April 1st, 2015

Cамое суровое дело Кутузова. Конфирмация приговора Агелю и Дыминьски.

Cамое суровое дело Кутузова. Конфирмация приговора Агелю и Дыминьски.

Письмо Кутузова из Польши к генерал-губернатору Литвы ген.-от-инф. А.М. Римскому-Корсакову от 29.03 (ст.ст.) 1813, где Кутузов солидаризируется с мерами последнего по подавлению антироссийской мятежной активности в Литве и призывает его карать смертью по законам военного времени мерами военных судов (впрочем, на территории приграничных губ. "Великого кн. Литовского", воссозданного Наполеоном в 1812, гражданское судопроизводство не вводилось до 1.04.1813 - все деяния судились военными судами) за то, что сейчас называется подрывной агитацией со стороны местного населения в это самое время, и приводит в пример собственную конфирмацию смертных приговоров за то же самое, - не публиковалось после 1897 г. (Русская Старина. Т.91 (1897). С.682-683). Недавно соответствующие документы из архива Гродно были опубликованы белорусским литератором, краеведом и предпринимателем С.И. Канунниковым - опубликованы неакадемически, в составе сугубо популярного сетевого очерка ("Гродненский архив: Почти библейская история, или последнее дело М.И.Кутузова", http://www.proza.ru/2012/06/06/1357 и далее), но содержательных сомнений эта публикация не вызывает, хотя нуждается, как и всякая такая публикация, в академической републикации, сверке с оригиналом и т.д.

В связи с этим приведем всю историю, начиная с письма.

"Секретное письмо князя Кутузова-Смоленскаго А. М. Римскому-Корсакову" (заглавие от Русской Старины).

29 марта 1813 г., № 84. Герцогство Варшавское. М[естечко] Кротошин. Collapse )
Итак, военный комендант Гродно полк. Осип Матвеевич Кленовский провел сам следствие (жалоба на то, что он не дал расследовать дело гражданским властям, а взял его на себя, не вполне основательна: гражданское судопроизводство было заморожено в губернии как минимум до 1.04.1813) по делам арестованного 10 марта Бартоломея Агеля и 12 марта - Яна Дыминьски. Обоих арестовали по доносам. Найдя, согласно его рапорту, доказательства их злонамеренности (первый обвинялся в подстрекательстве к тому, чтобы гродненцы истребили находящихся у них на посте солдат и чиновников, путем распространения сведений о том, что найдено-де письмо с таким распоряжением от стороны противников России, второй - в какой-то ближе неизвестной агитации против российской власти) и получив, согласно его рапорту, их признания, Кленовский представил свой рапорт с изложением дела и смертные приговоры военного суда, вынесенные по тем же материалам для обоих, на конфирмацию Кутузову как главнокомандующему. Кутузов приговоры конфирмовал 29 марта и в тот же день написал об этом военному губернатору всей Литвы А.Н. Римскому-Корсакову. Как видно из письма, вина самих Агеля и Дыминьски у него сомнений не вызывала, но в то же время обстоятельства исходных доносов вызвали его на специальное указание Римскому-Корсакову о том, что доносы евреев на католиков могут быть и преувеличены, и тут надо быть внимательным. В то же время Кутузов предписал Римскому-Корсакову на будущее выносить конфирмацию смертных приговоров по делам его губерний самостоятельно (делегировав ему соответствующее свое полномочие), а его, Кутузова, об этом только уведомлять постфактум. Это согласуется с сообщениями раннего биографа Кутузова о том, что тот конфирмовал при надобности смертные приговоры, но очень этого не любил. Отдал это распоряжение Кутузов Римскому-Корсакову в тот же день, как вынес конфирмацию Агелю и Дыминьски - очевидно, он хотел как можно скорее отделаться от других возможных таких дел. Они все равно шли бы, разумеется, на его ответственность (и на ответственность императора, которому одному принадлежало действительное право приговаривать к смерти - все такие приговоры шли его именем и делегированной им властью), но ему не пришлось бы решать их самому.