August 30th, 2015

Отшельник, но не святой: обожествленные Селевкиды в глазах своих вавилонских подданных

Отшельник, но не святой: обожествленные Селевкиды и хитрые вавилоняне
(жанр "доваять статью и не умереть")

Если Александру угодно быть богом, пусть будет (спартанское постановление в ответ на требование Александра признать его богом).

1. Цари-македоняне Селевкиды правили Вавилонией около полутора веков. Сами они себя очень скоро начали обожествлять, причем как боги имели общий титул Теос (греч. бог) и, часто, определенный добавочный эпитет, определявший его как бога - Антиох Теос Эпифан, Деметрий Теос Сотер (т.е. Деметрий бог Спаситель). Часто они упоминались просто по имени и этому добавочному эпитету - например, "Антиох Эпифан" в 1-й Маккавейской книге.

Вавилоняне же царей-Селевкидов категорически богами не признавали, что видно уже из того, что при именах этих царей никогда не проставляли в клинописных текстах детерминатив божественности. Это и неудивительно: вавилонские цари вообще не обожествлялись никогда, с самого начала вавилонского царства (в 1895 г. до н.э.) /исключая неполноценное почетное обожествление некоторых царей касситской династии Вавилона, и те-то сгинули в XII в. до н.э./. Обожествлять Селевкидов вавилонянам тем самым было бы никак нельзя.

2. Это было всегда известно. Тем не менее есть два факта, вызывающих в связи с этим вопросы.

Во-первых, из Аппиана известно, что тому самому Деметрию Теосу Сотеру(=Спасителю) его обожествляющий эпитет предложили именно вавилоняне: Деметрий "убил восставшего против него Тимарха; так как тот вообще жестоко управлял Вавилоном, то Деметрия по почину вавилонян стали именовать Сотером (Спасителем)".
К тому времени вавилоняне были подвластны Селевкидам уже почти полтора века и отлично знали, что такие эпитеты Селевкиды носят именно как боги. Так что считать, что они просто присвоили Деметрию прозвище Сотер как обычное, небожественное, а тот потом стал рассматривать его как свое определение как бога, невозможно. Понимать это сообщение можно только так, что вавилоняне по своему почину предложили обожествление Деметрия как теоса-Сотера, тот это принял и с тех пор и стал величаться Теос Сотер.
Но как же они ему предложили обожествление, ежели богом его и после этого не признавали, как не признавали богом ни одного Селевкида вообще?

Во-вторых, нормальная вавилонская формула жертвоприношение в пользу царя к эпохе Селевкидов и при них выглядела так: "обряд/приношение ана булту [для жизни] царя имярек", "обряд/приношение ана муххи булту [для-ради жизни] царя имярек". Эта формула составлена так, чтобы максимально дистанцировать упоминание самого царя от слова, обозначающего обряд, поставить между ними побольше промежуточных косвенно-соотносительных выражений, чтобы не только не могло возникнуть впечатление, что жертва приносится самому царю (он же не бог, ему жертвы приносить нельзя), но даже на чисто словесном уровне возникало обратное впечатление (напоминающее лишний раз, что он не бог). Не "жертва царю", и даже не просто "жертва (богам) для царя", а "жертва (богам) для жизни царя" - царь здесь за счет введения этой цепочки генитивных звеньев синтаксически подчеркнуто заявлен как не прямой объект-адресат жертвоприношения, а лишь как косвенный получатель блага от него.

Через век правления Селевкидов возникает и немного иная формула: "жертва богам и ана булти [ради жизни] царя". Раньше этого "и" не было. Считается, что его введение - это отражение некоего роста почитания царя в плане его соотношения с людьми и божествами: при помощи этого "и" сегмент, упоминающий царя, как бы автономизируется и синтаксически уравнивается с сегментом, упоминающим богов. Жертва при этом все равно - в том числе по синтаксису формулы - приносится именно богам, а царь - по-прежнему только ее косвенный благополучатель (что передано теми же генитивными посредниками-словами ана булти), но "и" как бы ставит (причем подчеркнуто - это неестественная конструкция фразы) на равных по важности и самостоятельной значимости тот факт, что жертва приносится богам, и тот факт, что она приносится в пользу царя. Что как бы "зрительно" повышает фигуру царя относительно богв в сравнении с более частой формулой.

И вот на всем этом фоне появляется еще и формула "обряд царя Селевка и сынов его". Эта формула резко отличается от предыдущих именно тем, что здесь обряд прямо определяется по царю Селевку, без стандартного промежуточного "для жизни" и даже без простого промежуточного "для", т.е. без выражений, призванных передавать тот факт, что царь лишь косвенный получатель благ от данного обряда, и не более. Остается считать, что формула "обряд царя имярек" была призвана передать какой-то более важный статус и значимость царя в рамках данного обряда, более высокий уровень и более тесный и прямой характер его связи с самим обрядовым действом, чем те, что передаются стандартными формулами. Но какие же это могли быть статус и значимость, если уже и стандартные формулы отражают при описании ритуала жертвоприношения статус царя как "царя", а "богом" его не величает и наша исключительная формула? Может ли царь выступать в иерархии существ, имеющих тот или иной вес для сферы ритуала, как нечто более "значительное", чем просто "царь", но при этом еще не "бог"?

3. Оба приведенных вопроса могут быть сняты за счет соображения, которое становится, на мой взгляд, напрашивающимся с того момента, как его сформулируешь. Выше все время речь шла о богах и обожествлении. Но ни у македонян, ни у вавилонян не было русского слова "бог". Македоняне оперировали термином "теос", вавилоняне - термином "илу", которые мы и переводим одинаково как "бог", и презумптивно воспринимаем поэтому дело так, как будто эти слова для обеих сторон должны были покрывать в точности одно и то же. Однако на чем основана эта презумпция? Ведь и македоняне, и вавилоняне, и кто угодно представляли себе целую иерархию так называемых сверхъестественных существ, и теми словами, которые мы переводим как "бог", называли просто высший разряд этой иерархии, каждый - своей. Но почему надо думать, что они презумптивно отождествляли нижние грани этих своих высших разрядов, т.е. должны были считать, что если какое-то существо относится по греческой классификации к разряду "теосов", то оно непременно должно быть "илу" по классификации аккадской, и наоборот? Если в двух армиях одинаково есть термин со значением "старшее офицерство", то почему бы, скажем, чин командира батальона непременно должен был бы относиться либо к старшему, либо к младшему офицерству одинаково во всех таких классификациях? Что странного было бы в том, чтобы, по мнению вавилонян, среди бесконечного множества сверхъественных существ были и те, что являются "илу", но не "теосами", и "теосами", но не "илу"? Понятно, что самую верхушку этой иерархии занимают существа, описываемые обоими этими терминами, но нижние грани разряда теосов и разряда илу совпадать не обязаны.

А тогда подумаем: как вообще должны были относиться вавилоняне к обожествленным царям-Селевкидам? Илу никакой царь-Селевкид быть не может, так как цари вообще не могут быть илу. Это твердое двухтысячелетнее убеждение вавилонян. При этом их господа - македоняне настаивают на том, что их цари - теосы. И сами эти цари на том же настаивают. Спорить с этим как-то не хочется, они тут все-таки господа. Да и какие основания с этим спорить? Не виднее ли македонянам, кто теос, а кто нет, это же их понятие, в конце концов! Как писал Пелевин, "...В СССР действительно существовал троцкистско-зиновьевский блок. В конце концов кому, как не руководству мирового коммунистического движения, решать, является та или иная группа людей троцкистско-зиновьевским блоком или нет? Большего авторитета в этой области не существует, да и сама терминология не принята в других кругах".
Настаивает батюшка-царь, что он теос - чего ради и о чем с ним спорить? Сказал, что теос, значит теос. А илу? А при чем тут илу? Смертный человек не может быть илу. Стало быть, он теос, но не илу, вот и вся недолга.

Поэтому совершенно спокойно можно предлагать возвести Деметрия в Теосы Сотеры, т.е. его "обожествить", а детерминатив "божественности" при его имени не ставить и "богом" его не считать. Потому что противоречие тут возникает только в русском переводе, а реально речь идет о том, что вавилоняне предложили его считать теосом, а к илу не причислили все равно - ну и что тут странного?

Тем же самым можно объяснять и вероятную передачу формулой "обряд царя Селевка" какого-то такого "веса" этого царя в плане связанных с ритуалом понятий, который превышает вес обычного "царя", но "богом-илу" этого царя все равно не делает. В данном случае могли хотеть специально передать, что это не просто царь, а царь-теос. Но, конечно, все равно не илу.

А самим Селевкидам, в свою очередь, было совершенно безразлично, признают ли их вавилоняне "илу". Классификации существ в терминологии покоренных их не волновали, их волновало их место в картине мира, выраженное в их понятиях, и признание этого места всеми. Они претендовали на то, что они "теосы", вавилоняне это признавали - ну и ладушки.