРЕЕХАЛА К ЛУРЬЕ, КОТОРЫЙ ЕЕ К СЕБЕ И ЗВАЛ С САМОГО НАЧАЛА, А ПОТОМ ПОЛУЧИЛА КАЗЕННУЮ КВАРТИРУ. И туда-то к ней и пристал Шилейко.

Итак, Ахматовой не было никакой нужды устранять Шилейку со своего пути. Ей не нужна была его комната, она хотела уйти из этой комнаты к Лурье. Но чтобы уйти к Лурье и жить у него, а потом поступить на службу и получить собственную квартиру, совершенно не нужно было устранять в больницу Шилейку – как он мог этому помешать? Ногами бы затопал?

Более того, Лурье и вовсе не имел никакого отношения к помещению Шилейки в эту больницу. Дело, как совершенно четко выясняется из этих записей, было так:

В некоторый момент 1920 года Ахматова жила с Шилейко, страдающим от ишиаса и безденежья, а Лурье звал ее к себе и жаждал «вырвать» ее от гиблого Шилейки. Тут зашла к Ахматовой и Шилейке Лариса Рейснер, поразилась Шилейкиному бедственному состоянию и ВЫХЛОПОТАЛА для него место в больнице (естественно, не психиатрической); поехал он туда, естественно, добровольно, причем за ним аж санитаров на автомобиле прислали – и понятно, почему: при ишиасе не походишь ножками. Пока он в той больнице лежал, Ахматова ушла к Лурье, а там и вовсе устроилась сама на отдельной квартире, а когда Шилейко вышел из больницы, приняла его к себе, не порывая связи с Лурье.

Эту историю весной 1925 в разговорах с Лукницким Ахматова припоминала дважды. Но только в первый раз Лукницкий ее не понял поначалу. Она сказала, что Лурье хотел ее вырвать от Шилейко, и, независимо, после паузы (переданной у Лукницкого троеточием) сказала, что (как раз в это время) Шилейко увезли в больницу (по инициативе Рейснер, но это она не упомянула). Она-то подавала это как совершенно независимые друг от друга события, но поскольку приводила она их подряд, то Лукницкий, точно так же, как Катаева, подумал сперва, воспринимая подряд ее устную речь, что второе событие было следствием первого, то есть что Шилейко был увезен в больницу в порядке РЕАЛИЗАЦИИ НАМЕРЕНИЯ ЛУРЬЕ «вырвать» от него Ахматову. Лукницкий и спросил: «А предлог?!» - то есть под каким же предлогом могли его насильно увезти по замыслу Лурье?!

Тут Ахматова, в свою очередь, не поняла хода мысли Лукницкого (это четко видно по записи): она-то знала, что имела в виду, и, соответственно, не поняла: к чему Лукницкий спрашивает о каком-то предлоге? Какой предлог? Для чего предлог? При чем тут вообще может быть какой-то предлог? Шилейку же в больницу клали не под предлогом лечения, а для лечения! Она и отвечает: «Предлог? У него ишиас был…» - то есть к чему тут предлог, о чем Вы спрашиваете? У него был ишиас, он и поехал лечиться от ишиаса. И долго же лечился, вот-то его прихватило! - И далее продолжала объяснять, что было после этого между ней и Лурье.

Тут Лукницкий все понял. А Катаева – нет. После чего вторую запись она не прочла, первую запомнила селективно и сотворила свой склиско-чудовиский фантом – Ахматову, для свободной интрижки с которой завмузо Наркомпроса на месяц сажает Шилейку принудительно в психушку, Шилейку, который потом, ЗНАЯ ВСЕ ЭТО, к Ахматовой же под крыло возвращается и просит у нее ласки и заботы… А отсюда уже встают в воображении Катаевой потенциальные юридические рукописи Ахматовой о правомерности карательной психиатрии, и вот, наконец, то самое высокое самозабвенное кликушество – об этих потенциальных рукописях говорится, что метолички по карательной психиатрии, много лет служившие верой и правдой борьбе с инакомыслием, на этих самых воображенных ахматовских рукописях и основаны. Догналось негодование до белой горячки!



Мастерство не пропьешь, а от ненависти до любви и подражания – один шаг. Так самозабвенно искренне гнать умела у нас до сих пор только сама Анна Андреевна.
LinkReply

Comments:
[User Picture]From: bdag_med
2009-01-31 10:46 pm (UTC)
Мой однокурсник, он учился в аспирантуре в МГИМО, рассказал, что первый текст, который им нужно было читать к семинарам по политологии, был "Две концепции свободы" Берлина. Еще одно качество Ахматовой - вкус к людям :)
(Reply) (Thread)
From: wyradhe
2009-01-31 11:32 pm (UTC)
Мне кажется, нет: Ахматова о людях судила либо внешне, либо ситуативно, то есть вдвойне внешне. Берлин стал ее мифом не потому, что она что-то в нем распознала - он не сказал ей двух слов практичеси, она с ним к моменту создания мифа виделась один раз около 10 часов, и все это время говорила сама - а просто потому, что это был единственный за много лет гость из Западного общественного и гуманитарного мира. Анна Андреевна Сквозник-Дмухановская тоже немедленно обомлела от Хлестакова просто потому, что тот из Петербурга и проявил к ней интерес. Что при этом сэр Джезайя - это не Хлестаков, а совсем наоборот - это не заслуга Ахматовой, просто так случайно вышло.

Потом в Питере она привечала наравне Бродского, Рейна и Наймана, причем Наймана - больше (потому что он готов был подходить ближе и служить). И как-то даже их рассматривала как что-то единое. Это я даже не знаю, с чем сравнить - это как если бы кто-то так относился "наравне" - к Лермонтову, Апухтину и какому-нибудь газетному поэту, пишущему в 1900 г. стихи на тезоименитство государя императора.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: bdag_med
2009-01-31 11:58 pm (UTC)
А все равно. ОК, мб. просто повезло, но сильно повезло. И с Гумилевым, и с Шилейко, и Пунин не последний человек был. Бродского привечала? Берлину стихи писала? Корейские подстрочники ей Холодович делал, и так далее...
(Reply) (Parent) (Thread)
From: wyradhe
2009-02-01 12:14 am (UTC)
Так ведь и обратных примеров немало. И Наймана привечала, и Недоброво возносила, и Лурье у нее был великий человек... Пунин, честно говоря, пример скорее обратный - не посдедний-то он не последний, а, собственно, какой? Гумилева при жизни она в упор не признавала за большого поэта, миф на эту тему стала тесать только намного позже его смерти. Мне кажется. ваша мысль правильна в таком виде: у нее было, конечно, исключительное чувство стиля. Оно относилось не только к ее собственным текстам - оно и других тоже распознавало. То есть, грубо говоря, большинство образцов низкого сорта она так и расценивала низким сортом. Но вот очень много образцов сорта высокого она адекватно оценить была неспособна. А если возвеличивание такого-то образца низкого сорта оказалось бы "по шерсти" для ее тщеславия, она возвеличивала немедленно. Вот что ей те же Лурье и Пунин? Голлербаха, ничуть не хуже их, она за насекомое держала. Но Лурье и Пунин ее домогались, а Голлербах нет, а домогались ее очень немногие, и выбирать было особенно не из кого - и вот Лурье и Пунин были произведены в сорт первый.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: bdag_med
2009-02-01 12:34 am (UTC)
Возможно, возможно. В данном случае я именно о результате. Не признавала, но замуж вышла :)
На всякие разоблачения (например, статьи Жолковского, которого очень уважаю) можно привести цитату из Бродского (да, понятно, что он там что-то конструировал, но почему не поверить): "Существование это было не слишком комфортабельное, но тем не менее все-таки счастливое в том смысле, что все ее сильно любили. И она любила многих ... И нам, знакомым с ней, я думаю, колоссально повезло - больше, я полагаю, чем окажись мы знакомы, скажем, с Пастернаком"
(Reply) (Parent) (Thread)
From: wyradhe
2009-02-01 01:30 am (UTC)
"Существование это было не слишком комфортабельное, но тем не менее все-таки счастливое в том смысле, что все ее сильно любили. И она любила многих "

Ее - да, но гораздо меньше, чем думал (или скорее говорил) Бродский, и еще намного меньше, чем хотела бы она сама. Это "все любили" - это то, как изображала Бродскому и остальным это дело _она сама_. Поверил ли он ей или только говорил так, будто поверил, - в любом случае это имеет мало общего с реальностью. Кто эти "все", кто ее любил - не в ее автомифологии, а в реальности? Гумилев с 1905 по 1910 - да; а еще кто? Лидия Чуковская? Эмма Герштейн? Этого все-таки мало.
Она и вовсе никого не любила, кроме, возможно, Пунина и его семьи - если это "присасывание к" можно называть любовью.

"... И нам, знакомым с ней, я думаю, колоссально повезло - больше, я полагаю, чем окажись мы знакомы, скажем, с Пастернаком"

Это несомненно - но это относится только к _их_ роли. Они не были близкими ей людьми. Они не были ее адъютантами-компаньонами. Она их выбрала на иную роль - "послушайте, молодые матросы, старика кормчего, сидя с ним у огня в его доме" - и им действительно повезло, потому что Пастернак такой вакансии вообще ни для кого не заводил. Только это скорее его достоинство. Но - достоинство, от которого другим никакого прока нет. А от ахматовской игры на публику в лице Бродского сотоварищи этой публике был большой прок - играли мастерски и актер был незаурядный, а по сценарию и роль гениальная была. А они же ей не сыновьями и не возлюбленными были, а зрителями и слушателями - им не все ли равно, она по правде такая или играет роль?
А вот те, кому не повезло оказаться ее близкими - те ее очень скоро или средне-скоро отбрасывали с очень определенной оценкой. Гумилев, Шилейко, Пунин, Гаршин. А ведь она-то очень тяжко воспринимала это.
Про то, как к ней относился после всего, что с ними случилось, сын, я уж не говорю.

И вот на старости лет на фоне этого "любили" она вынуждена рассказывать всем про то, как ей делал предложения Пастернак, как Сталин обзавидовался ее Великому Соприкосновению Душ с Берлином, как в нее был влюблен Мандельштам, и как ничтожная провинициальная коммунистическая итальянская премия знаменует ее мировую славу, как Блок хотел ее прямо в вагоне взять и потому хищно спрашивал, одна ли она едет... Ужас берет, как подумаешь, что должен испытывать внутри человек, какое непрестанное огненное глодание, чтобы ТАК компенсироваться - а Бродский говорит, как у нее счастливо жизнь сложилась, что ее все любили! Если человек чувствует, что его хоть два живых существа на свете любят со взаимностью - неужто ему в голову придет марать это достояние россказнями о том, что, мол, его любили еще и Мэрилин Монро и королева Елизавета, и вообще все у ног лежали?
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: bdag_med
2009-02-01 12:21 pm (UTC)
Хм, я думаю речь идет не близких уж совсем людях, тут дело темное, а, условно говоря, об авторах мемуаров. Про актера - очень хорошая аналогия. Можно ли сказать, что Монро многие любили? Бродский говорит "я ее любил" и еще много народу так говорило. Причем люди, повторю, сами по себе замечательные и умные.
Тут ведь еще таком мотив - великий человек. Ее знакомые могли испытывать вполне искреннее чувства от того, что с ними разговаривает человек, которому диктует муза Данте. От того, что это результат конструирования, муза не становится ненастоящей.
(Reply) (Parent) (Thread)
From: wyradhe
2009-02-01 06:00 pm (UTC)
Да, абсолютно верно.

(NB: читая из уст Бродского или
других людей, находившихся от ахматовой на таком же расстоянии, фразу вида "я ее любил", надо, вероятно, помнить, что здесь "её" - это не на действительную Ахматову, которую они не знали, а эту самую Ахматову-по-роли, которую она перед ними разыгрывала. Эта Ахматова-по-роли в самом деле была достойна всяческого превознесения. А что реальная Ахматова на разгрываемую ей роль мало похожа, они не очень могли знать, а знали бы - едва ли это их очень заинтересовало бы.
О Монро: Монро играла на экране, но в жизни никого не изображала. Ахматова играла не только в стихах, но и в жизни (в этом отношении она тоже внешне переняла традицию серебряного века, истинного смысла которой никогда так и не поняла). Поэтому у Ахматовой шансов завоевать симпатии встречавшихся ей людей - при определенной дистанции от них - было больше, чем у Монро).
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: _248_
2009-02-01 01:12 am (UTC)
голлербах ведь из враждебного салона, и там его тоже не сильно жаловали вроде.

интереснее всех из упомянутых лиц шилейко, про него очень хотелось бы подробнее.
ваша характеристика ахматовой блестящая и исчерпывающая.
(Reply) (Parent) (Thread)
From: wyradhe
2009-02-01 01:45 am (UTC)
Спасибо. На самом деле я к ней отношусь, как к Николаю I - такую бы способность строить себя и такую ответственность перед чем-то (в данном случае неважно, перед чем - хоть перед собственной легендой и перед усвоенной мс грехом пополам частью кодекса чести), да на человеческие цели и человеческим смыслом - это цены бы не было... Боюсь, там родители очень маловысококвалифицированные были. Потому что она в юности выбегала из-за стола в истерике, когда ее родные и их друзья, сидевшие рядом, затевали разговоры о здоровье детей и о ценах на базаре - и ей казалось это нестерпимо низким и пошлым (вот тогда, вот этим она себя и приговорила пожизненно). А им хоть бы хны, они не встрепенулись даже, что с дочерью происходит - ведь в нелюдь же и нежить стремительно превращается, если уже не превратилась, либо испытывает тяжелую душевную болезнь. Та ни, они не дернулись даже...

Верно, Голлербаха нигде не жаловали. Даже в его компании. Но ведь и Пунина с Лурье нигде не жаловали! Причем у них и компании не было - не считать же компанией Луначарского. Пунина забаллотировали в "Доме Искусств" чуть ли не единогласно. Лурье вообще за человека не держали. Голлербаха хотя бы не считали большевистской подстилкой / содержанкой, а этих считали - они сами поскакали творить левое искусство и славить большевиков, Пунин так прославлял военный коммунизм, классовую войну и террор, что и большевикам становилось неприятно. Лурье хоть только по музыкальной части голосил. Но "творческих результатов" ни у того, ни у другого не было совсем. Не шмогла.
И вот они у нее тем не менее оба сошли за созвучников в веках или хоть в десятилетии. Так ведь выбирать было не из кого. В 60-х ей вольно было невежественным, как приполярные индейцы, и таким же опытным и жадным до жизни юношам объяснять, как ее все любили - но реально ей было не из кого выбирать. Потому что пороговый уровень ожиданий у нее самой был довольно высокий, мужчин Лили Брик или бедной Паллады Бельской ей и даром было не надо. А те, кто был выше ее ватерлинии - тем даром была не нужна она.

Про Шилейко найду книгу замечательного востоковеда, моего друга, знавшего сына самого Шилейко и дружившего с ним - В. В. Емельянова - и начну выкладывать. Я-то сам его не очень чувствую и знаю.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: _248_
2009-02-01 02:55 am (UTC)
это сам по себе симптом душевного неблагополучия - когда человек настаивает на исключительной сверх-избранности своих спутников. и наоборот, на сверхничтожности окружающих. собственных сил не хватает, значит.

относительно пунина забавная вещь была видна в его дневниках и письмах. изданных несколько лет назад, нелестная для а.а.: с течением жизни менялось только имя его адресатов, а все остальное одинаково звучало и выражалось, единый такой банальный поток. "аня" из этого потока никак не выделяется.
(Reply) (Parent) (Thread)
From: wyradhe
2009-02-01 06:04 pm (UTC)
Собственных сил ей действительно не хвататало, отсюда и невероятное мифотворчество о себе.

По Пунину - он и в самом деле никаких особых чувств к ней не питал и высоко её никогда не ценил. Он и великим поэтом никогда ее не считал. Всё это видно и из самих их биографических данных, дневники в этом смысле только расставили точки над "и". Я, кстати, летом его дневники хочу оцифровать - уж очень материал любопытный (не по Ахматовой, по самому Пунину - уж очень псевдосуществом он был, и его осанны большевикам именно за их жестокость и поработительство очень показательны).
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: _248_
2009-02-01 08:15 pm (UTC)
а можно посторонний вопрос? хотя и не совсем посторонний.
вы может быть видели ссылки на этот дневник://militera.lib.ru/db/osipova_l/01.html
что вы об этом думаете?
(Reply) (Parent) (Thread)
From: wyradhe
2009-02-01 09:29 pm (UTC)
Очень хороший и правильный человек, судя по всему, была эта Осипова. Хорошо, что ей повезло спастись (раз ее дневник осел в Гуверовской коллекции, значит, она выбралась на Запад в итоге).
Иное дело, что и противоположный выбор (драться на стороне Сталина как за наименьшее зло), и третий выбор (ни за кого ни драться, ни с кем не сотрудничать, считать своим государством себя и свою семью) были не менее оправданны.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: _248_
2009-02-02 03:09 am (UTC)
но тут ведь страшный зазор между понятной трагической ситуацией выбора и полным человеческим провалом. женщина не говорит "я", только "мы", и ждет неких освободителей (вменяемый все повидавший взрослый человек не ждет рыцарей в белых латах, он уже знает, что их нет) - а они пришли и не освобождают, расстреливают неумеренно и неделикатно, не в том месте. и даже в такой ситуации ума не прибавляется, "что-то до нас неудачные русские газеты доходят". это же советское сознание и есть, не способное к анализу, меняющее один шаблон на другой. или не меняющее.
(Reply) (Parent) (Thread)
From: wyradhe
2009-02-02 10:18 am (UTC)
Ответ на нижний пост, про советский шаблон у Осиповой (чтоб слишком узким не становился, прикрепляю сюда).

Не совсем. Ждет-то она освободителей вполне разумно - откуда она знает, что немцы действительно такие, как их наша пропаганда представляет? Как наши пропагандисты врут, всем известно. Что "немец не такой, немец культурный, немец нас не обидит" - это массовый стон был в 41-м по всей стране, этот факт даже наша официальная печать открыто признавала в 41-м - 42-м.

Дальше приходят немцы. Какие эмоции это могло вызывать, известно, напр., по воспоминаниям рижской еврейки, которая писала о себе и своих друзьях примерно так: "мы знали, что немцы нас расстреляют. Но все равно день их прихода был счастьем даже для нас, потому что советские войска и власти были разгромлены и бежали. Горе, страх и попытки выживания мы отложили на следующие дни, а в этот решили просто радоваться. И были счастливы вместе со всей Ригой, хотя знали, что немцы нас не пощадят. Просто не хотели в этот день портить радость от того, что большевиков, врагов людей и наших врагов, так погнали, горем от того, что прищемившие и сами - те еще враги людей, по крайней мере нас, и нас захотят убить ".

Дальше выясняется, что немцы так-таки сволочи. После чего начинаются те же расчеты, что и на нашей стороне ведут вменяемые люди: КТО НАИМЕНЬШЕЕ ЗЛО ДЛЯ СТРАНЫ И ЛЮДЕЙ СТРАНЫ? Помогать решаем тому, кто наименьшее зло для страны. Альтернатива - забить нафиг на страну и думать только о себе и ближайцших людях - тоже ведь выбор страшноватый, как и предыдущие два. Так кто же наименьшее зло?
А иди пойми, кто наименьшее. Это историк может точно знать (да и он не может), а не гражданин снизу.

Это не советский шаблон, это в данной ненормальной ситуации нормальное поведение при скудости информации.
А освободители бывают и на самом деле. Они не в лучезарно белых одеждах, но этого Осипова и не ждет. Она ждет просто освободителей-завоевателей в обычных нормальных одеждах, какие были у поляков в 1920 или у кайзеровскмх немцев в 1915-1918. По сравнению с "родной" властью такие нормальные одежды и были лучезарно белоснежными, точнее, практически эквивалентны им. Когда войска коммунистического Вьетнама вторглись в Кампучию Пол Пота, то недорезанные по случайности бывшие их встречали с воем восторга и сапоги им лобызали, и потом благословляли их имя. А у них одежды были похуже польских 1920 и кайзеровских... Другое дело, что немцы 41 года в целом сами были далеко не кайзеровскими. И вот тут, когда это дошло, начали считать, кто наименьшее зло.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: _248_
2009-02-02 06:01 pm (UTC)
это все я понимаю, это совершенно верно. но оно не отменяет простой человеческой состоятельности, которой я здесь не вижу, - ну это не предмет для дискуссий и для обсуждения, конечно. на редкость тяжкое и мерзкое чтение этот дневник (для меня)
(Reply) (Parent) (Thread)
From: wyradhe
2009-02-07 07:45 pm (UTC)
Прощу прощения за долгое молчание - не был в это время в своем ЖЖ. Мне кажется, я знаю, в чем дело, и думаю, что тут имеется некое недоразумение, и что речь идет не о человеческой несостоятельности героини, а об ограниченности (неизбежной) языковых и эмоциональных реакций на творящийся вокруг ад. В свое время я испытал отношенике, думаю, сходное с Вашим, глядя на фотографии гетто, где люди спокойно проходят мимо умирающих детей, валяющихся на улице, и лица этих проходящих никакой скорби, и вообще ничего ровно не выражают. Точно такое же впечатление производят стиль и слова, в которых Осипова выражает вое восприятие окружающего. Но это не от человеческой несостоятельности, это оттого, что в языке нет (и не может быть) строя и регистра, которым можно адекватно отражать такую реальность, живя в ней изо дня в день. Я это знаю по себе. Ты хорошо знаешь - по-прежнему - цену того, что происходит вокруг, но ты больше не реагируешь на нее эмоционально так, как реагировал бы со стороны. Живешь в апокалипсисе, где приходится (действительно приходится, не ты в этом виноват) высчитывать, с кем надо идти из двух групп массовых убийц, - и высчитываешь это в выражениях и с интонацией, которые могут привести в полное отторжение потомство - но других интонаций и слов в запасе нет в природе; и т.д. Дневник этот чтение действительно крайне тяжкое, но тяжесть и мерзость эту надо относить на счет этой самой реальности, настолько чудовищной, что посреди нее и человек, бытовой скороговоркой прикидывающий то да это, начинает выглядеть стращно; но в том, что он так прикидывает, нет проявления каких-то его "не дотягивающих" до человеческой состоятельности качеств.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: _248_
2009-02-08 07:59 am (UTC)
опять же скажу, что ни одного вашего положения не могу и не хочу оспаривать, все верно и точно. и пусть лучше будет так. на моем собственном негативном опыте я знаю, что есть еще другая реакция в обстоятельствах невыносимого; возможно, она меня и сбивает, потому что кажется более естественной: молчать, отказаться от определения и выражения происходящего. но такая реакция, что я тоже знаю, разрушительна и выживанию (если человек намерен выживать) не способствует.
еще инстинктивно отталкивает, вернее пугает, когда люди - вот эта дама, на уровне написанных слов - изначально согласны, что кто-то пойдет в осадок, по какому-то условию образует такую неизбежную человеческую пыль, поверх которой выживут другие. причем совершенно понятно, что все так и есть по умолчанию, но принимать это сознательно невозможно. конечно, так защищаются от ужаса - "NN коммунистка и еврейка, ей конечно стоит испугаться, а нам помогут". но звучит это чудовищно. хотя означают слова, возможно, совсем другое, вы совершенно правы
(Reply) (Parent) (Thread)
From: wyradhe
2009-02-09 12:25 pm (UTC)
Соглашусь..." на моем собственном негативном опыте я знаю... молчать, отказаться от определения и выражения происходящего".

Да. Окаменеть и замолкнуть там, где любой живой тон, в сущности говоря, был бы кощунством - это более благородная реакция. Но она мыслима (при одной и той же личной состоятельности) только для людей, стоящих на границе таких адов, или проникающих туда ненадолго извне, или, наконец, находящихся там на постоянном жительстве, но избравших максимальную самоизоляцию от творящихся там мерзостей. Вот все эти люди могут себе позволить благородную (без малейшей иронии) немОту. А тот, кто в этом аду не просто живет, а еще и вертится (тоже по осознанному выбору)- для него такая немОта будет как раз падением, а не проявлением человечности и понимания. В юденратах, решавших в гетто, кого выдать немцам на смерть уже, а кого еще придержать, можно было не служить вообще, и более чем оправдан такой выбор. Но оправдан был и выбор взять на себя эту работу, чтобы спасти по максимуму то, что вообще нужно спасти. Я говорю, естественно, только о тех, кто этот пост понимал и использовал ТАК, а не для того чтоб власть и пайку получить получше. И я не сомневаюсь, что вот эти правильные люди, сидевшие в этих юденратах, и шутили, и хмыкали, и ели с аппетитом, параллельно сочиняя бумажки о том, кого уже выдавать Минотавру, а кого сохранить. И впечатление этот аппетит и хмыканья произвели бы, конечно, опустошительное. Но если бы они всем этим занимались еще и со скорбно-торжественным видом и немотой - было бы еще хуже. Для них эта немота была бы как раз неблагородна, она привилегия тех, кто не пустился плавать в нечистотах ни для каких целей. Но те, кто решился в них плавать, не творя преступлений, а наоборот, чтоб улучшитиь дело, осуждения, мне кажется, не заслуживают. В таких гиблых обстоятельствах и то правильно, и это. И плавая, они, естественно, будут хлопотать и рассуждать и прикидывать. "Болтать". Это не значит, что они не понимают, чтО происходит, какая этому чему-то цена - понимают, просто что об этом говорить __много_? Адекватно все равно не скажешь (а оценить верно - это да, но Осипова все и оценила по достоинству, мне кажется). Вот о бытовых делах и расчетах они калякать будут, раз уж ими занимаются. Это не значит, что они _согласны, что кто-то пойдет в осадок_, упаси Боже. Я на двенадцать лет прекратил общение с близким родственником, который по случаю неолибьеральных реформ в 1992 сказал мне: "Ну, КЕМ-ТО всегда приходится жертвовать при прогрессе". Но на Осипову у меня этот сигнал не зажегся, и, мне кажется, здесь не то. Она не заранее согласна на.. - тогда о ней и вправду говорить не стоило бы, шлак, а не человек. Но ее согласия никто и не спрашивает. Обе воюющие стороны целые пласты людей вгоняют в такой осадок, и ей, как и всем, остается взвешивать, поддержать ли какую-то или уйти в себя. "Принимать это сознательно невозможно", но она, мне кажется, это и не _принимает_. Принимает ли врач, у которого на сто раненых две руки, что ему сейчас ндло будет выбирать, кого вытягивать, а кого фактически обречь? Он этого не принимает в том смысле, что он никаким углом души не говорит: "ну ладно, раз уж так, пусть уж так". Он никаким углом души не дает САНКЦИИ. Он просто вынужден считаться с тем, что оно происходит именно так независимо от его санкции и приятия.
А если б Осипова рассуждала по системе: "Ну, раз уж так сошлось, что для свободы России от большевиков главным интрументов оказались немцы, уничтожающие этих и тех, то уж ладно, что ж, ПУСТЬ они их и уничтожают, что ж поделаешь, я это принимаю" - то она и в самом деле была бы редкостным по низкокачественности существом.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: reineke
2009-01-31 11:42 pm (UTC)

нечего сказать

А А. А. Ахматова гладит пса лохматого (у).
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: kritmassa
2009-02-01 10:34 am (UTC)

Послушайте,

но ведь вот эти утверждения вполне верифицируемы:

как большого поэта ее всерьез никто из них, кроме Цветаевой, не принимал

С 1922 в эмиграции, где как композитор не работает.

Я не понял, возможно - это Вы так считаете или Катаева?
(Ведь это чепуха.))
(Reply) (Thread)
From: wyradhe
2009-02-01 05:53 pm (UTC)

Re: Послушайте,

Что именно? Блок ее поэзию не воспринимал (не считать же на фоне всех остальных его высказываний о ней знаком того, что он ее воспринимал, его фразу о том, что она читала стихи, его "волнуя"); Бунин и Брюсов отзывались уничижительно; Заболоцкий считал, что это не поэзия вовсе; о Пастернаке она сама говорила, что он к ее стихам совершенно равнодушен и всерьез их не воспринимает, а просто из вежливости вскользь, незаинтересованно и неточно их иногда хвалит; о Мандельштаме ходит мнение о том, что он ее воспринимал как равновеликого поэта, но где тому доказательства, исходящие от самого Мандельштама? Она себя включала в Большую Четверку постсеребряного века - она, Мандельштам, Пастернак, Цветаева; но когда сами Пастернак и Мандельштам разделяли этот взгляд?

По Лурье подробности за мной ("не работает как композитор" - имеется в виду не вообще создание музыки, скажем, в стол, а реально достигнутое,- т.е. исполнение кем-то сочиненной им музыки и масштабы этого исполнения), непосредственно под рукой у меня биографических материалов о нем нет, но в течение недели приведу справку - литература о нем мне доступна.
(Reply) (Parent) (Thread)
From: wyradhe
2009-07-14 10:19 pm (UTC)

Re: Послушайте,

Прощу прощение за такое опоздание - вот сводка материала по Лурье.

http://wyradhe.livejournal.com/66957.html

Долго добывал список его произведений по годам.
(Reply) (Parent) (Thread)