August 12th, 2015

Макаров и его превосходительство. Сериал. 1.

                               Лети, куда хочешь, лепесток, все равно по-нашему не бывать. Е. Михайлик.

Макаров и его превосходительство. Сериал. 1

Цель настоящего сериала - предложить читателю в сводном виде воспоминания Павла Макарова (того, который прототип "Адъютанта его превосходительства") о генерале Май-Маевском (прототипе cамого "превосходительства"), а также привести некоторые нетривиальные сведения об указанном генерале. Павел Макаров за свою долгую жизнь (он родился в 1898, а умер в 1970) издал пять версий этих воспоминаний (1927 - первая, 1927 - вторая, 1928-1929 - три издания третьей, 1957 - четвертая, 1960 - пятая, которую ему дописал и переписал уже литнегр из столичного Воениздата), что-то дополнял в показаниях в НКВД в 1937 (сохранились, частью опубликованы), в многочисленных записках в разные органы (не выявлены), в некоторых интервью (выявлено и фрагментарно изложено одно). Вероятно, повествования от Макарова - это самый подробный с отрывом источник, говорящий о генерале Май-Маевском, и совсем уж поразительны произведения Макарова тем отношением к Май-Маевскому, которое там проведено. Сам же Май-Маевский - настолько значительное и примечательное историческое лицо, что приведение в объединенном виде этих макаровских повествований полезно, тем более, что никто этим не занимался, как и комментированным переизданием их вообще. Сразу скажем, что воспоминания Макарова охватывают и время после его расставания с генералом Май-Маевским; эту их часть мы приводить не собираемся, беря лишь блок его текстов от самого начала и до описания бегства Макарова из-под ареста в начале 1920, с прибавлением единичных упоминаний Май-Маевского, следующих после этого описания.

Прежде чем к этому приступить, следует проследить авантюрную и алкоголическую жизнь самого Макарова - человека, который одинаково легко мог бы попасть на виселицу и отвертеться от нее. Брата его расстреляли поделом белые власти в 1920, другого брата уморила в тюрьме Соввласть в 1939, мать Макарова и родственников его первой жены убили как родственников партизана (самого Макарова) немцы в 1941/42, самому Макарову история обломала офицерскую карьеру в конце 1917, красногвардейскую - весной 1918, белую - в начале 1920, когда его белые арестовали, потом его выгоняли из ЧК в 1921, выгоняли из милиции в 1926, выгоняли из красных партизан в 1929, арестовывали в 1937, - он неизменно всплывал; в общей сложности он пережил с осени 1917 года семь крахов до войны и два после - и умер, так и не восстановив позиции после заключительного, происшедшего в 1966-1967. Основными его желаниями были мало работать, много есть и еще больше пить (через последнее он немало пострадал) и состоять при оружии силовиком, но желательно не подвергаясь личной опасности - разве что тогда, когда ей не подвергнуться было бы еще опаснее. Совестью он не затоваривался, кровожадности в нем не было, при надобности он карателем и палачом работать не стеснялся, если за это давали харчи, властишку и оружие (командовал карательным отрядом ВЧК в Крыму в 1921), но совершенно на такую работу не стремился и усердствовать на ней тоже не пытался, к большевистским идеям был не менее равнодушен, чем ко всем остальным, по характеру был незлой лихой прохиндей-алкоголик. Единственные живые человеческие чувства, обнаруживаемые в материалах о нем (кроме совсем уж простого желания веселиться, выпивать и закусывать нашармака) - это мальчишеское удовольствие красоваться в форме при оружии и неподдельное восхищение своим начальником, генералом Май-Маевским, пронесенное Макаровым через всю жизнь, выраженное им вполне прозрачно во всех версиях его советских меморий - и породившее в итоге, через несколько последовательных звеньев, всем известный пресветлый образ ген. Ковалевского в фильме про Адъютанта. По всем заслугам т. Макарова надлежало бы ему быть расстрелянным или осужденным к каторге (светило ему скорее второе) в начале 1920 года - не довелось бы ему тогда, кстати, ни воевать-разбойничать-краснозеленничать против белых и против местных жителей побогаче в 1920 (кстати, Врангель предлагал ему амнистию), ни чекиствовать-карательствовать в 1921, - но ведь и меморий его о Май-Маевском тогда бы не было. Так уж лучше, что случилось так, как оно случилось.

Итак, похождения Павла Васильевича Макарова и мемуары его о генерале Май-Маевском и иных делах.

1. Павел Макаров попадает на белую службу.Collapse )
ПРИМЕЧАНИЯ
/1/ Одну из таких записок упоминает и частично излагает Ив. Егоров в предисловии к первому изданию воспоминаний Макарова (приведенный здесь Ив.Егоровым материал был позднее включен в само повествование Макарова в 3-м - 5-м издания "Адъютанта"). Однако в очерке о Макарове, включенном в новейшую официальную историю российской внешней разведки, составитель очерка прямо пишет, что никаких документов об истории Макарова не добыл и приводит всю эту историю по макаровским воспоминаниям "Адъютант генерала Май-Маевского" (использовано составителем было, как он упоминает сам, издание 1929 г.): Очерки истории российской внешней разведки. Т.2. 1917-1933. М., 1996. С.25; С.36. Прим.2.

Личный же архив Макарова уцелел и находится в распоряжении Виталия Курабцева, опубликовавшего ряд интересных сведений ( http://ktelegraf.com.ru/6621-belo-krasnaya-sudba.html и др.)

Прод. след.

Макаров и его превосходительство. Сериал. 2-3

Макаров и его превосходительство. Сериал. 2-3.

2. "С палкой ходит бронепоезд, а пройти не может": братья Макаровы никак не могут найти контакты с большевистскими организациями. (Лето 1919 - декабрь 1919).

3. "Наконец, нашли!" И спалились. (Декабрь 1919 - февраль 1920)

2. Братья Макаровы никак не могут найти контакты с большевистскими организациями.

Летом 1919 года, когда Павел Макаров в качестве адъютанта командармдобр (как сокращенно в военном языке у белых называлась должность Май-Маевского) жуировал в Харькове, ему нежданно-негаданно написал из Севастополя его старший брат Владимир - член РКП(б), трудившийся вместе с братом в начале 1918 года в Севастопольском ревкоме. Со времен своего поступления к дроздовцам Павел Макаров, по собственному признанию в мемуарах, о нем ничего не знал (в НКВД в 1937 г. он пытался задним числом это переиначить), то есть, как отсюда с несомненностью следует, ничего о нем знать и не хотел - уж навести-то справки о брате у него за полтора года было множество возможностей. В самом деле, возобновление связи с братом-большевиком, хоть и оказалось бы весьма полезным тому Макарову, каким он рисует себя в собственных воспоминаниях - денно и нощно мечтающему установить контакты с большевистским подпольем - но было совершенно не нужно и вредно подлинному Макарову 1918-1919 гг., вполне довольному своей белогвардейской службой и вовсе не желающему ее осложнять. В результате брат Владимир сам каким-то образом разузнал, где находится Макаров, и прислал ему письмо - едва ли к радости адресата. Тот Collapse )

В тот же день, когда Павла Макарова арестовали - 23 января с.с. - Владимира Макарова и его товарищей по заговору судили военным судом. Владимира и еще 8 человек приговорили к расстрелу и казнили, еще одного арестованного по этому делу (некоего Иодловича) оправдали /6/. Павла Макарова не привлекали к этому процессу, а продолжали держать в тюрьме: он ведь утверждал, что ничего не знал о заговорщицкой деятельности и партийной принадлежности брата, и следствие это пока что проверяло - очередные ужасы со стороны севастопольского военного следствия, наряду с тем, что оно не задерживало ни Удянской, ни жены брата Владимира. Надеяться Павлу Макарову было, однако, не на что, расстреливаться он не хотел, а человек был лихой - и через несколько дней он вместе с шестью другими арестованными бежал из тюрьмы, надеясь найти Орлова и присоединиться к нему. Орлова он не нашел, а вскоре сколотил собственный отряд "красно-зеленых" и далее совершал налеты на белых, дожидаясь появления красных. Верная Удянская тоже к нему присоединилась.

Эта партизанско-разбойничья одиссея Макарова тянулась почти год и завершилась с последним , окончательным приходом большевиков в Крым в ноябре 1920 года (под началом Макарова к тому времени было 280 человек). После этого Макаров поступил на службу в Крымское ЧК. При этом он должен был дать советской власти серьезный отчет в последних годах своей жизни - во-первых, при решении большевиками участи всевозможных партизанских отрядов Крыма и их командиров (а многих из них, включая Орлова, большевики, не говоря худого слова, расстреляли как ненадежных людей); во-вторых, при приеме в ВЧК. И тут, и впоследствии Макарову пришлось представлять развернутые памятные записки о своей деятельности на белой службе и после побега из крепости. Именно при создании этих записок он и начал задним числом толковать свое полуторалетнее беспорочное пребывание на белой службе как попытку оказать чрезвычайные услуги революции, работая в Добрармии на большевистское подполье - попытку, которую просто все никак не удавалось довести до конца из-за трудности связаться с этим самым подпольем. Объяснения Макарова были приняты; трудно сказать, насколько им поверили всерьез. С весны 1918 по осень 1919 он ничем не помог Советской власти, однако все-таки встретился со своим братом-коммунистом (Макаров, кстати, эту встречу и выставлял за свое долгожданное вступление в контакт "со своими" - за то, что потом из этого получилось или не получилось, отвечал уже брат, а с него, Павла Макарова, спроса уже не было: летом 1919 он так-таки связался с настоящими большевиками в лице своего брата Владимира) и пристроил его к Май-Маевскому, а этот брат вскоре, с ведома Макарова, в самом деле готовил в Севастополе большевистское восстание и был за это расстрелян белыми, причем сам Макаров в связи с этим был арестован, бежал и с тех пор вел партизанскую войну против белых под большевистским флагом. Всего этого оказалось достаточно, причем ключевую роль в том, что макаровская версия относительно его службы в Добрармии не была отвергнута, сыграла, несомненно, большевистская деятельность и казнь его брата (учитывая переплетение этих событий с судьбой самого Павла Макарова). В посмертной сени Владимира Макарова смог укрыться и его брат.

ПРИМЕЧАНИЯ

/3/ По сообщению харьковчанина-профессора В.Х.Даватца, участвовавшего в приеме Бриггса (Даватц В. "На Москву". Париж, 1921), этот прием имел место примерно за три недели до падения Харькова (12.12.1919 н.с.) и через некоторое время после падения Курска (18.11.1919 н.с.) - т.е. около 20 ноября н.с. Согласно дневнику адъютанта Бриггса, в Харькове они были между 21 и 24 ноября н.с. (http://1914-1918.invisionzone.com/forums/index.php?showtopic=199353).

/4/ Кроме того, эту историю подтверждают архивные документы - и даже белые источники, см., например: В. Альмендингер. Орловщина // Последние бои Вооруженных Сил Юга России [РзиН 21]. М., 2004 (републикация). С. 388 слл.

/5/ См. воспоминания Макарова, которые мы приведем ниже, а также Альмендингер. Ук.соч. С.388.

/6/ А.Г.Зарубин, В.Г.Зарубин. Крым в ХХ веке. Без победителей. К 75-летию окончания Гражданской войны. 1-е изд. Симферополь 1997. Гл.4. Интернет-публикация www.moscow-crimea.ru/history/20vek/zarubiny/glava4_1.htm - внимание, ныне страница опознается как зараженная. 2-е, втрое расширенное издание вышло в 2008.

Макаров и его превосходительство. Сериал. 4

Макаров и его превосходительство. Сериал. 4

4. Борьба за мемуары. От "Адъютанта генерала Май-Маевского" (1927-1929) до "В двух схватках"(1957) через арест в тридцать седьмом.

На исходе 1920 года Павел Макаров был принят в Крымское ЧК и начал бороться с недавними братьями по оружию - бандитами Крыма – его назначили командиром Истребительного отряда по борьбе с бандитизмом при этом Крымском ЧК. Тут он вступил и в партию. Верная Мария Удянская вышла за него замуж.

Однако уже в 1921 Макаров сильно оборвался: зампред. Крымского ЦИК Вели-Ибраимов сместил его и сам возглавил Истреботряд, Макарова уволили из ЧК, а заодно выкинули из партии - ибо он явился на чистку партии пьяным. Как он много лет спустя слезно писал Хрущеву: «Беда в том, что в 1921 году явился на чистку рядов партии в нетрезвом виде и был исключен из партии. Время шло, не мог восстановиться — мешала болезнь алкоголя…» Collapse )
ВОПРОС: Каким путем вы оказались офицером румынской армии?
ОТВЕТ: Никогда я офицером румынской армии не был.
ВОПРОС: Но у вас же отобран при обыске фотоснимок, где вы сняты в форме румынского гвардейского офицера.
ОТВЕТ: Форму румынского офицера я забрал в г. Типуч у гр. Тринулеско, у нее были братья в румынской армии, и в этом же городе я в этой форме сфотографировался. Collapse )
Наконец, в 1960 году в Москве (!), в «Воениздате» вышла последняя версия макаровских воспоминаний - "Партизаны Таврии" - но эта книга в истории Макаровских мемуаров стоит настолько особняком, что ниже мы рассмотрим ее отдельно.

Макаров и его превосходительство. Сериал. 5.

Макаров и его превосходительство. Сериал. 5

(предыдущие серии в предыдущих постах).

5. От издания к изданию: большие и небольшие перемены.

От издания к изданию макаровский текст о его пребывании на белой службе эволюционировал, и эта эволюция представляет существенный интерес. Первое издание - самое "бульварное": его возглавляет обширное предисловие тов. Ив. Егорова (с.3-10), посвященное в основном личности самого Макарова. От возможных обвинений в мюнхгаузеновщине Макарова прикрыли помещенной сразу после этого предисловия аттестацией: "Все фaкты, сообщаемые в книге т. Макарова, проверены Истпартотделом ОК ВКП (б) Крыма и рядом партийных работников, работавших в крымском подпольи".

Ко второму изданию автора немного поправили по части ячества, игривости и лакировки классового врага. Предисловие резко сократилось и говорило теперь не о Макарове, а исключительно об историческом смысле победы трудящихся в Гражданской войне. В первом издании попадание Макарова в адъютанты к белому командарму венчалось восклицанием от автора: "Карьера головокружительнaя для простенького прапорщика из газетчиков!.." - из второго издания эта фраза, с ее наивным самолюбованием и невольной радостью по поводу "карьеры" на белой службе, исчезла. Купированы были и некоторые похвалы в адрес белых, исходившие от лица самого Макарова (например, в первом издании было сказано, что "буржуазная пресса признавала, и справедливо, Май-Маевского талантливым полководцем, героически ведущим борьбу", во втором эта фраза осталась, но оборот "и справедливо" был из нее убран). В то же время Макаров тихо увеличил свое геройство на фронтах первой мировой: в первом издании сказано в начале текста, что он на этой войне "действительно, был контужен", во втором - что "тяжело контужен и ранен". Наконец, какой-то прихотливый редактор провел в нескольких местах совершенно никчемную мелко-стилистическую правку (например, в первом издании стоит "на вид зажиточный помещик", во втором - "напоминал зажиточного помещика"; прочие примеры этой правки не более масштабны).

Готовя третье издание, Макаров внес в него изменения "в обе стороны". С одной стороны, он существенно расширил текст, введя в него целый ряд новых эпизодов своего пребывания на белой службе. Большинство из них носит более или менее однотипный характер: здесь повествуется, как ловко Макаров обводил вокруг пальца белых генералов, стравливал их, импонировал им и т.п. Макаров и в первом - втором изданиях "Адъютанта" немало напоминал классического трикстера; теперь эта сторона еще более усилилась. Кроме того, Макаров внес в книгу несколько новых эпизодов, рисовавших личную храбрость Май-Маевского (резкое расширение рассказа о том, как он вел себя при прорыве красных к Харькову) и его отвращение к беззаконным насилиям над населением (история кн. Мурада). Прочие вставки были просто дополнительными зарисовками быта и реплик белых военачальников, не говорящими о них ничего плохого или особенно хорошего, но просто рисующими их с "человеческой" стороны (разговор Деникина с Май-Маевским о том, как быстро и заслуженно делает теперь молодежь военную карьеру).

"Бульварность" книги, как и место, которое занимали в ней картины жизни белых генералов, тем самым возросли. Соответственно (а также под влиянием атак на Макарова в 1927/1928 как на самохвала), понизилась и степень официальной партийной гарантии достоверности макаровских воспоминаний: в третьем издании в формуле, удостоверяющей проверку макаровских фактов Истпартом Крыма, выражение "все фaкты" было заменено на "основные факты". В самом деле, никакой Истпарт и никакие подпольщики не могли бы проверить, как именно Макаров хитрил с белыми начальниками и что именно они изрекали в частных беседах друг с другом.

Все это Макаров компенсировал некоторыми дополнительными мерами по адаптации своего текста к партийной ортодоксии. Collapse )
Надо сказать, что действительного объяснения здесь не больше, чем в предыдущих попытках проскользнуть этот момент по касательной. Почему, собственно, Макаров не мог ответить, что он вовсе не "к полковнику Дроздовскому"? Да и дроздовцы, которые первого встречного офицера, чуть только узнав, что он офицер, немедленно спрашивают: "Вы, конечно, к нам?" - выглядят совершенно неправдоподобно. Тем не менее некую видимость объяснения там, где ранее просто зиял провал, Макаров здесь создал.