?

Log in

No account? Create an account
Кайзерлише инспекцион - wyradhe [entries|archive|friends|userinfo]
wyradhe

[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

Кайзерлише инспекцион [Apr. 13th, 2008|10:40 pm]
wyradhe

Kaiserliche Inspektion, 1782

 

 Тощий немец голубоглазый
по Галиции идет.
Свита с ужасом ждет приказов,
сбоку безмолвствует народ.
Равномерным коротким лаем
он пасет свой Священный Рим;
всех, кого надо, распугаем,
все, что надо, перетворим.
 
Овчарка сама с цепи сорвалась
и хочет цепи сбить с овец.
Сколько ей жить еще осталось - 
этим заведует Творец.
А немец занят собственным делом:
рабам, сгущаясь в  грозу,
возвращает душу и тело
на своем голубом глазу.
 
Сухую ярость песчаной бури
перегоняя в сухую прыть,
к любой замеченной амбразуре
кидается  - перекрыть.
Все, кем живы сердца и взоры,
все, кем душа на земле цела,
давно убиты черным мором; 
не хватает еще запустить дела!
 
Покуда Див над Европой свищет,
прикидывая, когда и как,
мужицкий бог по дорогам рыщет,
грызется за каждый шаг.
Брат продолжит его работу;
племянник дубоват, но толков...
Еще очень далеко до Йозефа Рота
и повешенных как заложники русинских попов.


Шварц, 1918 

Столицы в расходе, как в бурю облака.
Надгробные игры сыграли в синеве.
И в горы уходят неполных три полка,
летучего тигра имея во главе.

Матросы по следу, шенджийцы впереди,
повозки и кони сплелись в гнилую нить,
и прапор к победам шагает посреди,
еще ничего не успевший сочинить.

Счастливая доля - вернуться с той войны.
Контужен в походе - награда от богов.
Вчистую уволен от службы и страны,
навеки свободен от всех своих долгов.

Припомнит, что было; сильней оно звучит,
чем слава зачатья и смертное клеймо.
И так до распыла об этом промолчит,
как можно молчать лишь про самое само.



Год стал мал

"Год мне стал мал" - стандартная формула, с которой хеттские
цари отводили войска на родину, если те не успевали достичь
                             поставленных рубежей до наступления зимы.


По юлианскому календарю нынче бы шел январь,
но до него еще тысяча лет - хэйль календарям!
Всюду, где людям бросает зарю Солнце-государь,
черные барабаны бьют зорю лагерям.

Поступи Солнца сродней всего царские шаги,
поит теплынью свои города, кто дает приказ;
протуберанцами стрел его выжжены враги,
но не затмятся никогда милости для нас...

Год, понимаешь ли, стал нам мал - вот и отошли.
Солнце и впрямь не в ударе зимой - жди, весна придет!
Тут уж мы точно достанем до скал на краю земли,
там, где закат за каемкой земной сходит на восход!

Но не дается медведь-материк, хоть возьми да брось:
снова не выбрали километраж - а уже метёт.
Мир, получается, так велик, что его насквозь
даже такой человек, как Наш, за год не пройдет.

Что же, прикажешь сворачивать бой, не вести войну?
Может, еще и полезть по гробам, раз уж не вечны?
Нет же, хоть тысячный срок годовой сгинет на кону,
в тысячу первый пойдем по краям пальмы и сосны!

Радуйся, парень, воюй, покоряй, оставайся жив;
мы отслужили великим царям, твой теперь черёд,
если за гробом и водится рай, там живет Сизиф -
снова и снова идти по камням в гору, вверх, вперед!



Gesta Dei per francos

Капитан Рамбаль вырвался из Вильны -
свистнул из Шеола папку с персональным делом.
Все отныне с ним в порядке, жизнь богата и обильна -
Бог не выдал, сам не умер и свинья не съела.

Бог тут, впрочем, ни при чем, вот князь Смоленский ближе:
он урчит, открыв Рамбалю галльские пределы;
царь в болванах, Польша наша, Бонапарт в Париже -
Бог не выдал, сам не умер и свинья не съела!

Бог сидит на облаках, радуясь незримо
Всякий дух в Его руке - и никакое тело.
Каб не люди, был бы швах, а так еще терпимо -
князь не выдал, Сам не помер и свинья не съела.




На ложное известие о кончине гр. Ел. Вас. Безуховой

Да она не умерла, она взяла в объезд.
Вы поменьше верьте графу; он напутал, граф-то.
Просто все ей надоело, - а кому не надоест? –
и команда, и корабль, и в особенности автор.

Ей надоел добродушный муж, придумавший знатный виц:
десятилетиями выяснять, сколько будет дважды два.
Ей надоели почтенный друг и молодой принц.
Что ни начертано на заборах, за ними одни дрова.

Она воскликнула «адьё!», вскочила в шарабан
и полетела по деревням растворяться в траве.
«Отличной зверюшкой» назвал ее кесарь вечерних стран –
неужто с этим доживать в Петрове-на-Неве?

Князь Василий пустил слезу, оборудуя кенотаф;
никто и не думал проверять, что закинули в гроб.
А через полвека, ясное дело, в тему приехал граф
и удостоил записать весь релевантный трёп.

А она в провинции двести лет выходит на парад,
ей там и парней хватает окрест, и прочего всего,
и скоро семь поколений подряд местные говорят:
«Дух плодородия этих мест? Графиня? Ленка? Ого!»

LinkReply