November 16th, 2015

Известие о завершении вражды М. Олейникова и Н.М. Олейникова

Известие о завершении вражды М. Олейникова и Н.М. Олейникова

Недавно el_d (еще раз спасибо) указала мне на помещенное О.А. Лекмановым ( https://www.facebook.com/lekmanov/posts/822418134544471 ) известие, позволяющее завершить историю вражды между казаком Макаром Олейниковым и его сыном Николаем Олейниковым. До сих пор было известно лишь то, что Николай испытывал к 20 годам глубокую ненависть к сообществу, в котором родился и вырос, - донским казакам - и пошел поэтому в 1918, порвав с семьей, добровольцем к большевикам, в рядах которых упорно воевал на Дону до самого конца; что при каком-то отступлении Красной Армии он отстал и пытался укрыться в родном доме, но отец схватил его и выдал на расправу станичным властям, которые его прежде всего жестоко выпороли, а потом грозил ему и расстрел, но он смог сбежать и укрыться у другой ветви своих родных - у деда, от которого, отлежавшись, снова ушел в ряды красных. Теперь эта история получила завершение: Н. Олейников смог до конца Гражданской войны найти при операциях на Дону своего отца и отомстил ему, убив его. Источники всех этих сведений см. в конце поста. Из обсуждения сообщения О.А. Лекманова по ссылке также выясняется, что Олейников либо говорил о том, что он в итоге убил отца, Заболоцкому, либо Заболоцкий сам об этом догадался по его недоговоренным рассказам, - но, как бы то ни было, Заболоцкий рассказал об этом убийстве своему сыну Н.Н.Заболоцкому, а тот намекал на это некоторым общавшимся с ним лицам

Это известие ничего не прибавляет к облику Николая Олейникова сравнительно с тем, что было известно раньше. И так было известно, что это был человек исключительно твердый, ничего не боявшийся и добровольный упорный солдат Апокалипсиса на стороне плохих парней; смертная месть отцу, выступившему (только с бОльшими основаниями) в роли Маттео Фальконе, - это поступок менее яркий, чем само его упорное красноармейство и вступление в РКПб. Поэтому удивление части комментаторов (если они знали известное об Олейникове и ранее) не совсем понятно и может объясняться только недостатком сведений о Гражданской войне на Дону.

Однако это известие проливает новый свет на ряд текстов и событий литературной жизни Олейникова. Так, его литературный псевдоним, как известно, - "Макар Свирепый". Макаром звали его отца, и в свете финала их отношений этот псевдоним получает новые краски. То же относится к его стихотворению:

Наукою евгеникой
Плененный до конца,
Однажды фис Олейников
Допрашивал отца:

— Скажи мне, пэр Олейников,
Былого не кляня,
Ты, верно, по евгенике
Воспитывал меня?

И молвил пэр Олейников,
Потомка возлюбя:
— Я прутиком от веника
Воспитывал тебя!

И загрустил Олейников,
Качая головой...
— Увы, — сказал, — евгеника,
Я не взращен тобой.

То "былое", которое пэр Олейников призывается тут "не клясть", тоже получает в свете новых сведений иную наполненность, как и глагол "допрашивать" получает иные аллюзии, как и "прутик от веника" более крепко привязывается к тяжелой порке, которую Олейникову прежде всего дали казачьи власти, когда отец им его выдал.

Источники:

1. Воспоминания Николая Чуковского: "Коля Олейников был казак, и притом типичнейший — белокурый, румяный, кудрявый, похожий лицом на Козьму Пруткова, с чубом, созданным богом для того, чтобы торчать из-под фуражки с околышком. Он был сыном богатого казака, державшего в станице кабак, и ненавидел своего отца. Он весь был пропитан ненавистью к казакам и всему казачьему. Он утверждал, что казаки — самые глупые и самые ленивые люди на свете. В казачьих землях, говорил он, умны только женщины. А мужчины — бездельники и выдающиеся дураки. Все взгляды, вкусы, пристрастия выросли в нем из ненависти к окружавшему его в детстве казачьему быту. Родня сочувствовала белым, а он стал бешеным большевиком, вступил сначала в комсомол, а потом в партию. Одностаничники судили его за это шомполами на площади,— однажды он снял рубаху и показал мне свою крепкую очень белую спину, покрытую жуткими переплетениями заживших рубцов. Он даже учился и читал книги из ненависти к тупости и невежеству своих казаков. Казаки были антисемиты, и он стал юдофилом,— с детства ближайшие друзья и приятели его были евреи, и он не раз проповедовал мне, что евреи — умнейшие, благороднейшие, лучшие люди на свете".

2. Лидия Гинзбург. "Вот что он мне как-то о себе рассказал. Юношей он ушел из донской казачьей семьи в Красную Армию. В дни наступления белых он, скрываясь, добрался до отчего дома. Но отец собственноручно выдал его белым как отступника. Его избили до полусмерти и бросили в сарай, с тем чтобы утром расстрелять с партией пленных. Но он как-то уполз и на этот раз пробрался в другую станицу, к деду. Дед оказался помягче и спрятал его. При первой воз¬можности он опять ушел на гражданскую войну, в Красную Армию".

3. Архивный документ, предварительно сообщенный в сети О.А. Лекмановым (по ссылке выше):

"Слушали: дело члена ВКП с июня 1920 года, билет № (...) тов. Олейникова Николая Макарьевича. Родился в 1898 году в Донской области. Отец служащий. Сам тоже служащий. Образование среднее - окончил реальное училище. Во время гражданской войны, на почве политических разногласий, убил отца. Служил в красной армии (...) Постановили: Считать проверенным. Политически развит удовлетворительно. Предложить знания углубить. (Ростов. 15 июня 1925)".

Мечтательно

Мечтательно

Вот, допустим, был бы во Франции журнальчик, который периодически печатал бы карикатуры на погибель евреев в Холокосте, в том же духе, в каком Шарли печатали карикатуры на взрыв аэробуса. Скажем, еврейка задыхается в газовой камере нагишом и подпись "Наконец-то порно!" (или там "Она открыла, что задыхаться нагишом можно не только от оргазма!" Да мало ли что может изобрести острый галльский смысл на тему применения сумрачного германского гения. Да и любой смысл сможет). А какой-то еврей возьмет да и пришьет автора рисунка Эн и выпустившего его в свет шеф-редактора Эн-два. Это будет, вне сомнения, совершенно недопустимым преступлением, но что-то мне подсказывает, что добрые французы не будут протестовать против этого преступления посредством лозунга "Я - Эн / Эн-два". Додумаются до другого способа протеста.

Опасаюсь, что они и на улицу сотнями тысяч не пойдут протестовать по такому поводу.

Ах да, я и забыл. Ничего этого случиться не могло бы, ибо по законам свободной Франции (прецеденты такого рода имеются) такой журнальчик был бы немедленно конфискован, а автор и шеф-редактор - арестованы и осуждены (от штрафа до реального срока) [что, по мне, как раз не вызывает одобрения] за оскорбление достоинства этнических евреев и приверженцев иудаизма по признаку принадлежности их к группам, соответственно, этнич. евреев и приверж. иудаизма - аналог нашей 282-й. Тут почему-то никаких ссылок на традиции национальной сатиры не будет.

Вообще французское государство отличается от братьев Куаши вовсе не отношением к свободе слова и смеха. У них это отношение одинаковое: "Смейся над чем угодно, кроме _моей_ священной коровы. Засмеешься над моей - получишь в лоб!"

Разница в том, что одни за насмешку над своей священной коровой казнят смертью, а другие за насмешку над своей - дают от штрафа до небольшого реального тюремного срока. Разница, спору нет, очень существенная. В нее уложился французский прогресс за последние триста лет. Нам и того уровня не досталось: здесь и священных коров больше, и отнесение к ним чего-то - свободнее и резиновее.