March 14th, 2015

Cигнал "прекратить резню", или к обычаям войны начала XVIII в. Батурин, Терейская, но не Нешава

Cигнал "прекратить резню", или к истории обычаев войны начала XVIII в.

При хорошо известном разгроме Батурина - столицы изменнического гетмана Мазепы - войсками Меншикова, согласно известному описанию Лизогуба, имело место следующее:

"Много там людей пропало от меча, понеже збег был от всех сел; однак за вытрублением не мертвить, много еще явилося у князя Меншикова, который дать велел им писание, чтоб никто их не занимал [захватывал]; - многож в Сейме потонуло людей, утекаючи чрез лед еще не крепкий, много и погорело, крившихся по хоромах, в лиохах, в погребах, и ямах, где паче подушилися, а на хоромах погорели, ибо, хотя и вытрубление було престать от кровопролития, однак выходящих от сокрытия войско заюшеное [свирепое, неистовое (*)], а паче рядовые солдаты, понапившиеся (понеже везде изобилие было всякого напою) кололи людей и рубали, а для того боячися прочие в скрытых местах сидели, аж когда огонь обойшел ввесь город, и скрытыи пострадалы".

(* например, украинский анонимный переводчик перевел выражением "заюшеный Марс" польское wściekły Mars, - неистовый, свирепый Марс, - которое употребил Кохановский в своем польском переводе Тассо, см. Перетц, Исследования и материалы по истории старинной украинской литературы XVI-XVIII, 1928. С. 188)

Резня гражданского населения (непоголовная) в Батурине общеизвестна - в том числе уже по окончанию боя и штурма. Здесь она также отражена. Обратим внимание, однако, на то, что Меншиков в некоторый момент дал специальный сигнал из труб, имевший значение "не мертвить" / "престать от кровопролития", после чего многие жители стали искать у него защиты, и добравшимся он давал охранные грамоты. Однако многие солдаты, освирепев (а особенно пьяные), не стали обращать внимание на этот сигнал и продолжали убивать тех, кто попадался им на глаза.

Что это за такой особый трубный сигнал? Естественно, в принципе не может быть сигнала, который запрещал бы солдатам убивать тех, кто на них нападает, или вооруженных врагов, которые еще не сдались. Сигнал, таким образом, мог прекращать только резню гражданского населения. Но это, в свою очередь, значит, что заранее существовал формат "вперед, режьте кого придется, пускайте кровь населению как хотите, вам на это дается полная воля" (либо специально и нарочито для данного случая, либо бай дефолт), и особый сигнал, заранее известный солдатам, который это состояние прекращал и требовал от них с этого момента прекратить избиение населения.
Бай дефолт к тому времени гражданских не истребляли, так что речь должна идти именно о том, что Батурин, как изменная столица, был целенаправленно предан командованием солдатам на массовую (но не поголовную) резню, которую и прекратили соответствующим сигналом.
Нам в 20 веке привычно, что если гражданское население режут уже вне боя/не по ходу боя, то либо начальство организует эту резню от и до, либо она происходит стихийно, без какой-либо роли начальства в этом. Однако в старое время в ходу был еще один формат: начальство в качестве особо суровой меры специально обращает солдат на массовое избиение населения противника, однако больше ничего не делает: не указывает, кому сколько убивать, не требует, чтобы истребление было поголовным (наоборот, подразумевается, что поголовным оно быть не должно), не приказывает, чтобы убивал каждый, вообще никаких конкретных распоряжений не отдает - а только общее пожелание: пустите им кровь, пока не поступит приказ прекратить это.
От вполне стихийных расправ это отличается тем, что солдаты заранее знают, что населению надо пустить кровь, и что их в целом на это направили. От вполне организованных - тем, что если солдат никого резать не хочет, то и не будет. Никаких требований по этой части к нему не предъявляется (*).

Рудиментом этого в позднейшее время являлась отдача города на некое время на поток и разграбление. Но при этом а) это касалось имущества, но не жизни и персон обывателей; б) начальство давало отмашку, что можно брать, что хочешь, но не заявляло, что тут _желательно_ ограбить население. Можете, если хотите, а не хотите, так и не надо.
В случае же сурового обращения со взятым городом наподобие Батурина подразумевается, что как раз надо.

(*) Желающие всегда найдутся, в слое со скелетами, оставшимися от резни в Батурине, есть и ребенок лет 10 с простреленным затылком, и младенец с отмахнутой (и так и не найденной погребавшими) головой. Ничего такого недопустимого во всем этом по тем временам не было (не было - в рамках форматов "суровое обращение", которое не считали правильным применять "просто так").

Продолжало применяться и организованное поголовное избиение всех населяющих данное (взятое) место или всех попавшихся под руку гражданских, тут пример навскидку уже шведский (цитирую по Тарле, это очень популярное место из Адлерфельда - участника похода со шведской стороны): "10 декабря полковник Функ с 500 кавалеристами был командирован, чтобы наказать и образумить крестьян, которые соединялись в отряды в различных местах. Функ перебил больше тысячи людей в маленьком городке Терее (Тернах) и сжег этот городок, сжег также Дрыгалов (Недрыгайлово). Он испепелил также несколько враждебных казачьих деревень и велел перебить всех, кто повстречался, чтобы внушить ужас другим". Подробнее про сами Терны написано в дневнике Поссе (Артамонов, www.hist.msu.ru/Labs/UkrBel/artamonov.doc , прим. 140): "10 декабря подполковник Функ был командирован с 300 кавалеристами и 100 казаками к одному городу в России, чтобы напасть на находившихся там казаков. 11 декабря подполковник Функ вернулся и рассказал: когда он вошел в город, все казаки и селяне ушли на церковное подворье, так что всё оно и церковь оказалось забито людьми. Это подворье окружалось валом, а в некоторых местах, где тот не был в порядке, стоял палисад. Затем он приказал драгунам в стороне спешиться и атаковать это подворье, но дважды был отбит, причем женщины с косами и топорами стояли по валу и били ими наших людей. Наконец на третий раз он прорвался и драгуны стали рубить всех, кто попадался под руку – 1600 человек, в числе которых были как селяне, так и казаки, не считая женщин и детей. Вслед за тем они укрылись в церкви, которая набилась битком, и не хотели открывать дверей. Тогда он приказал поджечь церковь, а также и город и спалил всё, что там было".
В самих Тернах вырезали и сожгли, таким образом, всех, кого могли, но по ходу сопротивления (в церкви не отпирали). А вот в окрестностях (и, очевидно, в остатних кварталах Терн) для острастки вырезали уже всех, кто попался, без всякого сопротивления (см. выше Адлерфельда). Ровно ничего плохого или ужасного (тем более нарушающего законы войны) авторы сообщений в этом не находят, как и сам Томас Функ, который был, несомненно, человеком не самым милосердным, но обычным солдатом.

В 1704 войска шведского союзника польского короля Лещинского (оспаривавшего престол у Августа II) отметились в Дубровне и окрестностях (территория ВКЛ) так: "видел он... посеченных и позжёных лежащих тела по дворам и улицам и по полям и в деревнях мужска и женска и девичья полу и малых робят с 4000 и болши. И збили тех людей поветово войско списковая шляхта" (там же, прим. 139).

В знаменитом письме Реншёльду Карл XII предписывает:

Och dhe invånare i landet, som I kan få fast och ringaste supson är på, at dhe hafve giort något otroget, måste straxt på halfva bevis hängias upp, så at fruktan kommer och at dhe måste veta, om man begynner medh dhem, så skonas intet barnet i vaggan.... Elliest härifrån är nu intet stort till at berätta, utan må vij alt braff och lärer ochså låta bränna dhen ort Fienden låter sigh see uppå. Och nyligen hafver iagh bränt up een hel stadh och hängt bårgarna.

Жителей деревень, которых Вы схватите, при малейшем подозрении в неблаговидных против нас поступках следует повесить, чтобы они боялись и знали, что если нас разозлить, то не будет пощады даже детям в колыбели. ...У нас особых новостей нет, мы тоже здесь на страже и подвергаем сожжению каждый населенный пункт, где появится неприятель. Недавно я приказал сжечь целый город и повесить жителей (перевод Б.Н. Григорьева).

Обратим внимание: "жители должны знать, что если нас разозлить, то не будет пощады даже детям в колыбели" - это не угроза жителям (которую в душе можно заранее решить не приводить в исполнение). Это предписание генералу. И невозможно исполнить это "должны знать", если для примера иногда и в самом деле не уничтожать заодно со взрослыми и "детей в колыбелях".

Последняя фраза пассажа (речь идет о городке Нишава - Nieszawa - в Польше) толковалась как указание на поголовное или массовое повешение, хотя о городе сказано, что сожжен он hel - весь, а о жителях нет, что позволяло бы понимать как "некоторых жителей". Так оно и оказалось: повесили там нескольких человек, причастных к нападению ( http://bengt_nilsson.tripod.com/Nieszawa/nieszawa.htm ), а сожгли весь город. Так что Нишава тут как раз и ни при чем.

Насчет детей, впрочем, Карл упорствовал: в Универсале гетманству 1708 г. он предупреждал: "Тем, кто оставивши домы уходят, или шкодити в чом воинским нашим людям покушаются, или самым делом шкодят, албо для Москвы найменшу речь чинят [или самомалейшее дело делают в пользу Москвы], и оных ложными обетницами или грозбами возмущати собе допущают, тых и их детей, и пожитки огнем и мечом, як найстрожей карати не занехаем. ...Нехай себе розсудят, им отлеглейшая есть Москва, наши зась войска для отмщения близше предстоят, которое если заслужат, таким скутком засветчат" (Источн. малоросс. ист... Бантышом-Каменским.. ч.2, 211-212).

Тых и их детей огнем и мечом як найстрожей карати не занехаем. Не следует, конечно, думать, что за самомалейшее дело в пользу Москвы или бегство из дома непременно являлась карательная команда и выводила в расход виновного с семьей (или семью, если виновный тем и был виновен, что был в бегах). Но и угрозы эти делались именно потому, что такое не считалось преступным (угрозы тем, чего никогда не сделаешь на самом деле, стали применяться много позже, это явление второй половины XVIII - начала XX вв. В начале XVIII детей, как видели выше, могли не щадить целенаправленно по приказу или с подачи начальства и на деле).

Карл XII, конечно, еще в 16 лет приговорил к смерти одного женатого солдата (Юхана Шредера) и его любовницу Кирстин за сам тот факт, что этот солдат вступил с ней во внебрачную связь, будучи женат - Швеция была царством лютеранского благочестия, и прелюбодеяния там карались (если начиналось судебное дело) - но на практике давным-давно не смертью. Высшие чины государства ему указывали, что ни в одной христианской стране за это смертью не карают, и в самой Швеции давно нет такого, но король настоял на своем, ссылаясь на Ветхий Завет, и обоих казнили. Но вот на войне он ничем, кроме повышенной суровости и жестокости в пределах того, что вообще считалось в принципе допустимым, не выделялся.

И ничего. Можно сравнить с концом XVIII в....