February 14th, 2015

7. Валид и сыновья Хишама. Ваш совет прощать обиды...

7. Валид и сыновья Хишама. Ваш совет прощать обиды...

Ваш совет прощать обиды - не приму, Мне псалмы царя Давида ни к чему. Брать меня за кончик носа я не дам. Знает каждый, что он косит, - знает сам... (Петефи, оригинал: Útmutatást nekem ne is / Adjatok, / Szent Dávid hárfá jára sem / Hallgatok! / Orrnál fogva senki engem / nem cibál, - / Azt cselekszem, ami tetszik... / Tudja Pál, / Mit kaszál, "Поучать меня не надо, арфу Святого Давида я не слушаю, за нос меня водить никто не будет, сам разберусь, как поступать, - знает Павел, что косит!" )

Халиф Хишам, желая передать престол одному из своих сыновей вместо законного наследника Валида, своего племянника, подвергал Валида всяческому давлению, публичным и личным нареканиям и притеснениям; в конце концов Валид вовсе удалился от двора и из столицы и жил много лет в своем имении в степи; Хишам арестовывал и отстранял близких ему людей, резко уменьшил или даже вовсе прекратил высылать Валиду причитавшееся тому содержание и не переставая плел сговоры об отстранении Валида от наследования. В этом активно участвовал его сын Сулайман и, видимо, еще один сын - Йазид ал-Афкам. Еще один сын, Маслама, наоборот, заступался за Валида, а остальные восемь (всего у Хишама было одиннадцать сыновей) пассивно примыкали к отцу и ему не возражали.
Валид, сидя в своем степном поместье, ждал от Хишама и декрета об отстранении, и просто устранения - на что пойдет Хишам, он не знал. Хишам на убийство идти то ли не хотел, то ли не рисковал. При Умаййадах очень многие среди членов династии, военачальников и элиты в целом в достаточной мере ценили то, что сами считали требованиями совести и чести (и считали эти требования в достаточной мере делом принципа, от которого не положено отклоняться для вящей пользы дела ad hoc), чтобы попытка просто отравить или иначе убить Валида даже при ее успехе с большой вероятностью сработала бы против того, кто эту попытку предпримет. Это при Аббасидах, когда арабов у власти сменили во множестве неарабы (прежде всего иранцы), правитель мог уже не опасаться реакций такого рода.

По понятиям того времени новый халиф, сев на престол, имел все права свести счеты с теми, кто его притеснял в бытность его наследником и тем более добивался отстранения его от наследия или соглашался с планами такого отстранения. С другой стороны, это было и совершенно необязательно. Наследники в таких случаях до воцарения обычно вели себя тихо, а уж после воцарения обнаруживали всем, что и кому они не простили и с кем намерены расплатиться.

Валид, однако, считал недостойным себя таить планы возмездия дому Хишама в сердце и обнаружить их только тогда, когда он будет в силе их осуществить. Он полагал, что лично ему подобает либо предупредить Хишама и его сыновей, что ждет тех при его, Валида, воцарении, еще тогда, когда они сильнее его (хотя, конечно, такое предупреждение резко ухудшило бы положение и увеличило бы риск для самого Валида, вызвав у Хишама и его дома дополнительное сильнейшее желание его отстранить или устранить), либо уж не мстить и в ту пору, когда он станет сильнее их. А поскольку от мести он отказываться не собирался (за исключением варианта, при котором Хишам и его дом прекратят кознодействовать против него), то и предупредил -
написал Хишаму следующее стихотворение:

Я видел, как ты не упустил ни единого усилия в воздвижении стены между тобой и мной.
Имей ты разумение, ты снёс бы то, что воздвиг.
Ты (ведь) посеял семя злой вражды против тех, кто сейчас жив -
горе им, когда ты умрешь, от злого урожая, который ты приуготовил!
Я могу представить, что они скажут, самое большее: "О, если бы мы!"
Но тогда "о если бы мы" не поможет.
Ты отверг руку того, кто предлагает доброжелательство (т.е. мою).
Если бы ты принял ее, то Сострадательный, владыка милости и благодетельности, вознаградил бы тебя за это!

Хишам и его сторонники не переменились и ничего на это не ответили. Быть может, Хишам все же преуспел бы в своем замысле отстранить Валида от наследования, - на его стороне был первый военачальник державы, его брат Маслама, - но второй военачальник державы, Марван (более дальний родич Хишама) был резко против, против были и многие сановники, и многие армейские командиры.

Хишам, прощупывая возможность отстранить Валила и не столкнуться с мятежом, придумал такой прием: подводить собеседника к той идее, что люди все равно не примут Валида в халифы из-за его нечестия. Если бы собеседник согласился, то ему оставалось бы признать, что тогда было бы только полезно, в том числе и для самого Валида, отстранить его от наследования уже сейчас - чем создавать ситуацию, в которой после смерти Хишама его в халифы заведомо не примут (т.е. все равно не пустят на престол силой, ценой убийства или смуты). И вот Хишам как-то спросил чиновника из числа вольноотпущенников-греков, Анастасия (по-арабски - Настаса) Абу Зубайра (поддерживавшего отношения с Валидом):
"Настас, думаешь ли ты, что люди примут (в халифы) ал-Валида, если со мной что-то случится?"
Настас ответил: "Напротив, да продлит Бог твою жизнь, о повелитель правоверных!"
Хишам раздраженно сказал: "Тьфу на тебя! Смерть - дело неизбежное. Так что же, ты думаешь, что люди примут ал-Валида?"
Настас сказал: "О повелитель правоверных, клятва верности ал-Валиду (как наследнику) уже обязывающа для людей".
Хишам с сердцем ответил: "Если люди примут ал-Валида (в халифы), то мне остается лишь думать, что поговорка "Всякий, кто пробудет халифом три дня, не ввергнется в пламя Ада!" лжет" (т.к. Валид так нечестив, что в Ад-то попадет во всяком случае).

Когда Хишам умер, Валид приказал взять под временный домашний арест всех его сыновей со всем их имуществом, кроме Масламы, которому даже выдал дополнительные деньги в объеме всех его, Масламы расходов на кутежи при жизни отца.

По этому поводу Валид сочинил стихи:

"О, если бы только Хишам ожил и увидел
свою вместительную меру зерна запечатанной!(*)
Мы отмерили ему ту же самую меру, какую он раньше отмерил нам,
и не лишили его ни единой унции из нее.
Мы не выдумали то, что совершаем, как нечто новое,
но Книга Различения [правого и неправого] полностью разрешает нам это!"

Книга Различения правого и неправого - т.е. общеизвестный этический кодекс. Валид хочет подчеркнуть, что в мести он что-то делает лишь постольку, поскольку имеет все законные по общему этическому кодексу права на такую месть.

(*) вместительную меру зерна запечатанной - Валид имеет в виду "наполненной доверху и, соответственно, закрытой крышкой и запечатанной". Смысл метафоры в том, что Хишам учиненной Валиду кривдой создал меру неправо содеянного против Валида - и вместительна была эта мера! - которую теперь, в свою очередь, в воздание ему заполняет против его дома Валид. И он заполнил ее доверху, в точности по этой мере, ничего не убавляя и не прибавляя, так что осталось запечатать эту меру.

Сначала Валид сочинил другую строку с тем же смыслом: "О, если бы Хишам ожил и увидел свое вместительное ведро для доения налитым доверху".

Временный арест, наложенный на сыновей Хишама и их имущество, после быстрого разбора дел, завершили. Их десяти арестованных восемь сохранили свободу и имущество (возможно или вероятно, не всё имущество - часть Валид мог удержать). Но Сулайман, добивавшийся отрешения Валида от наследования и подстрекавший отца пойти на это, был наказан, хоть и не смертью: Валид приговорил его к ста ударам прутом, унизительному обритию головы и бороды и послал в заключение в Амман. В заключение был посажен и Йазид б. Хишам.

...Как процитировано у ад-Демири:
"От Умара б. Абд-ал-Азиза (благочестивый и бессребренный халиф в 717-720 гг.) после смерти осталось одиннадцать сыновей и в общей сложности 17 динаров. Из них 5 динаров потратили на его саван и похороны, 2 динара на покупку участка для его могилы, и 10 пошло в наследство. Каждый сын получил в наследство по 19 дирхемов. У Хишама б. Абд-ал-Малика (наш халиф Хишам, 724-743 гг.) после смерти осталось одиннадцать сыновей. В наследство каждому из них он оставил один миллион дирхемов. Впоследствии я видел: один из сыновей Умара б. Абд-ал-Азиза столько пожертвовал за один-единственный день на джихад, что пожертвование это везло на себе сто коней, и в то же время видел я одного из сыновей Хишама в таком положении, что он нищенствовал".