March 28th, 2009

(В сторону). Истории о том, как на Леонида Ильича гавкали по телефону

В сторону. Истории о том, как на Леонида Ильича гавкали по телефону, и что гавкавшим за это было.

1. От коров до послов. Из воспоминаний Сергея Михалкова.

Collapse )

2. Во-вторых, за что?
Collapse )

Продолжение темы «Блок и Маяковский» в «Траве забвения».

Продолжение темы «Блок и Маяковский» в «Траве забвения».

Выше говорилось, как Катаев, возгласив, как Маяковский любил и почитал Блока и соизмерялся с ним, в качестве раскрытия этого тезиса тут же привел историю о том , как Маяковский, весь в модном и заграничном, хвастался, что вот к нему из «Известий» прислали интервьюеров, а к Блоку бы, небось, не прислали. После чего злопамятный Катаев сажает фразу «Блок был совестью Маяковского».

Сразу вслед за этим идет еще один эпизод с Маяковским и с Блоком, а еще некоторое время спустя - последний, заключительный, самый большой по объему. И эпизоды эти таковы. После «был совестью» значится:

« Однажды в какой-то редакции среди общего разговора, шума, гама, острот Маяковский вдруг ни с того ни с сего как бы про себя, но достаточно громко, чтобы его все услышали, со сдержанным восхищением, будто в первый раз слыша музыку блоковского стиха, от начала до конца сказал на память без единой запинки волшебное стихотворение:
- "Ты помнишь? В нашей бухте сонной спала зеленая вода, когда кильватерной колонной вошли военные суда..."
Глаза Маяковского таинственно засветились.
- "Четыре - серых..." - сказал он и помолчал. Было видно, что его восхищает простота, точность, краткость и волшебство этих двух слов: "Четыре - серых". Целый морской пейзаж.
- "Четыре - серых. И вопросы нас волновали битый час, и загорелые матросы ходили важно мимо нас".
Он даже при этих словах сделал несколько шагов взад-вперед, на один миг как бы перевоплотившись в загорелого французского матроса в шапочке с красным помпоном, и закончил стих, неожиданно вынув из кармана, предварительно в нем порывшись, маленький перочинный ножик - возможно, воображаемый.
- "Случайно на ноже карманном найди пылинку дальних стран - и мир опять предстанет странным, закутанным в цветной туман!"
Маяковский протянул слушателям воображаемый ножик и даже подул на него, как бы желая сдуть пылинку дальних стран. Голову даю на отсечение, что в это время он видел вдали перед собой мираж своего "острова зноя, овазившеюся в пальмы".
Главная сила Маяковского была – воображение
».

Collapse )

Завершение темы «Маяковский и Блок» в «Траве Забвения».

Завершение темы «Маяковский и Блок» в «Траве Забвения».

Через некоторое время после истории с карманным ножиком и четырьмя серыми Катаев, наконец, выдает самый пространный и однозначный по смыслу и подаче фрагмент по теме «Маяковский, каким он раскрывается в своем отношении к Блоку». Каковой фрагмент эту тему и завершает.

Мол, попросил как-то Катаев Маяковского рассказать ему что-нибудь о Блоке. «Вы ведь с ним встречались?»
И Маяковский рассказывает…

« - Хотите: о моей одной исторической встрече с Александром Блоком? Еще до революции. В Петрограде. У Лилички именины. Не знаю, что подарить. Спрашиваю у нее прямо: что подарить? А у самого в кармане... сами понимаете. Нищий! Дрожу: а вдруг захочет торт - вообразите себе! - от Гурмэ или орхидеи от - можете себе представить! - Эйлера? Жуть! Но она потребовала книгу стихов Блока с автографом. "Но как же я это сделаю, если я с Блоком, в сущности, даже не знаком? Тем более - футурист, а он символист. Еще с лестницы, чего доброго, спустит". - "Это ваше дело". Положение пиковое, но если Лиличка велела... О чем тут может быть речь?.. Collapse ) Прерываю Блока на самом интересном месте: "Извините, Александр Александрович. Договорим как-нибудь после. А сейчас не подарите ли экземплярчик ваших стихов с собственноручной надписью? Мечта моей жизни!"

Отрешенно улыбается. Но вижу - феерически польщен. Даже не скрывает. "У меня ни одного экземпляра. Все разобрали. Но для вас..." - "Только подождите, не пишите: Маяковскому. Пишите: Лиле Юрьевне Брик". - "Вот как? - спросил с неприятным удивлением. - Впрочем, говорит, извольте. Мне безразлично..." И с выражением высокомерия расчеркнулся на книжке. А мне того только и надо. "Виноват". - "Куда же вы?" - "Тороплюсь. До свиданья". И кубарем вниз по лестнице. По улице. Одна нога здесь, другая на Невском. Так что брюки трещали в ходу. Вверх по лестнице. В дверях - Лиличка. "Ну что?" - "Достал!" Рассиялась. Впустила
».

Период. «Блок был совестью Маяковского».
Весь это рассказ даже в комментарии не нуждается. Содержание, интонации, словарь – Collapse )