March 25th, 2013

Покаяние Б., продолжение скорбей и дивная история о БАБе и Илье "Ирюше" Птицыне

Продолжение скорбей и дивная история о БАБе и Илье "Ирюше" Птицыне (http://www.novayagazeta.ru/politics/57365.html , с библиографией)

Да, сначала покаяние от самого клиента ( http://www.facebook.com/BorisAbramovichBerezovsky/posts/122903174502447 , шутник Кузнецов из Букника назвал это "беспрецедентным покаянием", http://booknik.ru/news/editorial/umer-boris-berezovskiyi/ : "В свое время в рецензии я написал, что такие люди, как Березовский, заслуживают большего, чем фильм «Олигарх»; общие знакомые позвонили из Лондона сказать, что «Боре понравилась статья». Я тогда очень порадовался, ...а надо было пожелать, чтобы сняли фильм, который покажет Березовского по-настоящему сложной и неоднозначной фигурой. Он заслужил это — и не только размером своего вклада в современную историю России, но и беспрецедентным покаянием и осознанием того, каким на самом деле был этот вклад"):

Собственно покаяние:

***

Вплоть до сегодняшнего дня, я не планировал открывать Фейсбук, не хотел жить в социальных сетях. Вчера, в Прощеное Воскресенье, я решился на покаяние, и хотел опубликовать его на своем блоге на «Эхе Москвы». Покаяние перед народом России за те ошибки, которые я совершил. Однако - получил отказ.
Мне представляется совершенно недопустимым, что православному человеку в сегодняшней России запрещают публичное покаяние. У меня нет никаких претензий к главному редактору «Эха Москвы» Алексею Венедиктову, наоборот – я благодарен ему. Он держался до конца, позволяя мне вести свой блог. Теперь я использую последнее независимое СМИ в России – Фейсбук. Марка Цукерберга не смогут вызвать в Кремль и заставить продать его социальную сеть «Газпрому» под угрозой отправки в «Матросскую тишину».

Борис Березовский.

Покаяние

«Обратитесь каждый от злого пути своего и исправьте пути ваши и поступки ваши», вещал Господь через пророка Иеремию, и поэтому именно сегодня, в Прощенное Воскресенье, я говорю вам.

Годы изгнания позволили мне по-другому посмотреть на мою жизнь, на жизнь моей Родины и острее осознать, что без покаяния, без признания ошибок прошлого, без смелости строить будущее, нет развития. Ни у меня лично, ни у каждого из вас, ни у страны.

Я проживаю долгую, яркую жизнь. И на своем пути совершал много поступков, и неизбежно ошибался. Неправедные поступки я совершал осознанно и еще больше – не ведая, что творю. Как говорится в покаянной молитве - “ведением и неведением, волею и не волею”. Знаю, что многие мои дела осуждаются вами, народом России, частью которого я являюсь, и в судьбе которого, промыслом Господним, исполняю отведенную мне роль.

Я каюсь и прошу прощения за алчность. Я жаждал богатства, не задумываясь, что это в ущерб другим. Прикрывая свой грех «историческим моментом», «гениальными комбинациями» и «потрясающими возможностями», я забывал о согражданах. И то, что так делал не я один, не оправдывает меня.
Простите меня.

Я каюсь и прошу прощения за попранную мной свободу слова. Оправдывая себя стремлением спасти Россию от красно-коричневой чумы, я, определяя политику главного информационного рупора страны, пренебрегал демократическими ценностями. Мои действия положили начало уничтожению независимой журналистики. Так поступал не я один, но это не оправдывает меня.
Простите меня.

Я каюсь и прошу прощения за то, что привел к власти Владимира Путина. За то, что обязан был, но не смог увидеть в нем будущего алчного тирана и узурпатора, человека, поправшего свободу и остановившего развитие России. Многие из нас не распознали его тогда, но это не оправдывает меня.
Простите меня.

Больше мне себя винить перед Россией не в чем.

Я понимаю, что покаяние – не только слово, но и дело. И оно последует.

Борис Березовский,
26 февраля 2012"

**
Дело, которое последует - это часом не письмо ли к тому самому Путину с просьбой о прощении? Или непосредственно суицид? Не, это едва ли: "православному человеку" таким манером каяться нельзя.


Чубайс вот сам скорбеть не стал, но прижалел скорбящих:

У нас были, мягко говоря, непростые отношения. Но смерть - это смерть, и я знаю людей, для которых это - настоящая потеря. Выражаю им свои соболезнования.

Владимир Варфоломеев, замглавред ЭхаМосквы»:

В своё время Березовский давал много денег деятелям культуры, в т.ч. на премии. Обзваниваем артистов/писателей по списку. Никто из них ничего не хочет говорить о нём. Выглядит, откровенно говоря, как чёрная неблагодарность.

(На Эхе, люди передают, вообще плач коромыслом. Оно и неудивительно, см. выше о связях Березовского и Эха в Покаянии)

"Lucy Grin", сотрудница того же Эха, о печальной кончине Ильи "Ирюхи" Птицына и друге его Березовском.

На станции Эхо Москвы у нас работал корреспондентом Илья Птицын. ...Он был самым лучшим корром на Эхе... Лучшим другом Ирюхи был Борис Абрамыч - собственно Птицын был единственный, кто мог Абрамычу в любое время звонить на личный телефон. Никогда не забуду - как мы в лифте едем снизу - я, Береза и Птицын, и Ирюха говорит - Борис Абрамыч - не могли бы мне выдерить кредит - 50 дорраров? Абрамыч нежно обнимает Птицына - говорит, да без проблем, тысяч? Но Ирюха честно взял 50 дорраров - хотя мог взять и 50 тысяч - я полностью уверена в этом. Деньги Ирюха стрелял на алкашку - мы все это знали, и Абрамыч, думаю, тоже знал. Однажды ночью, изрядно набравшись, Ирюха сел на скамеечку в парке и замерз до смерти. У всех был шок. Венедиктов - любивший Птицына как сына родного, из кабинета не выходил днями, было жутковато. Абрамыч пришел на похороны ...он стоял, приложив кулак к губам, и быстро уехал. Тогда я прекрасно помню, - его общественная жизнь, его чуть дьявольский имидж - это всё отпало - остался простой человек, друг Ирюхи Птицына, преданный ему до самого конца. Жаль, что так сложилось всё и у одного, и у другого...


Александр Архангельский, "либерало"журналист.

...Что бы мы про него ни думали (а в день смерти либо хорошо, либо никак), он был ключевой фигурой ушедшей эпохи. Эпохи исторической, авантюрной, смелой, подлой, масштабной, мелочной и безоглядной. Про таких людей при жизни говорят раздраженно, а после смерти пишут книги и снимают кино. Грандиозный плутовской роман...

(там еще очень смешное обсуждение - http://arkhangelsky.livejournal.com/299762.html ).
[Господи, ну кто снимает фильмы про Цезаря Вирату, одно из правых щупалец дома Маркосов на Филиппинах, или про Эрнста Шеллера, их же личного банкира? Про Берёзу писали книги как раз при жизни - и фильм снял Лунгин тоже при жизни. А в качестве покойника кому будет он интересен?

Во всем этом есть один приятный момент. Коль скоро рыцари свободы так себя ведут - это значит, что они на всех уровнях унутреннего своего мира осознали, что у населения они не прокатят никак и все их максимальные резервы в этом смысле - тысяч сто столичных фланёров по улицам и площадям с незначительными прибавками в провинции. Соответственно, нет смысла заботиться о своем имидже в глазах населения. Возможно, это озарило их уже давно, но еще год назад у многих из них хватало иллюзий на этот счет. Это не делает их слабее, потому что вся их сила - в их заказчиках сверху, а население вообще мало что значит. Но раньше они были склонны думать, что и в населении поддержки найдут немало, и, судя по их текстам, весна 2012 и последний год были для них в этом смысле большим разочарованием. Быков даже про креаклов раз за разом горюет, что они съездились и не пламенеют более, что уж говорить о более широких кругах].

τὸν τεθνηκóτα μὴ κακολογεῖν - много слышно глупостей по поводу одной мудрости

Постскриптум к Фейсбучному Покаянию Березовского, помещенному в предыдущем посте.

τὸν τεθνηκóτα μὴ κακολογεῖν - много слышно глупостей по поводу одной мудрости.

Неоднократно слышанное всеми, что будто бы есть или было правило "о мертвых либо хорошо (в смысле: похвально), либо ничего", относится к числу особо редких благоглупостей. Правила такого, естественно, никогда не было и нет - проверяется это просто тем фактом, что уйма мертвых гласно и открыто осуждается и клеймится в рамках любой нормы. Почему, тем не менее, российский (не проверял остальных) поклонник какого-нибудь злостного чучела, в случае, если оно испустит дух, в порядке верещания против соответствующего надгробного слова в адрес покойника частенько приплетет это самое "о мертвых...", при очевидной абсурдности и самой этой претензии, и игр в притворяшки на тему о том, что так-де считали римляне или греки - в эталонных текстах коих полно осуждений разных покойников? Толстой и Писарев, скажем, в это верили (Толстой: "De mortuis aut bene, aut nihil, - какое языческое, ложное правило!"; Писарев: "Глубокомысленная латинская поговорка велит говорить de mortuis aut bene aut nihil"), и масса иностранцев и россиян - тоже, но как у них это выходило - Бог весть: неужто они ставили себе блок на воспоминания об античных текстах или воображали, что это была такая великая максима, которую записывали как великую максиму - и в то же время демонстративно и поголовно не соблюдали?

Соответствующее латинское изречение ( De mortuis nihil nisi bonum, Nihil de mortuis nisi bonum ; aut bene, aut hihil - какой-то дополнительный наворот ) - перевод на латынь изречения спартанца Хилона (6 век, - Хилон был, видимо, основателем "ликургова" строя в Спарте): τὸν τεθνηκóτα μὴ κακολογεῖν - "о мертвых не κακολογεῖν" Глагол κακολογεῖν имеет в русском переводе значения "злословить, бранить, хулить", только перевод этот способен увести читателя не туда, хоть "злословить" - и точная калька. Лидделл-Скотт дает: revile, abuse (Lys.8.5, Isoc.6.98, Hyp.Fr.25, LXX Ex.21.16(17), Ev.Matt.15.4, al.: abs., D.36.61:—Pass., Gorg. Hel.7, PFay.12.15 (ii B.C.), и образован этот глагол от κακολόγος - evil-speaking, slanderous, Pi.P.11.28, Men.256, Arist.Rh.1381b7, у Вейсмана - злословящий, бранящий, клевещущий. Значение глагола - "говорить о чем-то плохо недолжным образом - в выражениях ли, которыми не подобает пользоваться, или без должных оснований, или клеветнически; этот глагол вовсе не значит "осуждать, непохвально отзываться" вообще.

Само изречение - часть целой серии наставлений Хилона, приводимых в труде Диогена Лаэртского. Вот серия целиком: "Вот его [Хилона] предписания. Сдерживай язык, особенно в застолье. Не злословь о ближнем, чтобы не услышать такого, чему сам не порадуешься. Не грозись: это дело бабье. К друзьям спеши проворнее в несчастье, чем в счастье. Брак справляй без пышности. Мертвых не злословь (τὸν τεθνηκóτα μὴ κακολογεῖν). Старость чти. Береги себя сам. Лучше потеря, чем дурная прибыль: от одной горе на раз, от другой навсегда. Чужой беде не смейся. Кто силен, тот будь и добр, чтобы тебя уважали, а не боялись. Хорошо начальствовать учись на своем доме. Языком не упреждай мысль. Обуздывай гнев. Гадательству не перечь. На непосильное не посягай. Не спеши в пути. Когда говоришь, руками не размахивай - это знак безумства. Законам покорствуй. Покоем пользуйся".

Легко заметить, что фраза не имеет никакого отношения к осуждению умерших и не распространяется на каждого умершего. Дана серия рекомендаций о сдержанности вообще, которую, по Хилону, стоит соблюдать и из принципа, и чтобы не навлечь на себя несчастье. Среди них есть и рекомендация: "не отзывайся о мертвых плохо недолжным образом" (в выражениях, которыми вообще пользоваться недопустимо как таковыми, или без веских оснований, или всуе, или клеветнически), а вовсе не вообще "не говори ничего плохого о мертвых". Осуждать подобающим достоинству языком и за дело мертвых эта максима совершенно не мешает. Она говорит о достоинстве поведения: ведя себя с таковым достинством, не машут руками при разговоре, обдумывают всякое сказанное слово, не искушают беду пышностью свадеб, движутся без спешки и не злоречат умерших не подобающим человеку образом (в не подобающих достойному человеку выражениях или без оснований). Почему именно умерших, а не людей вообще - понятно: умерший не может ответить на оскорбление, не может и потребовать ответа за клевету по существу.

Латинский перевод все это сохраняет: высказать о ком-то bonum - это не обязательно выдавать этому кому-то высокую оценку. Bonum в этой фразе надо относить к подразумеваемому предикату "говорить" и понимать это все надо не "либо сказать хорошее о мертвом, либо ничего о нем не говорить", а "либо добре/достойно высказываться о мертвом, либо никак не высказываться". Если я в подобающих выражениях дам неким делам заслуженную оценку (позитивную или негативную), то я сказал нечто "доброе, правильное, благое" (bonum); если я сказал это о мертвеце, то я сказал bonum о мертвеце. По-русски смыслы фраз "хорошо сказать о..." и "сказать хорошее о... = сказать об иксе как о ком-то хорошем" фактически слились, но на самом деле даже и по-русски это вещи не совпадающие: "Хорошо сказал Петров о Чикатило!" - вовсе не значит, что он Чикатило похвалил, хотя обычно фраза "он хорошо сказал о Семенове", "он написал хороший отзыв на Семенова" подразумевает, что Семенов был тут оценен положительно.

Переводить эту максиму Хилона надо, собственно "о мертвых непристойно (недостойно) не говори", а ее латинский перевод надо переводить "о мертвых - либо пристойно (достойно), либо никак". Стоит она в одном ряду с правилом о том, что могилы не оскверняют, даже если это могилы преступников, с разъяснением Софокла в "Антигоне" о том, что даже подлейшего злодея и предателя не должно лишать погребения, с современной уверенностью всех государств мира в том, что есть способы казни, которых нельзя применять ни к кому - не из жалости к казнимому, а из уважения к казнящим и к себе и т.д.
Естественно, недостойно не надо бы ни о ком высказываться, но о мертвых - особенно: выходит, что ты смельчак базарной бранью поносить того, кто тебе уже ничего не сделает. Базарная брань в адрес живого еще может пройти как акция против него, попытка причинить ему унижение, озлобление, вызвать его на что-то и т.д.; но мертвецу ничего не причинишь и ни на что его не вызовешь.

Характерна параллель о Солоне: Плутарх сообщает (Сол.21): "Хвалят также Солонов закон, запрещающий злоязычить (κακῶς ἀγορεύειν) умерших. И действительно, благочестие требует считать умерших освященными, справедливость — не посягать на тех, кто отсутствует = кто не может ничего предпринять ( τῶν οὐχ ὑπαρχόντων), гражданская умеренность — не ненавиствовать вечно. Бранить живого Солон запретил в храмах, судебных и правительственных зданиях, равно как и во время зрелищ; за нарушение этого закона он назначил штраф в три драхмы в пользу оскорбленного лица и еще два в пользу казны. Нигде не сдерживать гнев — это признак человека невоспитанного и необузданного; везде сдерживать — трудно, а для некоторых и невозможно. Поэтому законодатель при составлении закона должен иметь в виду то, что возможно для человека, если он хочет наказывать малое число виновных с пользой, а не многих — без пользы".

И здесь речь явно идет об обсценной брани, ругани, а не просто о негативной оценке - речь идет о том, что в несдержанном гневе, бывает, оскорбляют и живых, и мертвых, и делать это по отношению к живым Солоновы законы запретили в таких-то случаях, а по отношению к мертвым - вообще. Стоит на миг допустить, что речь идет об осуждении, сколь угодно резком (а не об обсценных площадных выражениях) - и получится тот совершеннейший абсурд, что Солон запретил судам обвинять и осуждать кого бы то ни было, а должностным лицам в присутственных местах - давать кому бы то ни было негативные квалификации: ведь точно так же, как злоязычить мертвых запрещается всюду, "бранить" живых запрещается в судах и правительственных зданиях! Как указывает Н.Ю. Живлова, это реминисценция какого-то древнего индоевропейского обычая, относящегося к кругу обычаев касательно определенной неприкосновенности мертвецов (но никак не включающей их защиту от осуждения и клеймления как таковых): староирландское право запрещало делать на мертвого "сатиру", за нее взимали штраф, как за нанесение прижизненного бесчестья. Логика, очевидно, та же, что в законах Солона. Можно добавить еще галицкую поговорку "О мертвых либо говори добре, либо мовчи". Возможно, все это корнями как-то уходит в ритуальные запреты, продиктованные страхом разозлить дух мертвеца, но в ирландском и афинском примерах, как в в хилоновском, дело явно идет не о таком страхе, а о том, чтобы вести себя с достоинством, исключающим нанесение бранного, площадного оскорбления тому, кто уже не может ни оскорбиться, ни ответить. Аналогичным образом общее осуждение Филиппа Македонского за то, что тот сплясал на поле битвы при Херонее над павшими врагами, было продиктовано, конечно, не страхом мести духов павших, и не осуждением самой радости победителя по поводу того, что он победил (за то, что Филипп со своими людьми пировали напились на радостях по случаю разгрома фиванцев, никто их не осуждал), а осуждением именно такого способа выплеснуть свою радость - унизительно-обидного, а не просто враждебного по отношению к павшим врагам (хотя тут это было только коллатеральным эффектом - Филипп не собирался их унижать, он просто об этом не думал).

Наконец, в рамках греческой и римской культуры это не некая общая установка, а изречение вполне конкретного мудреца, сторонника ультрадисциплины, в том числе самодисциплины, к поддержанию которой эта максима и относится. Античная культура в целом полагала, что над иными покойниками издеваться тоже вполне можно и нужно. Аристофан в "Мире" издевается над афинским гос. деятелем Клеоном, только недавно павшим на войне за отечество (над Клеоном он издевался и при его жизни в других комедиях, и тот с ним судился), и афиняне присудили ему за "Мир" премию (соответствующий закон Солона, стало быть, давно был отменен) . Стоик Сенека написал издевательское "Отыквление" по поводу смерти Клавдия. Уж сколько покойников и как заклеймил Лукиан, не сосчитать. Любой римский историк осуждает тьму покойников.

Это не античная традиция, не русская традиция, вообще никакая не традиция, и не имеет отношения к вопросу о том, можно ли клеймить покойника и давать ему самые негативные оценки. Это рекомендация Хилона: "О том, с кем уже не свести счеты и кто бессилен, сдержанно-достойно-самодициплинированный человек ни за что не станет высказываться непристойно/неподобающе/ так, как людям вообще не следует высказываться ни о ком - но по отношению к мертвым этого достойный человек совсем уж себе не позволит: ведь он с ними в неравном положении, они и ответить не могут".