April 3rd, 2015

А вот нашелся и ответ на вопрос, почему Александр снял Кутузова в 1802

А вот нашелся и ответ на вопрос, почему Александр снял Кутузова в 1802 с поста ген.-губ. СПб.

Нашелся он в протоколах заседаний "Негласного комитета" при Александре (кружок его молодых либеральных друзей), которые вел (по-французски, естественно) гр. Строганов (один из этих друзей, бывший член якобинского клуба в 1790 г.). Они были изданы еще вкн. Николаем Михайловичем более 100 лет назад. Насколько я знаю, к обсуждению этого сюжета не привлекались.

При чтении дальнейшего следует иметь в виду:

30.06.1801 Александр назначил Кутузова генерал-губернатором Петербурга вместо Палена. В городе действовала обычная полиция обер-полицмейстера Овсова и тайная полиция полк. Эгерштрома. Обе подчинялись Кутузову.

Панин и Зубов - ключевые участники свержения Павла I.
Кутузову Павел в высшей степени доверял.
Кутузов с Паниным был в общеизвестном и очень тесном сотрудничестве по дипломатической части в павловские времена, и Панин тогда писал, что он с Кутузовым совершенно схож во мнениях и сошелся совершенно. С Зубовыми Кутузов очень сблизился в конце правления Екатерины.

10 марта 1802 г. произошло знаменитое событие с госпожой Араужо: она была кем-то куда-то доставлена, изнасилована и почти сразу от последствий умерла. Широчайшим образом говорили, что изнасиловали ее люди вкн Константина Павловича (который был во всяком случае неподдельным негодяем, трусом и жестоким человеком) по его прямому приказу. Расследование, конечно, было назначено самим Императором, вести его надлежало под руководством Кутузова.

После этого весной 1802, согласно нашим источникам (см. ниже), Кутузов оказался "в открытой ссоре с вкн Константином". Понимать это можно только так, что он вывел расследование на людей Константина и не собирался останавливаться. Что еще могло вызвать между ними именно тогда открытую ссору?

Теперь записи Строганова.

Протокол за 23 декабря 1801: "...Я думаю, ...что нет ни одного места в министерстве, которое могло бы представить какую-либо опасность, поскольку единственным могущественным человеком является тот, которому Император предоставляет свое доверие, как некогда князь Потемкин, как Кутузов в последнее царствование, но подобному [ныне] нет места" (Граф Павел Александрович Строганов (1774-1817). Т.2. СПб., 1903. С.150).

Протокол за 3 января 1802: "...Граф Кочубей говорил об имеющейся необходимости сменить г. Кутузова и говорил о качествах этого генерала в очень неавантажной манере. Его Величество сказал, что это правда, но что у него нет никого лучше и что не следует никого cмещать иначе как в том случае, если имеется возможность заменить его на лучшего. На этом заседание завершилось" (Там же. С.162).

Протокол за 6 января 1802: "...Далее говорили о военных губернаторах. ...Опять говорили т необходимости сменить Кутузова, но никто из тех, кого называли [как возможную смену], не подходил. Г.Тормасов пока что набрал всего более голосов. Про г. Буксгевдена, которого предложил г. Новосильцев, Император сказал, что это невозможно и что нельзя будет ручаться и за 24 часа, если он займет это место. Он нам сказал, что Кутузов ему cообщил, что с некоторого времени имеется сближение между кн. Зубовым и гр. Паниным. На этом заседание завершилось" (Там же. С.165).

Протокол за 27 января 1802: "...Разговор перешел на обстоятельства, касающиеся слежки за Зубовым и Паниным. Тайная полиция военного губернатора [=Кутузова] дала ложные сведения о мерах обер-полицмейстера [Овсова], и хотя они [cведения] были слишком уж топорны, чтобы принять их на веру, не имея никакой информации, мы провели разыскания, которые подтвердили это предположение и продемонстрировали их ложность, но мы также объявили траур по слежке этой полиции, который был для нее мало авантажен из-за бездарности, которую они [полицейские] в ней проявили и недостаточной деликатности, с которой они ее провели, вплоть до того, что люди графа Зубова, стоя на запятках кареты своего хозяина, дразнили тех, кто занимался этой слежкой, каковые, не найдя ничего лучше, ехали за ними в санях. Это бесстыдство вызвало объяснение между Валерианом Зубовым и Императором на аудиенции, которую тот получил по этому поводу и где он жаловался на имеющееся против него недоверие.
Панин также говорил разным лицам, что он обнаружил, что за ним следят, и действительно это было нетрудно заметить из-за неуклюжести этой тайной полиции. Мы заключили из всего этого, что абсолютно необходимо положить конец глупости, с которой велась эта слежка, которая всякий раз срывала меры, которые принимал обер-полицмейстер и [так!] который, со своей стороны, руководил ей со всеми мыслимыми усердием и умом, в то время как поведение другого [начальника тайной полиции Эгерштрома] могло лишь компрометировать Императора очень неприятным образом. Император, казалось, чувствовал истинность этих наблюдений; он сказал, что как только нынешние обстоятельства, делающие необходимыми меры безопасности, пройдут, надо будет сместить человека, который стоит во главе этой тайной полиции [=Эгерштрома]" (Там же. С. 172).

Протокол за 17 марта 1802: "...Далее говорили о здешнем военном губернаторе [=Кутузове]. Мы сделали об нем [lui, зд. им так] сильнейшие представления насчет того, как он себя ведет, особенно с этим Эгерштромом, который возглавляет тайную полицию. Этот человек по отношению к Кутузову выступает как совершеннейший друг дома, а не так, как следует быть людям этого занятия, когда имеется суровая необходимость их задействовать. Его Величество сказал, что, несомненно, необходимо от него [Кутузова] избавиться, но что это не может статься иначе как через некоторое время, ибо поскольку известно, что он [Кутузов] в открытой ссоре с великим князем Константином, то если его сместить сейчас, будут говорить, что это [он, Император, сделал] из-за своего брата.
При разговоре о людях, которые могли бы заменить его [Кутузова], Его Величество сказал нам, что он знает единственного человека, которого он считает подходящим для этого, но который, к несчастью, не известен в достаточной мере публике, это Бахметьев, военный губернатор Оренбурга. Мы сказали ему, что мы действительно никогда не слышали, чтобы о нем говорили что-либо, кроме хорошего.
Я также говорил с Его Величеством об обер-полицмейстере Овсове, я ему рассказал, как сильно он был сбит с толку, как он служил с усердием, но неудобства, которые он чувствовал со стороны военного губернатора [=Кутузова], сделали его абсолютно бесполезным, и что он еще изумлен, что какие-то полицейские офицеры его слушаются. Я распространялся, сколько мог, об этом славном человеке, после чего заседание завершилось" (Там же. С. 162).

***

Итак.
Молодое окружение царя уже около Нового 1802 года начало при его сочувствии активно советовать ему сместить Кутузова. Эти советы идут параллельно с разговорами о том, что вот Павел слишком доверял Кутузову, - доверял так, как государям ради своей безопасности вообще никому не следует доверяться; что Панин и Зубов сблизились, и это явно и очень сильно пугает Александра и его друзей - настолько, что они считают совершенно необходимым вести за ними слежку во имя безопасности трона; и вообще ситуация, по их мнению, такая, что при неспособном генерал-губернаторе столицы (вроде Буксгевдена) "нельзя будет ручаться и за сутки". В каком смысле нельзя будет ручаться за сутки? При каких обстоятельствах и о чем можно такое сказать? Тяжелый упадок городского хозяйства за сутки при тупом Буксгевдене произойдет, или все-таки что-то другое может за сутки случиться? Между тем слежка за Паниным и Зубовым проходит под руководством Кутузова (который об их сближении царю и сообщил) - но проходит совершенно провальным образом, причем - по мнению Строганова и пр. - в провале виноват начальник тайной полиции Эгерштром, который полностью смотрит в рот Кутузову и состоит у него в друзьях дома, - и поставил при этом слежку так, что только засветил ее перед Зубовым и Паниным, "только компрометирует" перед ними и перед всеми царя, а самих Зубова и Панина этим озлобил против царя настолько, что Зубов явился лично выяснять с Александром отношения; в то время как обер-полицмейстер Овсов - он-то старается как может, но Кутузов и Эгерштром чинят ему препоны и фактически оставили его без власти, так что тот и сам изумляется, что кто-то из его полицейских офицеров слушает все еще его, а не Эгерштрома.

Да, а при этом Кутузов в 1790-х общеизвестно был тесно связан с Зубовыми и Паниным. А император Павел очень, очень Кутузову доверял... Так и доверял, пока его не убили. Под руководством Панина и Зубовых, плюс Палена, конечно, убили - боже упаси, не Кутузова, он там и не засветился...
А Пален в бытность свою столичным ген.-губ. при Павле тоже, помнится, осведомлял его о заговоре, - чтобы усыпить его бдительность! - и докладывал о том, как успешно он следит за заговорщиками. А сам этим заговором и руководил.

Во что все это легко складывается? Государь, между тем, сидит на престоле впотьмах; его отец-предшественник был отрешен от наследования, а потом все же воцарился и был убит; предыдущая правительница пришла к власти переворотом; предыдущий правитель был свергнут и убит; предыдущая правительница пришла к власти переворотом; предыдущий император был свергнут, заключен, а потом убит... Интереснейшее место - российский престол в 1801-1802 году. Многообещающее, с богатыми традициями. У императора три брата, из них два малолетних. И матушка, которая год назад сама рвалась воцариться вместо него после убийства своего мужа. Есть кем заменить и от чьего имени при случае управлять...
И зимой 1801/1802, повторюсь, Александр и Ко в такой панике, что сближение Зубова и Панина рассматривается ими как великая потенциальная угроза безопасности престола, а при неумелом генерал-губернаторе и за сутки нельзя будет, по заявлению Александра, поручиться.

И вот на этом фоне у них под носом, - по их мнению, - Кутузов полностью подтягивает под себя тайную полицию, фактически выводит из-под власти обер-полицмейстера под свой контроль полицию обычную, слежку за Паниным и Зубовым его люди демонстративно засвечивают самим Панину и Зубову...
А весной еще и вступает в открытую ссору с престолонаследником, вкн. Константином.

Теперь становится яснее, почему уже в начале января между царем и его ближайшими друзьями открыто поднимается вопрос о смещении Кутузова, а весной этот вопрос считается перезревшим.

***

Заключение следует.