June 5th, 2009

А. И. Герцен и заживо вскрытая собака


А. И. Герцен и заживо вскрытая собака.

Из дневника Герцена за 1845 год. Дело происходит в хирургической академии.

Сегодня Глебов вскрыл живую собаку. В первые минуты зрелище страшное, отвратительное, — но потом интерес поглощает все другое. Вот она пульсация артерий, вот нервы, производящие судороги при прикосновении и, наконец, сердце, еще горячее, еще бьющееся. Я положил на него руку - есть что-то торжественное в этом в этом святотатственном прикосновении к тайнику жизни. Она жила полчаса; последнее время, кажется, уже была в онемении, но легкая пульсация и перистальтические движения кишок продолжались. При вскрытии груди, когда воздух коснулся легких, собака стала кашлять. Великая мистерия жизни: это таинство не падет, оно более и более вселяет благочестивого уважения к себе.

Честертон об Эдварде VII


Честертон об Эдварде VII

Высказался он, собственно, в "Шаре и Кресте". Разумеется, не напрямую - в главке XIV, одной из сцен в сумасшедшем доме (где Честертон вновь поражает безбожную науку, объясняя, что сумасшествие происходит в основном от нее вообще и от психиатрии в частности; какой все-таки ему самому ставили диагноз? Нигде не доищешься) появляется некий сумасшедший, который воображает себя Эдвардом VII - и с виду в самом деле точь в точь Эдвард VII (the heavy, silk-hatted man в форменном хорошем сюртуке).
Честертоновский герой-резонер, мудро-человечно-веселый католик Макиэн (сопровождаемый для вящего эффекта материалистом-антитеистом Тернбуллом, который в конце перековывается при виде Божьего Чуда и встает пред ним на колени) обращается к этому сумасшедшему "псевдо-Эдварду VII" как к настоящему Эдварду VII и говорит ему следующие суровые истины:

(сцена эта имеется в русском "Шаре и Кресте" своего рода переводе Н.Л. Трауберг, где отсутствует половина текста, а вторая половина переведена так: в оригинале сказано "я готов в любой момент восстановить на престоле Стюартов", а в переводе Трауберг: "я верен Стюарту". Действительно, какая разница.... В оригнале "скрестив руки на груди", у Трауберг "помахивая рукой". Мда. Поэтому сначала я приведу английский оригинал, а потом русский "перевод". Вообще, читателям русского "Шара и Креста" стоило бы знать, чем он отличается от английского). Collapse )


Мда. Сызнова спрошу, какой диагноз все-таки самому Честертону ставили?

Отдельной строкой - перевод Трауберг. Можно сколь угодно ценить ее литературное творчество, но это не перевод. Это сокращенное переложение. И не предупреждать об этом читателя - прямой обман со стороны либо переводчика, либо издательства.

В оригинале:
Загоны варварского этикета, чтобы задушить свободу аристократии!  Газ северной метафизики, чтобы взорвать англиканских епископов как воздушные шарики! (Yards of barbarian etiquette, to throttle the freedom of aristocracy! Gas of northern metaphysics to blow up Broad Church bishops like balloons)

В "переводе" Трауберг:
Варварскую муштру вместо дворянской отваги? Туман метафизики, сквозь который не видно Бога?

Мда.
Ну и отношение ГКЧ к Эдварду VII тоже очень ясно видно.
Та же Н.Л. Трауберг написала о Честертоне очень точно: " Честертон считал и хотел сказать нам, что красота и радость мира только тогда и держатся, когда окуплены тягчайшим страданием".
Короля Эдварда передернуло бы от омерзения, и ничего, кроме меча, между ними быть не могло (это так выразился халиф Мамун о византийском императоре Феофиле: "Между мной и им - только меч").

Карфагенская и тетюшанская гомоза

Карфагенская гомоза.


Сейчас еще раз пробежал в "Вечном человеке" главку про Рим и Карфаген и еще раз поразился способности автора к марафонам самозабвенного кликушества. Рим противопоставляется Карфагену  как крайнему злу по причине человеческих жертвоприношений в Карфагене. Черт знает, как Честертона учили, но выучился он прескверно: человеческие жертвоприношения в самом Риме прекратили и запретили только в 97 г. до н.э. - и как раз во время войны с Ганнибалом римляне человеческие жертвоприношения делали, чтобы отвратить крайнюю погибель от Города. В 216 " принесли необычные жертвы; между прочими галла и его соплеменницу, грека и гречанку закопали живыми на Бычьем Рынке, в месте, огороженном камнями; здесь и прежде уже свершались человеческие жертвоприношения, совершенно чуждые [обычным] римским священнодействиям" (Ливий; о человеческих жертвоприношениях на Бычьем рынке говорят также  Плиний Старший  и Орозий).  Жертвоприношениями в 3 веке были надгробные гладиаторские игры.

Ну и после запрещения человеческих жертвоприношений  римляне практиковали знаменитые развлечения - зрелища с принудительным уничтожением людей как аналогом триллера и боевика. Люди эти были либо рабами, либо преступниками (я не говорю о добровольцах-профессионалах), но чем это лучше карфагенских человеческих жертвоприношений, понять невозможно. По численности на этих играх гибло куда больше народу, чем от карфагенских жертвоприношений, по качеству - убивать для развлечения зрелищем куда менее приглядно, чем для отвращения погибели, мора или глада от отечества.

Все прочее, что там понаписано, уже проходит по ведомству чистой фэнтези, но тут-то факты уж очень хорошо были известны...

Ну и, конечно, вот это:
"Карфаген победил греков и захватил Сицилию. Утвердился он и в Испании; но между Испанией и Сицилией был маленький латинский город, которому грозила неминуемая гибель. И, что нам особенно важно, Рим не желал мириться. Римский народ чувствовал, что с такими людьми мириться нельзя. Принято возмущаться назойливостью поговорки: "Карфаген должен быть разрушен". Но мы забываем, что Рим был разрушен. И первый луч святости упал на него, потому что Рим восстал из мертвых".

Это писалось после галлюциногенных грибов? Конечно, для начала надо отсеять феерические галлюцинации, привнесенные переводчиком - то есть опять-таки Н.Л. Трауберг, не то Честертон предстанет еще более безграмотным, чем он есть. В оригинале нет ни "маленького латинского города" - Честертон все-таки помнил, что Рим к началу пунических войн был господином Италии, - ни "поговорки" про Карфаген  - Честертон не мог забыть, что это никакая не поговорка, это слова Катона (и, естественно, у него нет ничего похожего на "назойливость", это Трауберг от себя придумала "поговорку", а потом и "назойливости"  ей подбавила) , - ни того, что, оказывается, "Рим был разрушен" -  Честертон знал, что во время пунических войн Рим никто не брал и не разрушал; он здесь употребил слово destroyed в значении "разгромлен", а вот каким образом все это укрылось от Н. Л. Трауберг, понять невозможно.
Ну и, как обычно у нее, половина текста не переведена вовсе, а оставшееся переведено с искажениями. В оригинале стоит: Yet the interest of the story really consists in the fact that Rome was crushed. Переводчик переводит: И, что нам особенно важно, Рим не желал мириться.
Многое я слыхал о ней как о переводчике и того, и этого, но того, что я видел своими глазами, я не забуду. Это просто фантастическое дело - такие переводы.

В оригинале же стоит (выделение - мое):

...and between Spain and Sicily the Latin city was contained and would have been crushed; if the Romans had been of the sort to be easily crushed. Yet the interest of the story really consists in the fact that Rome was crushed. If there had not been certain moral elements as well as the material elements, the story would have ended where Carthage certainly thought it had ended. It is common enough to blame Rome for not making peace. But it was a true popular instinct that there could be no peace with that sort of people. It is common enough to blame the Roman for his Delenda est Carthago; Carthage must be destroyed. It is commoner to forget that, to all appearance, Rome itself was destroyed. The sacred savor that hung round Rome forever, it is too often forgotten, clung to her partly because she had risen suddenly from the dead.

Я уж не знаю, у каких безграмотных недоучек было принято упрекать римлян за то, что они не шли на мир с Карфагеном, ибо они ШЛИ на мир с Карфагеном. Самым отличным  образом. И после Первой пунической, и после Второй Пунической. Причем тот же Сципион к Ганнибалу относился с явным уважением, и Карфаген римляне считали сильным и опаснейшим врагом, а не каким-то исчадием зла - в отличие от Честертона, они не блажили среди людей, а жили среди людей. Ни в одном римском тексте нет упреков в адрес Карфагена  по поводу человеческих жертвоприношений - в отличие от Честертона, римлянам не надо было хорошо учиться, чтобы знать, что таковые жертвоприношения у них и у самих водятся и ничем зазорным не считаются... Опять-таки, мне неведомо, коиму приходило в голову упрекать Рим в Delenda est Carthago, но автор этого лозунга Катон, призывавший для экономии средств избавляться от состарившихся нетрудоспособных рабов , менее всего мог бы призывать к разгрому Карфагена по моральным соображениям - и действительно и не думал их упоминать (как и все прочие римляне) .

Carthage was an aristocracy, as are most of such mercantile states. The pressure of the rich on the poor was impersonal as well as irresistible.

(Перевод Трауберг:  Бедные страдали под безличным и безразличным гнетом богатых. Ну да, иррезистибл - это же "безразличный". А через абзац у нее нумидийцы Ганнибала и Честертона стали "нубийцами").

Вообще-то ничего похожего в Карфагене не было. Даже непонятно, откуда ГКЧ это вытащил.  При Баркидах Карфаген был не более аристократичен и недемократичен, чем Рим во II в. до н.э.  Сами Баркиды опирались на солдат и основную массу рядового гражданства, и именно им принадлежало то не менее веское слово, чем аристократам, то более веское.

И так -  погонными метрами. Пирамидон надо было пить...

P.S. Интересно, Трауберг ВСЁ так "переводила"? С пропуском целых кусков текста, сращениями начала одной фразы с концом другой, нубийцами вместо нумидийцев, назойливой поговоркой Картаго Деленда и той идеей, что irresistible значит  "безразличный", а fold one's hands - "махать руками"? Или только Честертону так не повезло?

Дополнение к карфагенской гомозе

Да, еще такой смешной случай.

Захватил, значит, Карфаген у Честертона и Сицилию, и Испанию, но между ним был еще Град Латинский, который карфагеняни непременно хотели сокрушить... and between Spain and Sicily the Latin city was contained and would have been crushed. И т.д., см. Вечного Человека. Зарились, значить.

Описание страгического положения Рима как города между Испанией и сицилией - это сильно, но прелесть еще и в том, что когда Карфаген владел Сицилией (до конца первой пунической, по итогам коей у него Сицилию отобрали римляне), он еще не завоевал Испании, а когда он овладел большей частью Испании (при Барка и его сыне), он уже не владел Сицилией. Вторая прелесть заключается в том, что первую пуническую против Карфагена начали сами римляне, чтобы отобрать у Карфагена Сицилию, а вторую пуническую начали Баркиды Карфаген, чтобы взять реванш. Причем никакой западносредиземноморской империи до первой пунической никто в Карфагене за все его 600 лет существования не строил и строить не собирался, и никакого покорения Рима, или Испании, или Италии никто там все эти 600 лет не планировал - незачем было. Так что это would have been crushed - чистое токование. И учили все это в любой приличной школе.