March 25th, 2019

Музыкой-навеяло-2

Музыкой-навеяло-2


- Непохоже, чтобы ему было плохо, - сказал Патрик.

- А должно быть похоже? – осведомился ангел. Это было щуплое, унылое существо, и даже крылья у него не казались убедительными. Человек в яме пошевелился (странно было, что этот убийца не то девяти, не то десяти миллионов себе подобных так зауряден с виду), радужная жидкость вокруг забулькала.

- Полагаю, что да, - сказал Патрик.

- То есть, дорогой сэр, вы ожидали бы, чтобы то, что вам сейчас представляется его мимикой, представилось бы вам именно в таком виде, какой представляла бы ваша собственная мимика в тот момент, когда вам представлялось бы то, что вам представляется так называемой физической болью? – Казалось, ангел был немного горд тем, что ему удалось все это выговорить вслух, не сбиваясь.

- Ну, в общем, да, - сказал Патрик.

- Господи, Господи! – вырвалось у ангела, и лик его внезапно изменился, как у того, кто получил несильный, но явственный щелчок по носу. – О Гос... ой, опять! Ах, это Он мне напоминает, что не стоит называть имя Его всуе, - пояснил ангел Патрику, потирая лик. - Ничего личного, у Него это происходит в автоматическом режиме, мы не обижаемся. Так о чем это я? А! Дорогой мой сэр, откуда у вас берутся такие мысли?

- Он же в аду, так разве ему не должно быть плохо?

- Господи... ой! Дорогой мой сэр... - Ангел теперь казался несколько раздраженным, и Патрик так и не понял, чем именно: новым Божьим напоминанием или им самим, Патриком. – Вас что, не учили, что значит быть в Аду? Это значит пребывать удаленным от блага, то есть от Бога.
- Так от этого и должно быть плохо!

- О Боже! – воскликнул ангел и немедленно выкрикнул скороговоркой куда-то вправо и вверх: - Прости, Ты не мог бы сейчас немного побыть не таким дотошным? Это же всего-то присловье!
Прошел целый миг, но очередного духовного щелчка не воспоследовало.
- Иногда старика действительно можно пронять, - пробормотал ангел себе под нос. – Ох, прошу меня извинить, - обратился он к Патрику, - я только со вчерашнего дня занимаюсь людьми. До этого я работал с белками. Такие смышленые! Ну и теперь, когда приходится объяснять очевидные вещи...

- Ничего не надо объяснять, - решительно сказал Патрик. – Просто подключите меня к нему. Хочу испытать, что он чувствует. Я знаю, вы можете.

- Это ничего не даст, - быстро ответил ангел. – Уверяю вас, дорогой сэр, это просто ничего не даст. И это Вам совсем не понравится. Вы не он.

- Ничего, переживу, - успокоил его Патрик. – Теперь-то уж точно переживу, раз я и так умер.

- Ну, воля ваша, - сказал ангел и подергал правым крылом.

В следующий момент Патрик с диким воплем схватился за горло, пошел пятнами, свалился на песок и потерял сознание. Очнулся он оттого, что ангел, морща нос, обмахивал его крыльями.

- Что... это... было? – хрипло спросил Патрик. – Мне никогда в жизни не было так плохо!

- Вот видите, - грустно сказал ангел. – я ведь предупреждал.

- Все было так ужасно.. я испытывал восторг, и в то же время мне было так тошно, как никогда в жизни... И все это вместе.. это был просто ад! – тут Патрик осекся.

- Ну естественно, ад, что же еще? - сказал ангел. - И, естественно, восторг. Это был его восторг.

- Его восторг?

- Видите ли, в настоящее время (ангел сверился с напоминающим кольцо прибором, сверкавшим на одном из когтей его правой длани)... в настоящее время он, по его ощущениям, поработил десяток соседних стран, истребил всех их нечистых жителей, особо мучительным казням подверг тех из них, что клали в салат петрушку, а теперь возводит на их костях башню высотой в двадцать три лиги и пять дюймов, там наверху еще такая маленькая пимпочка, а на ней мемориал – букетик сухих лилий и фотография старушки в платке народного кроя, с надписью «моей дорогой матушке». Еще бы он не был в восторге. Такого беспримерного восторга он в жизни не испытывал. А вас подключили к нему, вы сами просили.

- Почему же мне было тогда так тошно?!

- Дорогой мой сэр, но вы-то нормальный человек.. ну, для человека... – так как же вам могло не быть тошно от всего этого? Представьте, что вам в легкие закачали ядовито-соленую воду, вам нечем дышать, вода разрывает вам изнутри уши и рот, вы терзаетесь непередаваемой болью и смертным страхом - и в то же время испытываете восторг рыбы, которая так дышит, ее восторг от собственного дыхания и здорового бытия. Не могу же я подключить вас к этому восторгу отдельно от ощущения воды, заполняющей ваши дыхательные органы и протекающей через вас, ведь именно это чувствует рыба, от этого она и в восторге! Я ведь говорил вам: вы не он, вам не понравится.

- Не то слово, как не понравилось, - убито сказал Патрик. – И сейчас еще не прошло.

- Применяясь к вашему чувству темпоральности – пройдет через часок-другой. Времени у нас тут сегодня нет до полуночи, перерыв, я с утра уже воскликнул голосом великим, как лев ревет, но часок-другой в вашем понимании все равно придется потерпеть. Ощущение дрожи в ногах у вас будет еще дня два... ноги для этого тоже не нужны. Еще вопросы?

- Да. Ну и как это все вяжется с тем, что он отдален от блага?

- Дорогой мой, если бы он был не отдален от блага, как он мог бы получать удовольствие от таких вещей? Вы же по себе теперь знаете. Конечно, и он не совсем злодей, определенные добрые чувства и дела за ним водятся, и это не дает ему предаваться своему удовольствию вполне. Вы разве сами не заметили? Ну, нечто вроде самого легкого, совершенно незаметного свербения в носу, оно не мешает восторгу, но и не принадлежит ему. Вот это как раз возмущалось его доброе начало.

- Да, что-то такое было... А это какие же добрые дела и чувства за ним водятся?

- Ну как же, однажды он придушил кота еще прежде, чем выколоть ему глаза - чтоб животное меньше мучилось. Еще вопросы?

- Да один еще, пожалуй, есть. Что-то непохоже, чтобы вам все это очень нравилось.

Ангел нервно пожал крыльями. – Дорогой мой, я ангел. Я намного совершеннее вас, людей, я даже совершеннее белок, но я все равно несовершенен. И поскольку я несовершенен, - глаза его блеснули, - уж конечно, я предпочел бы, чтобы эта сволочь получила свое, а не полеживала тут, ловя кайф, словно в каком-то чертовом хаммаме. Хотя, конечно, именно в нем она и лежит. Так что не скрою, определенное неудовлетворение ситуацией у меня есть.

- Что же Бог вам не пошлет, как ему, иллюзию, в которой у вас не осталось бы никаких неудовлетворений?

- Мне? Ангелу? Послать иллюзию?

Ангел внезапно изменился. Теперь никто не назвал бы его неубедительным. Теперь было видно, каков он есть – бесконечно древний, могучий дух, мал для Бога, но велик перед человеками.

- Как любил говорить мой виртут, - сказал ангел, - дешевое пойло тут только для ирландцев.