August 16th, 2015

Макаров и его превосходительство. Сериал. 16. Мемуары. 6

[Макаров и его превосходительство. Сериал. 16. Мемуары. 6. Продолжение сводной републикации мемуаров Макарова. Начало в предыдущих постах]

Несколько бокалов развязали языки: начались оживленные разговоры. После длинного обеда подали и ликеры.
– Антон Иванович, – сказал Май-Маевский,- – положение на фронте в данное время не завидное: красные оказывают сопротивлеине, обмундирования не хватает, пополнение поступает слабо.
– Полно вам, дорогой, беспокоиться, – перебил Деникин, – на этих днях прибывают несколько транспортов c обмундированием, снаряжением и, главное, c танками. Наше счастье, если эти танки окажутся пригодными в боевой обстановке, тогда успех обеспечен. Я их лично не видел, но, по словам союзников, танки производят колоссальнейшее моральное действие на противника. Под прикрытием их мы вышлем конницу Шкуро.
– Кто же будет управлять этими танками? Ведь y нас нет инструкторов, – спросил Май-Маевский.
– Мы условились! Первое время в боях будут участвовать англичане. A потом, когда наши подучатся управлять танками, мы их сменим.
Все заулыбались. Только Май-Маевский оставался задумчивым.
– Я хотел сказать относительно решения аграрного и рабочего вопроса. По мере продвижения, мы обязательно столкнемся c этим явлением.
Сидевший рядом c Деникиным Врангель c злорадной улыбкой ответил:
– Я думаю, пока мы не дойдем до седых стен святого Кремля и не услышим колокола Ивана Великого, эти вопросы решaть не будем.
Май-Маевский перебил: Collapse )
/57/ В изд. 1960 – еще сильнее: «Отец, ты со своей стратегией не годишься ни... – грязно выругался Шкуро».

/58/ Как отражено в «Кризисе добровольчества» ген. Штейфона, Шкуро действительно обращался к Май-Маевскому запросто «отец».

Макаров и его превосходительство. Сериал. 17. Мемуары. 7

[Макаров и его превосходительство. Сериал. 17. Мемуары. 7. Продолжение сводной републикации мемуаров Макарова. Начало в предыдущих постах]

Май-Маевский начал успокаивать генерала, a я исподтишка рассматривал этого бандита.
Генерал-лейтенант Шкуро, среднего роста, блондин, c голубыми хитрыми глазами, курнос, 31 года. В импеpиалистическую войну служил есаулом. Настоящая фамилия его Шкура; для благозвучности сменил «а» на «о». Шкуро оказывал огромное влияние на Раду, заставил ее произвести себя в полковники, a потом в генералы. Любил оргии и обладал ярко-бандитскими наклонностями // [3 Он устраивал дикие оргии и отличался бандитскими наклонностями 3]. По взятии Москвы, Деникин предполагал разжаловать Шкуро и предать суду за грабежи и самовластие /59/.
Шкуро, небрежно выслушав ряд доводов, объясняющих значение операции, сказал: -
– Ну ладно. Посмотрим на эти танки. Отец, хочешь обедать? Поедем. Девочки есть, цымис. Проведем хорошо время.
– Нет, Андрюша, мне немного нездоровится. В следующий раз как-нибудь, – протягивая pуку, уклонился Май-Маевский. /60/
– Как хочешь. Поедешь – не пожалеешь, – ответил Шкуро, уходя из вагона. Collapse )

5. Почему печать согласно описанию стоит «Кубанская партизанская отдельная Бригада», если эта бригада еще 9-15/22-28 ноября 1918 была преобразована в 1-ю Кавказскую конную дивизию, и именно у нее были все это время до образования 3-го Конного корпуса 15/28 мая 1919 г. начальником – Шкуро, а начштаба – Шифнер? Какие-то документы, оформленные еще от имени Кубанской парт. отд. бригады, махновцы у шкуринцев могли захватывать и по их образцу сочинять что угодно, но неужто начштаба дивизии Шифнер ставил на письме, составленном им 9 мая, печать бригады, которой его дивизия перестала быть за полгода до того? Полугода не хватило на то, чтобы обновить печати?

Выводы из всего сказанного. Если Шкуро и Шифнер вообще обращались к Махно, то разве что с целью внести при возможности сумятицу и потерю бдительности в командование Махно перед началом решительной атаки против махновцев, и начали эту атаку, даже не дожидаясь ответа и не надеясь на согласие Махно. Ни о каких жидах и поддержке лозунга «бей жидов», выдвинутого-де нынче Махно, со стороны Добрармии, как и самом этом будто бы происшедшем выдвижении, речь в этом обращении идти не могла, если оно и было. Текст письма либо полностью вымышлен махновской пропагандой (если вообще не вся его подача была махновской инсценировкой), либо очень сильно ей изменен. Цель всего маневра махновцев заключалась в том, чтобы на фоне мятежа Григорьева и резкого роста недоверия Соввласти к Махно и советских подозрений в его адрес насчет того, что он тоже поднимет мятеж, а также терпимо относится к антиеврейским действиям своих чинов (эти подозрения активно проявлялись и сильно обостряли положение Махно в тот момент), - чтобы на этом фоне ярко продемонстрировать Советской власти верность Махно союзу с ней против Григорьева и белых, а также отсутствие в Махно и тени терпимости к антисемитизму: вот-де уж и белые с почетом и уважением предлагают Махно встать вместе с Григорьевым и с ними и вместе бить жидов, а Махно с гневом с порога это отверг у всех на глазах.

Рассказ Макарова об этом (возникнуть он мог как угодно и не доказывает даже самого факта обращения Шкуро к Махно) приписывает Шкуро совсем уж фантастический мотив – не привлечь Махно на белую сторону, а соединиться с ним против Деникина и его Ставки – и путает «Набат» с «Путем к свободе». Судя по самому упоминанию «Набата», Макаров сведения обо всем этом эпизоде почерпнул (в конечном счете или прямо) из махновских рассказов или публикаций.