?

Log in

К предыдущему: гленценд, абер хоффнунгслос - wyradhe [entries|archive|friends|userinfo]
wyradhe

[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

К предыдущему: гленценд, абер хоффнунгслос [Mar. 12th, 2017|02:56 am]
wyradhe
К предыдущему ( http://wyradhe.livejournal.com/502967.html :
Долгая дорога: 200 лет пути "выгодной и почетной договоренности" до наук, 3 месяца - до императора - wyradhe ) - гленценд, абер хоффнунгслос


Летом 1918 года один немецкий генерал сказал: "Unsere Lage ist glänzend, aber hoffnungslos" (Наше положение блестяще, но безнадежно). Ровно в такое положение загнал Российскую Империю - как оказалось, навсегда - Александр I своим величайшим за всю историю Империи военным триумфом 1812-1814. "Очутилися в Париже, а русский царь главой царей". Следующая строфа начинается, правда, с "И чем жирнее, тем тяжеле. О русский глупый наш народ, Скажи, зачем ты в самом деле" - и неизвестно, что дальше, и кто именно был тем тяжеле, чем жирнее.

Как известно, развитие российской экспансии в XVII-XIX вв. было очень прерывистым. Сильное и резкое продвижение имело место в 1630-х - 1660-х, при Михаиле и Алексее. Далее примерно на сто лет экспансия почти замерла, несмотря на обилие войн. Петр смог, с общеизвестным напряжением сил и в союзе с рядом государств, завоевать шведскую Прибалтику и кусок Карелии, но вынужден был уступить Турции Запорожье, присоединенное в 1667 (что было подтверждено в 1700), вместе с завоеванным было устьем Дона. Зато после этого Петр, воспользовавшись развалом Сефевидского Ирана, завоевал западный и южный берег Каспия. Анна Ивановна отказалась от этих прикаспийских присоединений, зато вернула Запорожье и Азов. Елизавета завоевала кусок в Финляндии и присоединила было Пруссию (известную нам как Восточная Пруссия) в 1758, позднее, по-видимому, планировалось присоединение даже занятой части Померании, но в финале той же войны Петр III воротил Пруссию и Померанию Фридриху II. Екатерина II, вынужденная потом подтвердить это, писала с горечью в 1789: "Молю Всевышнего, да отмстит Прусаку гордость. В 1762 году я его дядюшке возвратила Пруссию и часть Померании, что не исчезнет в моей памяти". О том же она писала в Европу Циммерману: " У нас не забыли еще, что во время семилетней войны, не смотря на замечательный дарования короля прусскаго, на сокровища, расточенныя Англией, и на героев, командовавших армией, покойный король видел неприятеля в стенах своей столицы и что в 1762 г. Екатерина II имела честь возвратить этому монарху Прусское королевство [т.н. Восточную Пруссию - именно она была королевством; по своим владениям в Бранденбурге прусский король был лишь курфюрстом, королем он был по лежавшей вне империи Пруссии] и значительную часть Померании".

Не то чтобы такой "простой" был большим исключением из правил. XVII - XVIII века были, в отличие от XIX - первой пол. XX, временем очень трудным для перекройки границ. Войны шли почти без перерыва, но существенные и прочные территориальные приращения давали редко. Более 20 лет всеевропейской войны с перерывами (1740-1762/1763) ушло, по сути, на то, чтобы к Пруссии от Австрии перешла Силезия. Тридцатилетняя война в Европе (1618-1648) привела к ничтожным территориальным переменам ( http://dic.academic.ru/pictures/bse/jpg/0244288823.jpg ). Политика "европейского равновесия" означала, что одним из главных приоритетов политики каждой большой державы оказывалось желание по возможности не дать расшириться остальным - обычно эта цель оказывалась даже дороже, чем желание расшириться самому. Это Алексей Михайлович был исключением, а вот все последующее не очень отличалось от достижений западноевропейских держав.

Положение резко изменилось при Екатерине II. Она, упрощенно говоря, руководилась таким ноу-хау: найти в Европе достаточно экспансионистскую и бесцеремонную по этой части державу, с которой Россия могла бы вступить в сделку, при которой Россия поддерживает ее экспансию, а она - российскую. В отношениях с такой державой менялась бы привычная парадигма: теперь уже не сдерживание экспансии прочих, а обоюдная экспансия напарников становилась приоритетом. Крупномасштабное нарушение европейского равновесия военной силой было при такой политике программой (естественно, не оглашаемой открыто), а не чем-то избегаемым. Первоначально на роль такого напарника была взята Пруссия (у Екатерины и выбора особого не было), но напарник оказался не очень удачным: он, в сущности, больше опасался расширения России, чем жаждал дальнейшего своего. Отношения с Пруссией дали России лишь небольшой кусок Речи Посполитой по первому разделу (1772). В 1780-1781 Екатерина переориентировалась на Австрию - на Йозефа II. Тут дело пошло намного шибче: благодаря этому союзу стало возможным немедленно присоединить Крымское ханство (1783), но в 1787 Турция, узревшая, что ее ждет, при поддержке Пруссии (и Англии) атаковала Россию, не желая дожидаться, пока атакуют ее при еще худшем для нее соотношении сил, и неблагоприятная внешнеполитическая конъюнктура (формирование блока из Англии, Пруссии, Голландии и Польши, грозивших выступить на стороне Турции и начавшей также войну с Россией Швеции - при полном параличе и, наконец, крахе в 1788-1789 гг. Франции, которую тем самым более нельзя было привлечь даже против англичан), и, главное, смерть Йозефа II в самом начале 1790 г. расстроили планы Екатерины. Австрия при новом государе сменила полувековое противостояние с Пруссией согласием с ней и фактическим выходом из войны с Турцией (1790), что вышибало почву из-под попыток России найти напарника; Турция смогла в результате сорвать экспансию Екатерины и, отделавшись ничтожными потерями, на полвека утвердить свое господство над Балканами и Дунайскими княжествами. Впрочем, наследия австро-русского союза (в сочетании с отвлечением австро-прусских сил на войну, которую Австрии в 1792 объявил - тем самым с неизбежностью вызывая на войну ее новоявленную союзницу Пруссию, - руководимый жирондистами Людовик XVI) хватило на то, чтобы осуществить полный раздел Польши с Пруссией и Австрией. Параллельно некоторые расширения были сделаны на Кавказе. В 1796 Екатерина возобновила экспансию на Каспии, были завоеваны большая часть Дагестана и Азербайджана (но тут все тут же оборвал, а занятое - вернул Павел).
Таким образом, Екатерининская стратегия экспансии рука об руку с напарником привела к взрыву успешной территориальной экспансии России. Именно Екатерина сформировала в течение дюжины лет - 1783-1795 - ту "Россию", к которой с тех пор все привыкли (до 1991 г.); а ведь до самого 1783 Россия территориально оставалась в Европе, по сути, царством Ивана IV 1560-го года с некоторыми приращениями - на Балтике, на Днепре и в устье Дона.

Раздел Польши и австро-прусское сближение исключали дальнейшую возможность иметь напарника по экспансии в лице Пруссии или Австрии. Однако ноу-хау с напарником по экспансии оказалось возможным возобновить в лице Франции. Екатерина уже в 1780-х всячески пыталась втянуть Францию и Испанию в союз с Австрией и Россией и поделить с ними вместе Османские владения. Однако Людовик XVI в силу своих личных свойств не любил саму Екатерину и совсем уж терпеть не мог Йозефа - он решительно не хотел делать ничего, что усилило бы первую и особенно второго, а состояние франц. государственных финансов в его правление (наряду с радением о мире и равновесии в Европе) давало ему еще и благовидный предлог для отказа. Так что дело это тогда не выгорело.

Однако с самого момента своего прихода к власти над Францией в 1799 г. на роль такого напарника России по экспансии буквально рвался Наполеон. Причины этого понятны. Франция за считанные годы к 1798, повторно к 1801 году исполнила все, о чем мечтал, но чего не мог достичь Людовик XIV: она покорила Нидерланды, Италию, Швейцарию с западом Германии, поставила под свой контроль Испанию. Никогда ближние к Франции державы Европы с этим не примирились бы. Удержать занятое со сколько-нибудь значительным вероятием можно было только в союзе с Россией (можно было пробовать и с Пруссией, но тут шансов было много меньше); в противном случае оставалось уповать только на то, что дипломатической ловкостью рук можно будет не дать соединиться Англии, Австрии и Пруссии разом против Франции (чего не было с 1795 г.), - но насколько хватило бы такой ловкости рук?

Император Александр категорически отверг эту идею и с самого 1801 делал все, что мог, для сокрушения французского великодержавия - с перерывом на подневольный Тильзитский союз (перерывом по сути на год, поскольку с осени 1808 Александр уже старался ослаблять Наполеона и вести политику против него, насколько это в его положении было возможно без риска. Собственно, он и в Тильзите собирался при первой возможности сделать именно это, просто решил, что возможность такая как раз и наступила в 1808. До 1810 он ограничивался тем, что негласно способствовал усилению австрийского желания начать войну с Наполеоном (в 1808/1809) и во время самой этой войны саботировал всеми силами участие в ней России. В 1810 он перешел уже к подготовке атаки против Наполеона). Союз с Наполеоном принес России Финляндию, Молдавию, Валахию (решение об их присоединении - заняты и управляемы Россией они были и так, - было согласовано с Наполеоном, летом 1808 они приводились к присяге на верность России и в 1808 в них было введено прямое русское правление), Белосток и Тарнополь; Наполеон в 1807 предлагал все до Вислы - Восточную Пруссию и прилегающие районы прусской Польши, - но Александр не взял, так как хотел сохранить побольше от Пруссии для будущего союза с ней против Наполеона. Уже курс на войну с Наполеоном заставил вернуть Турции всю Валахию и бОльшую часть Молдавии. В итоге этой политики, понеся огромные потери, Александр вошел в Париж и получил еще кусок Польши - то есть великой ценой получил меньше, чем Наполеон предлагал ему бесплатно в 1807 (конечно, в 1813/15 к России отошли еще и большие куски Польши за Вислой, но все они вместе взятые не стоили одной Пруссии до Вислы, от которой Александр отказался в 1807).

И заодно загнал Россию в бетонную ловушку. Больше она не могла присоединять ничего без соизволения Англии, Пруссии и Австрии или хотя бы двух из них - а они, естественно, такого соизволения давать не собирались, зачем им это было бы нужно? Собственными руками Александр сколачивал всеми силами австро-прусское согласие (поскольку оно было необходимо ему для низвержения Наполеона) - и неплохо сколотил; собственными руками он помог Пруссии и Австрии стать увеличенными и неуязвимыми ни для кого с запада и юга - вообще ниоткуда, кроме как со стороны самой России - великими державами. Собственными руками он сделал из Франции на 30 лет второстепенную военную державу и повязал ее с Англией - англо-французские отношения из 100-летней войны стали мирными, часто и дружественными.

Эффект был тот, что, скажем, в 1828-1829 Россия один на один нанесла Турции такое поражение, какое лишь снилось достичь Екатерине в союзе с Австрией, - а получила от своей победы клочки земли, ибо ни на что большее не дали бы согласия Англия и Австрия. Прекрасно понимая ситуацию, Николай I пытался всеми силами обратить в напарника по разделу Турции Англию, добиться от нее согласия на такой раздел - и совершенно не преуспел. Свернув Наполеону шею в составе четверной коалиции, Александр навсегда исключил возможность для России получить в Европе напарника по экспансии, а без такого напарника Россия ничего серьезного получить не могла. Дало все это - для начала - Крымскую войну, в которой Россия впервые за 30 лет попыталась было презреть то, дает ли ей Европа санкцию на разгром Турции или нет, - и была побеждена сама той самой конфигурацией сил, какую возвел к западу от России Александр: Англия и Франция выступили против нее, Австрия грозила ей присоединиться к коалиции, Пруссия договорилась с Австрией и давала понять России, что тогда вступит и она. В 1877-1878 Россия опять разгромила Турцию, и опять Англия, Прусско-германская империя и Австрия практически ничего от плодов этой победы России не оставили. Чем окончилось для Российской империи могущество и доброе согласие Австрии и Пруссии, столь крепко заложенное при активном участии Александра (и легко пережившее даже ссору между ними в 1865 и войну в 1866), тоже прекрасно известно.
LinkReply

Comments:
From: wyradhe
2017-03-12 03:30 am (UTC)

Re: Даже странно

Защитников европейского равновесия нету с 1780-х годов, кажется)). Фридрих II был последним, и то только потому, что заплатив за хапок Силезии тяжелейшей войной и полным крахом, из которого чудом спасся, с тех пор раз и навсегда решил сидеть тихо, брать что-то только при двухсотпроцентном отсутствии риска и заботиться об этом самом равновесии, - поскольку повторение банкета шансов ему опять не оставило бы, а что стояло между ним и повторением? Австрия ничего не прощала и жаждала реванша до 1790, так что надеяться он мог только на то, что Россия с Австрией вместе снова не пойдет (но в 1780 пошла), а Франция не захочет еще раз (тут и вправду не захотела, но гарантий не было). Вообще говоря, то, что Пруссия выжила как великая держава между 1780 и 1815 гг. - это плод целой череды обычно независимых от нее случайностей. Ловкость рук Фридриха-Вильгельма II, вызвавшего турок воевать с Россией в 1787 и дальше соткавшего всю коалицию, была поразительной, для Пруссии он сделал реально чуть ли не больше, чем Фридрих II (правда, только по причине репутации прусской военной машины, созданной Ф. II), но без смерти Иозефа II он сильно рисковал и со всем этим вылететь - Иозеф довел в 1789 вооруженные силы Австрии до 500 000 человек явно не для того, чтобы выходить из войны. Второй раз чудесное спасение пришло от позиции Ал-ра в 1806-1807. Но, впрочем, и Наполеона Пруссия могла легко уничтожить в 1805, если бы вступила в нояб.-дек. в союз с Австрией и россией и обрушилась на силы Наполеона (что и сам Н. признавал), так что чудесные спасения там выпадали всем.
(Reply) (Parent) (Thread)